Анна Мишина – Будь со мной (страница 10)

И раз мой телефон, почта – молчат, значит кто-то не торопится начинать разговор? Или у семейного человека выходной, и он свое время посвящает семье?

Почему меня буквально подкидывает от этих мыслей? Почему мне все еще не все равно? Я ведь так хотела остыть!

Упираюсь локтями в стол и прячу лицо в ладонях. Стону, выдыхая. Это будет очень-очень не просто. Это будет ужасно! Я не представляю, как общаться с ним. Как будто ничего не было? А самое главное – у меня есть сын, о котором Вадим не знает. И я не знаю, наберусь ли я смелости рассказать ему о Максиме. Потому что что? Потому что у Ковалева есть семья. И если я скажу, что у нас есть ребенок… не начнутся ли у него проблемы там?

Да что же я бракованная такая? Почему я думаю о том, что ему там может быть плохо? Ну не дура ли? Одно лишь хочу, чтобы моя спокойная жизнь такой и осталась. Потому что я прекрасно помню, что с появлением Ковалева в моей жизни все завертелось ураганом. Я все еще помню те чувства, ту сумасшедшую страсть, что сбивала с ног, затмевала разум. И эта память явно будет работать не в мою пользу, когда он будет находиться рядом по работе. А может мне повезет, и он попросту передаст меня своему специалисту, и мы с ним не будем пересекаться? Это было бы идеально! Но что-то мне подсказывает, что все будет с точностью до наоборот.

Ох, господи, во что я лезу? А главное – зачем?

Вадим

Стаська была удивлена, открыв мне дверь. Да, я на руках принес Полину и уложил ее в кровать в ее спальне. Закрываю дверь и натыкаюсь на пристальный взгляд сестры.

– Это что-то мега-ненормальное, – вздыхает она, хмурится.

– Мия как? – спрашиваю, стягивая ботинки, прохожу в кухню. Наливаю себе в стакан воды и залпом выпиваю.

– Не просыпалась. Заглядывала к ней каждые минут пятнадцать, температуры нет. Спит, как ангелочек.

Стася включает чайник.

– Я тут чуток похозяйничаю, – говорит между делом.

Я же опускаюсь на стул и упираюсь затылком в стену.

– И что ты думаешь делать? – налив себе и мне по чашке чая, садится напротив.

– Там на полке конфеты, – не открывая глаз, говорю ей.

– Да от того, как ты выглядишь, у меня на конфетки не стоит, – фыркает. – Вадь.

– Что? – поворачиваю голову в ее сторону, открыв глаза.

– Это пиздец, ну честно, – морщит нос.

– Он самый, – хмыкаю. – Он самый.

– И как долго ты будешь себя мучить? Я вообще не понимала тогда и сейчас тем более, зачем ты женился на ней? Ты же ее не любишь.

Молчу. Что сказать? Стася вообще не в курсе всего того, что у меня происходило.

– Не суй свой любопытный нос в чужие дела, – стараюсь уйти от ответа.

– Ты не чужой мне, – прищуривает глаза.

– А ты мне. Поэтому не лезь, мелкая.

– Разведись. Ты мучаешь и себя, и Мию. Ну какому ребенку будет хорошо от того, что его родители живут не то что как соседи, а как… у меня даже слов не находится, как охарактеризовать все это, – разводит руками.

– Я разберусь без тебя, хорошо? – снова прикрываю глаза.

Устал адски.

– Ага, разбиралка видимо у тебя не слишком выросла, Вадя. Я маме расскажу, что у вас происходит, и она тебе всыпет люлей.

– Мать не трогай, – впиваюсь взглядом в лицо сестры. – Побереги ее нервы.

Вздыхает.

– Ладно, поеду я.

Провожаю Стасю. Она обнимает меня, целует в щеку. Честно, мы не любим нежничать. Да и не сильно у нас это принято. Но тут растрогала меня. Обнимаю ее в ответ. Хреново, когда не с кем поделиться наболевшим. Но Стаське я не могу все рассказать. Иначе она попросту уйдет из дома, послав отца ко всем чертям. А она только встает на ноги, и все еще пока зависит от родителей.

– Я люблю тебя, Вадь. Не мучай себя. Мию воспитаем сами. Пожалуйста, – и заглядывает в глаза.

– Иди уже, – щелкаю ее по носу, натянув улыбку.

После того, как сестра уходит, я заглядываю к дочери в комнату. Малышка сладко спит. Лоб холодный, и я, усевшись на пол у её кровати, упираюсь руками в колени. В голове бардак, в груди все ноет. Ждана не выходит из мыслей. Скучал по ней. Оказывается, пиздец как скучал. Если первое время, поняв, что она уехала, я еще как-то пытался с этим жить. Не мог я сразу же кинуться на ее поиски. Отец бы все понял. А потом…

Яростно тру лицо ладонями. Гребаное самокопание. И Гуров этот… хрен знает, что я сейчас делал, если бы не увидел Ждану. Будто теперь можно посмотреть на свою жизнь чуть под другим углом. Уверенность зарождается в том, что можно еще что-то исправить. Только у меня дочь. И я не оставлю ее Полине. О такой матери, думаю, мало кто мечтает. Развод…

Нужно еще раз переговорить с Полиной по трезвому. Я больше это терпеть не хочу. Меня колбасит только от одного запаха алкоголя, от ее пьяных глаз и пошлых намеков. Может, удастся прийти к общему знаменателю. Все ведь планировалось совсем не так. У нас был уговор, мать его. Новость о скором рождении ребенка меня просто убила.

***

– Па-па, – в сознание врывается шепот дочери. – Па-па.

– М? – открываю глаза, встречаясь с карим взглядом Мии.

– Я кушать хочу, – обнимает.

– Сейчас, уже встаю.

Умываемся, направляемся в кухню. А там Полина.

– Доброе утро, – улыбается, но быстро закрывает верхний шкаф. В мойку убирает стакан. Суетится.

– Мама, – улыбаясь, Мия подбегает к ней и обнимает.

– А где Вера Николаевна? – интересуюсь.

– А я ее сегодня отпустила. Устроим день семьи.

Стою смотрю на нее, понимая, что это какой-то показной спектакль. За четыре года день семьи, ага. С легким запахом алкоголя.

– Мия, – подзываю дочь, – пока мама готовит нам завтрак, пойдем помажем лекарством твои прыщики, – беру ее за руку.

– А что случилось? – подает голос Полина.

– Хороший вопрос, да, Поля? – хмыкаю, окончательно разочаровавшись в подруге.

Пока завтракаем и болтаем с дочкой, я все чаще ловлю на себе взгляд Полины. Мия убегает к себе в комнату. Хочу уйти следом, но голос Анваровой меня останавливает.

– Может, погуляем? – спрашивает.

Я удивленно на нее смотрю.

– С ребенком, который на больничном, да? Прогулка будет в самый раз. Ты издеваешься?

– А что я должна была предложить? – пожимает плечами. – Я хочу все наладить.

– Не поздновато? У Мии ветрянка. Вчера была высокая температура, вызывали врача. Пока ты лакала свои коктейли и трясла телом на танцполе, ребенку было плохо. На звонки мои ты не отвечала. Да ни на чьи звонки ты не отвечала. Ты отдыхала. Полина, – вздыхаю я, – тебе зачем все это нужно?

– О чем ты? – отводит взгляд.

– Семья?! Вот о чем я. О дочери, до которой тебе нет дела. Может, хватит? Я устал, честно. Не вывожу.

– Что ты этим хочешь сказать? – черты ее лица становятся острее.

– Нам нужно развестись, – в этом решении я утвердился полностью. – С меня хватит.

– То есть, пока тебе это нужно было, все было хорошо, все устраивало. А сейчас все? Как только появились трудности сразу сматываться? По-мужски, – складывает руки на груди.

– Трудности? – усмехаюсь. – Ты серьезно?

– Да, – округляет глаза. – Или погоди, ты кого-то нашел, да?

– У тебя бурная фантазия, Полина.