Анна Митро – Темная для господина следователя (страница 27)

– Потом расскажу, – шепнула я и последовала за ним.

Я ожидала увидеть кладбище, колумбарий или что-то вроде того, но вместе с нами тянулась толпа людей к невысокому зданию, но они не заходили внутрь, а заворачивали за него. Вдоль широкой дорожки росли невысокие деревья, которые я сначала приняла за кусты.

Присмотревшись, я увидела под ними небольшие таблички с именами и датами. Сначала, мне показалось, что это зафиксировали момент и человека, кто посадил растение, но потом до меня дошло, что даты это годы жизни.

– У вас деревья вместо надгробий? – прошептала я Нейтону.

– О чем ты? – он взял меня под руку и протянул какую-то странную шапочку. – Надень, не то чтобы это обязательно, но так тебя сложнее будет узнать потом. Мало ли.

У меня в руках оказалась небольшая шапочка с вуалью-сеткой, скрывающей часть лица. Я покрутила ее, пытаясь понять, как прицепить так, чтобы она не упала, а потом нашла небольшую заколку внутри. Оказалось все проще простого – она просто прикалывалась к волосам. Ладно хоть я сегодня их убрала в колосок, а то на распущенных она бы очень странно бултыхалась при повороте головы.

– Ты так и не ответил, почему тут деревья? Я как-то ритуальный аспект вашего мира еще не изучила, а похоронный так и вовсе пропустила. Хотя надо бы быть в курсе. Следователь все-таки. Некромант.

– Сейчас мы все окажемся на площади прощания, там о погибшей скажут пару слов те, кто ее знал, потом жрец, это маг получивший сан в храме стихий проведет ритуал отпущения, а ее родственники посадят то растение, которое выбрали. Его они могут оставить здесь навсегда, как сделали когда-то родственники этих умерших, – Нейтон посмотрел на ближайшие к нам деревья. – А могут забрать домой через пять лет, когда растение будет достаточно сильно для пересадки. А у вас это не так происходит?

– Нет, вообще в разных культурах по-разному, но подобного я не слышала, ух-ты! – мы обошли здание, пока разговаривали, и я увидела его обратную сторону. Развернутая от высоких дверей обе стороны, колоннада со стеной за ней изрезанной невероятной резьбой, прятались под односкатной крышей. Она словно обнимала площадь то ли руками, то ли крыльями. А в центре, перед нами стояла неглубокая чаша диаметром в человеческий рост, в ней что-то белело. – Это страж Удан? – мне вдруг стало не по себе, и я прижалась к руке Нейтона.

– Да, часто при ритуале тело оставляют открытым, так отдают дань предкам, считавшим, что умерший увидит всех кто придет к нему в такой скорбный день и отблагодарит удачей. В данном случае так сделать не получится.

– Жаль. Вообще так не должно быть! – меня захлестнула злость, а и руки вылез небольшой черный щупалец, и лишь он заставил взять себя в руки. Я не имела права так себя вести. Нейтону и так тяжело находиться рядом с некромантом, а тут еще и прямая демонстрация силы. Нехорошо.

– Да, ты права, так быть не должно. И мы с тобой остановим это чудовище, – мужчина погладил меня по руке, вызывая странный прилив нежности. Где-то в глубине я ему поверила.

Тут на площадь к чаше вышел человек в четырехцветном плаще. Выглядел он так, точно сошел с экрана какого-нибудь триллера. Такой весь лощеный с вкрадчивым голосом и ледяным взглядом. С другой стороны, про Колина я тоже так думала, еще и алкоголиком считала. А друг и не пьет, и никакой не маньяк, вообще добрейшей души человек.

К жрецу присоединился супруг погибшей, он сказал немного. Об их знакомстве и любви, о том, как прошел их последний день вместе, а потом он не смог сдержать чувств и его отвели в сторону. Слово взял ее начальник, и я не заметила, в какой момент он перевел взгляд на нас с Нейтоном, и Эттвуд, отцепив мои пальцы от своей руки, подошел к нему.

– Я знаю, что такое терять близких, и знаю, что такое терять людей, с которыми ежедневно день за днем защищаешь закон. Тех, кто прикрывает твою спину, и чью спину прикрываешь ты сам. И я клянусь, что не успокоюсь, пока не возмездие не настигнет виновного в том, что все мы здесь сегодня собрались. Легкая искра слетела с его ладони и, приземлившись на белую ткань, впиталась в нее.

– Твоя клятва принята стихиями, – кивнул жрец и поднял руки, с них потоком полились стихии.

Они взметнулись над чашей и образовали маленькое торнадо, к образованию которого присоединились и начальник Удан, и Нейтон. Спустя минут пять, когда бушевавшие стихии начали оседать, к жрецу подошел служка с небольшим горшком. Три мага потоком ветра все, что образовалось в чаше, перенесли в тот горшок, туда же опустил семечку, пришедший в себя, сэр Удан. После, Нейтон вернулся ко мне, а люди стали расходиться.

– Глупая была идея, не вижу я среди этих людей никого, кто не выражал бы скорбь. Или прятал за ней иные чувства.

– Не глупая, Яра, мы были обязаны сюда прийти. А без тебя… Одному… Мне бы далось это тяжелее. Спасибо, что пошла со мной.

– А разве у меня был выбор? И где Мартина? – до меня дошло вдруг, что призрака рядом с нами нет.

– Пойдем, я точно знаю, где она, – грустно улыбнулся Нейтон.

Он свернул не незаметную дорожку, и мы оказались на тихой аллейке. А минут через пять я увидела Мартину, она стояла рядом с краснеющим кустом бересклета крылатого, под которым стояли в вазе белые цветы. И по ее прозрачным щекам текли слезы.

– Он не забрал мое дерево, малыш, – она обернулась и с обидой посмотрела на правнука.

– Нет, родная, забрал. Через год после похорон в горшке появился второй алатус, прадед воспринял это как знак и оставил его здесь. Он подумал, что твоя неуемная суть не хочет покоиться в одном месте.

– Рикки, сердце мое, тьма тебя побери, ты так меня хорошо знал, – выдала она и расхохоталась. – Ладно, дети, время скорби прошло, наступило время работы.

Мартина бросила последний взгляд на цветущий под осенним небом куст и двинула в сторону выхода с такой скоростью, что нам пришлось поторопиться, чтобы ее догнать.

Глава 15 или вид тьмы на всех действует по-разному

Его душевные метанья

По поводу девичьей тьмы

И не ко времени не к месту

Увы

Нейтон Эттвуд

Вчерашний день прошел странно, слишком быстро и как в тумане. Рядом с ней жизнь становилась с ног на голову, но это была жизнь. Когда она успела прокрасться в мое сердце? Слишком непохожая на всех, с кем я был знаком ранее, Яромира завораживала. Вот только смириться с ее темной стороной мне, видимо, не дано.

Но… Когда я увидел, как она склонилась над Дэвоном и обняла его, я готов был совершить непоправимое, то, на что не имел никакого основания. Она не принадлежит мне, она мне ничего не обещала, не дала ни единого намека считать, что относится как-то иначе, чем к коллеге. Только после, на обряде Удан. Она так прильнула ко мне, словно искала защиты, но я-то знаю, что на самом деле ни в какой защите, такие как она, не нуждаются. Раскрепощенная, но не распущенная, искренняя, даже если язвит. Никогда не видел, чтобы кто-то умел вести себя подобно ей.

Полдня после обряда мы провели с ней, проверяя все, что удалось собрать на жертв, опросы, описания. За бесконечными бумагами и разглядыванием украдкой лица девушки я не заметил, как прошел день. За ней зашел некромант, и я отпустил ее домой. Даже с Мартиной не поговорил, а ведь хотел. Забыл.

Сегодня Дэвон привез Яромиру сам, лишив меня возможности наслаждаться ее обществом без соглядатаев, вроде моих подчиненных. Хотя при моей усопшей родственнице тоже говорить на любые темы кроме работы не тянуло, да и не знал я, о чем говорить. Дожил. Не знаю о чем говорить с женщиной.

– Сэр! – Авель, хлопнув трубкой телпона, так резко подскочил со стула, что тот упал. А я нехотя обратил на парня внимание. Потом встряхнулся. Вот же… Надо собраться, дело прежде всего. Чувства, неважно ответные или нет, подождут. – Нашли еще одно тело.

– Да что б его тьма пожрала! – выругался Найджел.

– Твою ж… Нашли там же? – Яромира сдержала брань, и задала самый очевидный вопрос.

– С другой стороны парка, – На Авеле не было лица. А мне стало жалко парнишку. Все-таки он еще слишком молод для таких дел. Слишком чувствителен. Я, конечно, не скажу, что остальные циничны и неэмоциональны. Но все же опыт снимает множество иллюзий о человеческой природе. Дает понятие, что люди, не важно, одаренные или нет, бывают хуже животных. Но это не столько пугает, сколько заставляет идти к цели – убрать эту гадость с улиц.

– Чего расселись-то? – раздался голос моей дражайшей родственницы, которая изо всех сил до этого старалась не отсвечивать и не мешать работать. – Поехали уже. Я сгораю от любопытства.

– Мартина, это труп! – мне на секунду показалось, будто Ярослава настолько зла, что сейчас развоплотит суть моей прабабки. Но нет, сдержалась.

– Детка, я как бы тоже. От меня осталось лишь два куста, цветущих тогда, когда обычно все мерзнут. А еще воспоминания, и то, не уверена, что хорошие, – суть кинула на меня тоскливый взгляд, но тут же заулыбалась. – Вперед, мои дорогие следователи. И больше энтузиазма. Я, как представитель отправившихся к стихиям, требую справедливости!

И только отдел дружно проследовал к двери, как в нее влетел Либрем.

– Вы еще здесь? – я его прекрасно понимал, потому крик воспринял спокойно, а вот у Яромиры дернулся глаз, а белки затянуло тьмой. Куратор, к счастью, увидел это сразу. – Быстро на выход. Никто не вернется домой, пока мне не доставят этого урода живым или мертвым! – а мне подумалось, что большинство стражей предпочли бы второй вариант. Даже мне приходили подобные мысли, хотя я считаю, что самосуд это низко и недостойно сотрудника Бюро.