Анна Мишина – Трогать запрещено (страница 77)

Но это пока. Я точно знаю, что это временно…

— И я, — шепчу, — соскучилась.

— Давай вечером что-нибудь придумаем? — звучит хриплый шепот мне на ушко.

— Ты же знаешь, что с нашей принцессой сложно загадывать… — виновато улыбаюсь я, поглаживая пальчиками короткий ежик на затылке мужа.

— Я скоро сойду с ума без секса и без тебя.

Я улыбаюсь. Как я его понимаю!

Мы идем дальше, неторопливо прогуливаясь.

Я все душой обожаю такие дни, когда Титову удается вырваться с работы и быть с нами рядом. На прогулке, дома, в больнице, в магазине — не важно. С появлением ребенка большая часть внимания ушла Маришке и от меня, и от Дана, так что временами я начинаю отчаянно скучать по «нам». Двоим. А такие моменты очень сильно сближают.

Нет, я по-прежнему чувствую безумную любовь и заботу от Дана. Я знаю, что я для него все и даже больше. Он говорит это постоянно. Постоянно дарит цветы. Шепчет какие-то милые пошлости и нежности. Обнимает, целует, касается. Но когда в семье есть ребенок, что-то незримо меняется. Ты перестаешь быть исключительным центром Вселенной своей второй половинки. Появляется новая маленькая Галактика — дочь. И с этим ничего не поделать. Это нормально. Это можно только принять.

— Давно гуляете, Котенок?

— Часик, примерно. Дома никак не могла ее уложить.

— Правда?

— Ага, а на улицу только вышли, Маришка сразу засопела. Похоже, ей тоже надоело сидеть в четырех стенах в эти бесконечные дожди.

Несмотря на то, что у нас большой дом с просторной террасой, которая под крытым навесом, и даже в дождь Маришка спит на свежем воздухе в коляске, прогулок ребенку не хватает явно. Долго находясь без движения, малышка становится капризной и неспокойной. Поэтому сегодняшний солнечный день стал благословением.

— Надо немного потерпеть. Скоро будет лето и погода будет поприятней.

— Знаю. Верю… 

Домой мы возвращаемся, только когда Марианна просыпается. А там снова начинается суета. Переодеть, покормить, поиграть, накупать, уложить. Пока Дан сюсюкается с дочуркой, я готовлю ужин. Слушаю заливистый хохот малышки из гостиной и улыбаюсь. Семейная идиллия!

Вечером Титов сам вызывается уложить Маришку спать. Я спокойно, не торопясь и не прислушиваясь, могу наконец-то принять ванну и расслабиться после длинного дня.

Погружаюсь в воду с головой — мурашки маршируют по телу, как хорошо! Разомлев в горячей ванне, совсем теряю счет времени. Намазавшись вкуснейшими скрабиками и кремами, выхожу…

Марианна и Дан уже сладко спят. Первая сопит в своей кроватке, второй, подмяв под себя мою подушку, развалившись на нашей кровати. Умаялся. Наша непоседа за целый день и не таких крепышей ушатает!

Я прикусываю губу. Ну вот, снова не вышло…

Скидываю халат и смотрю на повисшую на крючке шелковую сорочку. Мое тело уже настроилась на пошалить. Интересно, как Дан отнесется к тому, что я варварски его разбужу?

Игнорирую сорочку, выключаю везде свет и тихонько заползаю к мужу под бочок. На лице такая безмятежность, что даже жалко нарушать его покой. Но мое тело ужасно по нему соскучилось. По его рукам, объятиям, ласкам и поцелуям.

Оглядываюсь на кроватку и бросаю взгляд на время. Маришка будет спать часов до трех, пока не захочет кушать. Времени более чем достаточно…

Осторожно заползаю в кольцо рук любимого мужа и касаюсь пальчиками его бородатых щек, шеи, плеч. Сжимаю, царапая ноготками. Перемещаю ладони на грудь, обвожу каждую впадинку. Дыхание его учащается. Тянусь губами к его губам и шепчу:

— Дан…

— М-м? — слышу мычание сквозь сон.

Я улыбаюсь:

— Титов, хватит дрыхнуть! — щиплю мужа за ягодицу.

Дан распахивает глаза.

— Что случилось, Юль? — буквально подскакивает на постели мой милый и взъерошенный медведь. — Проспал?!

Я затихаю. Титов оглядывается. Растерянно трет ладонью лицо. Его взгляд фокусируется на мне. Медленно-медленно до него доходит, что на дворе ночь, в спальне темнота, Маришка спит, а я голая. Совсем. И очень-очень сильно его… хочу. Каждой клеточкой, каждым сантиметром, каждым вздохом!

По любимым губам расплывается шальная улыбка:

— И что это значит? — сексуально хрипит голос мужа. — Зачем ты разбудила меня посреди ночи? — целует в плечо Дан, зависая взглядом на моей груди. Касается возбужденной вершинки, поглаживая подушечкой большого пальца. Надавливает, у меня дыхание перехватывает…

Я тяну его за плечи, заставляя улечься сверху. Тихонько стону от наслаждения. Так приятно ощущать на себе вес его могучего тела! И… желания, которое красноречиво упирается мне в живот. Шепчу:

— Ты же просил… и я кое-что придумала…

— И что же, мой развратный Котенок?

— Возьми меня, Дан…

Дважды просить его не надо. Взгляд моментально темнеет и стекленеет. Все оковы и цепи рвутся. Титов зажимает меня между собой и матрасом, впиваясь губами в поцелуе.

Целует много, часто и везде. Быстро, жадно, лихорадочно оставляя поцелуи на шее, плечах. Накрывает ртом грудь, играя языком с вершинкой. Его руки обнимают, ласкают, путешествуют по моему голому телу, пробираясь между ног. Одно прикосновение там, и я кусаю губы, сдерживая крик…

Как это приятно!

Время перестает существовать. Все сложности улетучиваются. Остаемся только мы. Вдвоем. Я, он, ночь и наша бесконечная друг для друга любовь… 

Утро наступает удивительно поздно.

Маришка словно знает, что родителям после всех ночных безумий нужно выспаться, не плачет и не кричит. Открывая в семь утра глаза, я вижу, как маленькая егоза ворочается в кроватке, дрыгает руками и что-то тихонько тарахтит «на своем». Удивительно…

— Фантастическое совпадение, — сонно тихо смеется мне в висок Дан, обнимая крепче. — Это была самая бессонная ночь за последние полгода, но я наконец-то выспался.

— Наш чуткий ребенок знает, когда надо дать родителям поспать подольше.

Оборачиваюсь и ловлю поцелуем губы мужа.

— Пора вставать, Дан. Кормить, гулять, ну, и все по кругу.

— Пора. Может, еще пять минут?

— Мы, как белочки в колесе, которые все бегают, бегают, бегают…

— Главное — бегают вместе, остальное ерунда, Котенок.

Марианна начинает кряхтеть требовательней. Я, завозившись, выпутываюсь из объятий Титова, и поднимаюсь с кровати. Накидываю футболку Дана и топаю к кроватке.

Очаровательное розовощекое чудо улыбается, завидев меня:

— Кто у нас тут такой хорошенький? — шепчу. — Кто у нас тут такой молодец? — улюлюкаю, поднимая свое чудо на руки. Маришка смотрит на меня большими зелеными глазами доверчиво. Ох, а за эту улыбку можно душу продать!

— Ты посидишь с ней? Я пойду… — начинаю говорить Дану, но меня перебивает стук в дверь.

Мы с мужем переглядываемся.

Маришка затихает у меня на руках и прислушивается. Дан хмурится, поднимаясь с постели:

— Мы кого-то ждем, Юль?

— Я нет… а ты?

Титов не отвечает и хмурится еще больше. Это и правда странно. Особенно если учесть, что время семь утра, а в Германии не заведены походы в гости без предварительного звонка. Да и вообще круг лиц, которые могли бы прийти к нам домой, сильно ограничен.

Дан натягивает домашние штаны и забирает у меня из рук дочурку. Я накидываю халат. Мы спускаемся на первый этаж. В доме еще витает легкий полумрак, солнце за окнами только встает, разукрашивая светлые стены желто-оранжевыми бликами.

Подходя к двери, я все четче вижу на экране видеодомофона, кто сегодняшний наш гость. Сердце замирает. Я сжимаю пальчики в кулаки от волнения.

Дан тоже понимает, кто решил нанести нам визит в семь утра. Его поза сразу становится напряженной, а по лицу пробегает тень. Я знаю, что он очень ее ждал. Очень хотел увидеть. Но сейчас будто… испугался.

Мы переглядываемся. Я в молчаливой поддержке, сжимаю плечо мужа. Дан кивает мне:

— Открывай, Юль…