Анна Митро – Темная для господина следователя (страница 30)

Я встала первой и кивнула Колину, мужчины подтянулись за мной. И лишь спустившись на первый этаж, я обратила внимание, что встречные следователи на меня как-то странно косятся. А потом поняла, что я как с чашкой сидела, так с ней и вышла. С другой стороны, кота-то нет, а умиротворяющий чаек пригодится.

Вид человека, который пытался тебя убить, мертвым, вызывал двоякие чувства. С одной стороны, я радовалась, что у него ничего не вышло. С другой… Мне было страшно. Вдруг я перешла ту черту, которая отделяет хорошего человека от плохого. Ведь у меня не было ни тени сомнений, когда я стреляла в Беляка младшего, и то, что мы все равно бы погибли, упав с крыши, никак меня не оправдывает. А сегодня… Моя тьма это часть меня, и если разумом я искала варианты, как обезвредить, навредив лишь настолько, чтобы не пострадать самой, то она решила все радикально. Но она это я… И значит, где-то подсознательно я видела лишь один вариант: либо он, либо я. С другой стороны меня радовало, что это все-таки не я.

Для ритуала все было готово, только вот меня раздражали люди, столпившиеся у двери. И если присутствие Колина я воспринимала нормально, тем более, сейчас, то Найджел с начальником были тут лишними элементами. Но выгнать я их не могла. Поэтому лишь указала другу взглядом, чтобы он отодвинул Броу с Либремом подальше от меня. И взяла в руку кинжал.

Тьма просачивалась в фанатика, как вода в песок, но результата не было. Минуту, две, пять, я вливала ее в него, а он, скотина, лежал и не подавал признаков жизни.

– Нет, Яромира, прости, не выйдет. Давай осмотрим его, мало ли, на какие ухищрения пошли фанатики? – сделал шаг ко мне Дэвон, но я жестом его остановила.

– Они хотели моей крови, им было мало того, что они сотворили… Ну так пусть получат, – я резанула по руке так, что не просто капнула пару капель, а обрызгала гаду все лицо.

Вслед за кровью хлынула тьма, и фанатик открыл глаза. Он медленно сел, так же не торопясь осмотрел, где находится, а после сфокусировал взгляд на мне.

– Ты… Презренная тварь, – хрипящий голос прокатился по «воскресной». – Что же ты никак не сдохнешь, – он потянул ко мне свои руки, но не дотянулся.

– Нельзя, – коротко осадила я его, и он с ужасом посмотрел на собственные ладони, которыми он хотел меня задушить, а те спокойненько улеглись вдоль тела. – Как тебя зовут?

– Не твоего ума дела! Единый дал мне имя и ни тебе его у меня отнимать!

– Оно мне вообще не вперлось, – тяжелый вздох вырвался из меня и огонь на паре свечей покачнулся. – Отвечай, как твое имя?

– Гунс Светоносный, – с пафосом ответил амбал, а я чуть не засмеялась.

– Какое отношение ты имеешь к служителям культа, благодаря которому свергли правителя кантильских островов?

– Я есть руки его, глаза его и уста его! И единый велит изгнать темноту из наших сердец и умов и поклониться ему, а не мерзким приспешникам тьмы.

– Гнус… То есть, Гунс, виновны ли служители культа единого в смерти стражей Горлянки, Удан и Галло? – вот же одарил его имечком их единый.

– Нет, но Единый бы одобрил это. Человек, отнявший их жизни, сделал богоугодное дело. Вернул заблудших овец на свое место! И ты должна последовать за ними!

– Прости, сегодня я тебя разочарую. Сколько твоих собратьев прибыло в Кеннерлен и где вы разместились? – на эти вопросы фанатик оскалился злобной улыбкой, потом испуганно схватился за рот, и снова расплылся, но уже в довольной, правда, ненадолго. Я смотрела на изменение в его мимике и не могла понять, что происходит. – Что с ним, Колин? – собственная беспомощность бесила до жути, но подобного я еще не видела.

– Он обязан тебе отвечать, но, видимо, у него стоит запрет на разглашение информации. Гаденыши проповедуют, что маги все от тьмы и зло, а сами магией вполне себе пользуются. Лицемеры!

– Да хрен тебе! – взревела я, и тьма затопила комнату. – Сколько вас в нашем королевстве и где вы прячетесь? Какие у вас планы? – я не видела и не знала, что такое государственный переворот, что значит, когда вся страна верила в одну религию и имела один уклад, а потом пришли люди, которые диктуют свои правила, противные, не имеющие логики. Но мои коллеги из других ведомств были в государствах, где подобное происходило. И я имела представление, чем это грозит и простым жителям, и нам. Тем, кто встанет на их защиту. Для новой родины я подобной участи не желала.

– Нас было чуть больше тысячи, и ты удивишься, темная тварь, сколько твоих соотечественников готовы принять веру единого. Ты и не заметишь, как все же либо подчинишься, либо умрешь.

– Где вы? Говори! Назови адреса, имена! – я почувствовала легкое головокружение и то, что в одной руке стало подозрительно холодно. А потом поняла, кровь не останавливается, и только поэтому тело фанатика говорит.

– Нас стало в три раза больше, мы делимся на тридцать пулов и в каждом более ста человек, и у каждого есть центральный, мой центральный – один из ваших, имя его – Тихий, и никто не узнает настоящего, – последние слова он уже выдыхал. – Потому что нас много…

Он выдохнул облачко тьмы и рухнул, а тело его стало напоминать мумию. Я же осела на пол.

– Имя мне легион, потому что нас много, – прошептала я, вспомнив похожую земную фразу.

Я слышала, как кто-то открыл дверь и закричал, требуя позвать Маккоя, кто-то другой подбежал ко мне и попытался залечить рану, вот только тьма отогнала его. Но саднить в руке перестало, и я точно знала, что это не человек мне помог, а сама тьма остановила кровь и затянула порез. Вот только восстановить утраченное она не могла.

– Яра, дай к тебе подойти, – прохрипел откуда-то от стены Колин, я повернула голову и увидела его.

Друг, пошатываясь, стоял на четвереньках рядом с какой-то лужей. И почему-то мне подумалось, что его стошнило. И от этой мысли я испугалась. Он же говорил, что ему тяжело, когда он находится рядом со мной, и я обращаюсь к тьме. Но почему тогда куратор и Броу на ногах, почему на них не отразилось присутствие при обряде? Я снова посмотрела на Колина. Причина заключалась в нем. Он оттянул переизбыток тьмы на себя, и от того в одном шаге чтобы уйти в нее.

– Найджел, подними меня, – это мой голос? Какой кошмар! Да я хриплю похлеще Криса Ри. – И подведи к нему, – коллега тут же бросился ко мне и подхватил.

– Знаешь, я больше никогда не буду присутствовать при поднятии тела. Особенно, когда это делаешь ты. У меня было ощущение, что все обледенело и снаружи. И внутри, словно кто-то вытянул из меня жизнь, все вокруг потеряло свой цвет. А потом стало легче, но Дэвона скрутило, – поделился Броу и подтащил к некроманту. Которого Либрем уже усадил спиной к стене.

– Ты очень смелый, благородный и глупый, – отругала я друга, плюхнувшись рядом и взяв его за руку.

– А ты ученица достойная своего учителя, – парировал он, и мы расхохотались. Вернее, с нашими голосами, скорее раскаркались.

Топот в коридоре отозвался в голове барабанной дробью, и он добил остатки самообладания, поэтому я тихонько примостила болезную на плечо к другу и прикрыла глаза.

– Кто тут решил покинуть нас раньше времени? – бас лекаря разнесся по воскресной, как раскат грома. – Что темные, не все трупы вам по зубам? – он, широко улыбнувшись, присел рядом с нами. – Так, тут понятно, кровопотеря, придется полежать под моим чутким присмотром пару часиков, а с тобой-то, Дэвон, что такое?

– Он перебрал, – прохрипела я, понимая, что другу лучше всего сейчас просто поспать. Я попыталась забрать у него свою тьму, но это было сложно, так как пока не очень умела контролировать подобные процессы даже когда «донор» не против.

– Коллега, да я вас уже давно не видел с фляжкой! Когда успели, признавайтесь? – лекарь казался сильно удивленным.

И не только он. Куратор с Найджелом тоже стояли с приоткрытыми ртами. А меня просто порадовало, что начальник сейчас прикидывался веником и не отсвечивал. Не до субординации с нотациями сейчас. Хотя, его, видимо, тоже тьмой прилично нахлобучило. Даже Броу был более активным, он даже нашел мою чашку с уже остывшим чаем и умудрился влить в меня несколько глотков. Горлу стало полегче.

– Он не пил. Давно уже не пьет, – бросилась, хоть это и громко сказано, я на защиту друга. – Моей тьмы слишком много не то, что для простых смертных, но даже для него.

– Простых смертных? – вот тут у Либрема взыграло самолюбие, но под взглядом Маккоя он как-то не стал дальше возмущаться.

Да и очередной топот в коридоре прервал нашу весьма лишнюю беседу, заставив меня снова примостить голову на плечо к Колину и прикрыть глаза. Странно, но я была уверена, что это Нейтон, и на душе стало сразу так спокойно.

– Яромира? – первой рядом со мной оказалась Мартина. – Девочка моя, что же ты натворила?

– Не стоит меня хоронить раньше времени, я еще успею вам порядком надоесть, – хмыкнула я, но глаза не открыла. – Нам бы прилечь, и Салема. С ним быстрее восстановимся, – тут сон начал одолевать меня окончательно.

Сквозь дрему я слышала, как то причитала, то костерила «бесчувственных мужланов» Мартина, как требовал отчета Эттвуд, естественно с Найджела, ведь куратор попросил доложить ему, когда мы очнемся и куда-то ушел. Вероятно, докладывать о присутствии фанатиков на своей земле. А потом я куда-то плыла, и вскоре моя голова оказалась на подушке, и все звуки пропали во тьме.