Анна Мишина – Заноза в его сердце (страница 12)

Сквозь дрему слышу ее сбившееся дыхание. Она возбуждена. Тянусь к ней, обхватив затылок пятерней и притягиваю к себе. Впиваюсь в мягкие, податливые губы. Второй рукой проникаю под халатик. Она без белья, что еще больше возбуждает. Нащупываю набухший бугорок. Чуть сжамаю его, стон девушки срывается в мои губы.

Возбуждение прокатывается по позвоночнику. Больше нет желания медлить. Вылезаю из ванной, наспех обтираюсь полотенцем и, подхватив под бедра Катю, усаживаю на себя. Мы не успеваем добраться до спальни. Останавливаюсь в прихожке, скидывая по пути все с комода, и усаживаю ее. Между нами нет преград. Провожу пальцами по влажным складочкам. С губ Кати срывается стон. Приставляю член к входу и снова целую.

В тишине квартиры только наше дыхание, и…

… звон телефона. Моего телефона.

Я понимаю, что меня не будут беспокоить по пустякам. А значит… Отстраняюсь от любовницы, ловя ее затуманенный взгляд.

– Я должен ответить.

Наклоняюсь, подбирая свой телефон, который скинул вместе с остальным барахлом.

– Слушаю, – отвечаю, все еще блуждая взглядом по телу девушки. А на том конце провода дежурный объясняет, что задержали на моем объекте вандала.

Час от часу не легче. Но как же, черт возьми, не хочется уходить.

– Сейчас буду, – отвечаю совсем не то, что хочу.

– Ты куда? – спрыгивает с комода Катя, поправляя халатик.

– Дела возникли, срочные, – матерюсь про себя. – Я водителя отпустил, могу воспользоваться твоей?

Девушка молча поднимает с пола упавшие ключи и дает мне.

– Завтра утром будет стоять под окнами, – прощаюсь и тороплюсь к лифту.

В отделении полиции я оказываюсь спустя примерно полчаса после звонка дежурного.

– Задержали девушку. Отказывается говорить имя и фамилию, – говорит следователь. – Ваш охранник ее задержал и вызвал полицию. Говорит, был еще один или одна вместе с ней. Но второй скрылся с места преступления.

– Почему преступления? Что они успели сделать? – мозг определенно не собирался включаться и функционировать как положено.

– Прокол шин у двух машин. Это пока то, что известно. На утро доложат, есть ли повреждения технического характера. Потому что одна машина была открыта.

– Понятно. Покажите, кого задержали, – и мужчина средних лет, кивнув, повел меня.

Мы остановились у камеры или как обычно принято говорить “обезьянник”. Тут же головы подняли трое. Женщины-девушки легкого поведения. А вот одна сидит в самом углу, с накинутым на голову капюшоном.

– Эй ты, подойди, – зовет ее следователь, но она не реагирует.

– Уснула ваша куколка, – пьяно смеется одна из баб. – Эй, кукла, – толкает в плечо девушку, хотя в этой одежде очень сложно признать в ней именно девчонку.

Та поднимает голову и замирает, уставившись на меня.

– Так-так, знакомые лица, – хмыкаю про себя, пробегаясь взглядом по точеному личику уже знакомой бунтарки. – Ну, привет.

Девчонка испуганно на меня смотрит.

– Выпускайте, – даю отмашку. Нечего ей сидеть с этой пьянью.

– Но как же… – недовольно хмурится следак.

– Заявления не будет. Мы сами разберемся.

Мужчина дает распоряжение дежурному, и тот открывает решетку, вытягивая под локоть девчонку. Взмахом руки скидываю с нее капюшон.

– Спасибо, – благодарю мужчину. – Если что-то нужно будет, вы знаете мой номер телефона.

И подхватив девушку под локоть, повел за собой на выход к машине. Открываю перед ней дверь авто. Выдергивает свою руку из моей. Отступает, смотря на меня исподлобья

– Я никуда с вами не поеду.

– Серьезно? После того, как я тебя вытащил из обезьянника? Или надо было для профилактики оставить на ночь там, точно сговорчивее была, – шарю по карманам, понимая, что сигарет не найти. Да я уже и забыл, когда курил. Но в бардачке у Кати они должны быть, тут же сунулся в машину и достал пачку с зажигалкой.

Выбиваю сигарету, щелкаю зажигалкой, затягиваюсь. Наблюдаю за девчонкой. Стоит, ссутулившись, убрав руки в карманы толстовки, которая делает ее бесформенной, явно размера оверсайз.

– И что будет дальше? – тихо звучит ее голос.

– А что должно быть дальше? – облокачиваюсь о машину.

– Ну, не знаю, – пожимает худенькими плечами. – Выставите счет за материальный ущерб, или может… – замялась, подбирая слова. – У меня денег нет.

– Говорят, ты была не одна. Со своим парнем?

– Нет, я была одна.

– И сама до этого додумалась? – ловлю каждую эмоцию на ее лице, как бы она ни старалась их спрятать, ничего не выходит.

– Сама.

– Да брось. Ты с транспарантами и своими протестами да, сама, но вот сигануть через забор, проткнуть шины… Что еще сделали там?

– Я была одна, – упирается.

– Он тебя бросил, – подмечаю. – Благородный поступок. Мужской.

– Я только об одном вас прошу, бабушке моей ничего не говорить. Я отработаю все, что наделала.

– Бабушке? А где твои родители?

Молчит, упрямо поджав губы. Это уже не проблема. Завтра с утра на моем столе будет полное досье на нее.

– Поехали, – выкидываю остатки сигареты в урну и сев в машину, тут же ее завожу. – Долго будешь пялиться на меня?

– Куда вы меня повезете? – не двигается с места.

– Если скажешь свой адрес, то к тебе домой.

Больше слов не понадобилось, девчонка запрыгнула в машину и быстро пристегнулась ремнем безопасности. Назвала адрес.

– Как тебя зовут?

– Тая, – звучит ее ответ.

А я повторяю его несколько раз про себя. Необычно.

Направляюсь по указанному адресу. Тут езды минут пятнадцать, не больше. Дороги свободны. В салоне ощущаю ее запах. Нет, не приторно сладкий от этих вонючек, которыми увешана машина Кати. А именно ее. От этого в ширинке тут же становится тесно. Видимо, все же сказывается неудовлетворенность. Черт.

– Это не ваша машина? – удивляет вопросом. – Вашей девушки, наверное, – продолжает болтать. – Не думаю, что запах сумасшедшей ванили вам так нравится, – усмехается.

Я могу лишь промолчать в ответ, хмыкнув.

Вскоре останавливаю машину недалеко от ее дома.

– Подъезды с другой стороны.

– Я знаю, не хватало еще, чтобы кто-то бабуле взболтнул, что меня катают на машине по ночам, – выходит из машины, осторожно закрыв дверь.

Я почему-то не тороплюсь уезжать, а открыв свое окно, наблюдаю, как девушка обходит машину и, сделав пару шагов в сторону своего дома, останавливается и возвращается к машине.

Мое сердце забилось быстрее. Не дурак ли?

– Спасибо, – чуть наклонившись у открытого окна, говорит мне.

Наши взгляды встречаются. Хоть и практически кромешная темнота вокруг, которую слегка разбавляет свет одинокого фонаря, но я четко вижу ее глаза. И взгляд, глубокий, темно-серый с примесью синевы ночного неба.

Хмыкнул. Это ж надо, какие мысли в голову лезут. Ночная синева, мать вашу.