Анна Мирович – Солнечное перо (страница 24)

Теперь в его голосе не было ехидной снисходительности – только понимание и искреннее сочувствие. Он был прав. Все советники Антии всегда говорили, что цель оправдывает средства. Что есть те цели, ради которых надо умереть, – и люди будут искренне рады, что им позволили это сделать. Но она, наверное, еще не достигла той зрелости государственного ума, которая позволяет с легкостью принимать подобные вещи. Приложить платок к сухим глазам, имитируя сочувствие, соболезновать семьям погибших, зная, что цель достигнута, и оставаться равнодушной.

– Наверное, я плохая королева, – прошептала Антия. – Но это ужасно. Ауйле великий и милосердный, это ужасно.

Она всхлипнула и зажала рот ладонью, пытаясь сдержаться и не выплеснуть в плаче всю скопившуюся боль и страх. Антия согнулась, уткнулась лбом в колени – крик поднимался из ее груди, она оплакивала разрушенную Таллерию, бармена, чьего имени так и не узнала, Солнечного кормчего, что погружался на дно океана с черной дырой в груди, людей, которые собрались в подземелье, чтобы сказать ей, что смерть – это ерунда. Она оплакивала себя и свою жизнь, захлебываясь беззвучным криком и не зная, почему все это пришло к ней сейчас и здесь, в подземелье, на островке света среди мрака.

Что-то сдвинулось в ней и никак не могло вернуться на место.

Ардион вздохнул – обнял Антию, прикоснулся губами к виску, провел ладонью по волосам. От него веяло спокойствием и теплом, и Антия невольно задалась вопросом: неужели он всегда был таким? Неужели он с самого начала считал, что цель оправдывает средства? А если ты думаешь иначе, то ты плохой правитель?

– Это будет не смерть, а спасение, – негромко произнес Ардион. – Спасение для тех, кто каждый день рискует головой. Лечит раненых, вывозит детей подальше, чтобы гривлы не высосали их кровь, хлебает грязь в администрации. Пытается жить. Антия, послушай меня. – Он ухватил ее подбородок, заставил смотреть себе в глаза: его взгляд был полон такой власти и силы, что Антия замерла, словно птичка перед змеей. – Мы с тобой поднимемся в небо. Мы вернем солнце. Все эти люди погибнут не напрасно. Иногда смерть все может исправить. Просто поверь мне.

Он провел пальцами по ее лицу, стирая слезы. Прикосновение, бережное и почти неуловимое, заставило Антию вздрогнуть, словно от удара. Крючок в груди дернулся, рванул вперед, наполняя уши звоном и приказывая – она не стала вслушиваться в этот невнятный, но властный приказ: вздохнула, передвинулась в сторону, взяла печенье из пачки, чтобы занять руки. Зендивен наконец-то спустился вниз, пристроился на ее плече и, погладив Антию по шее, произнес:

– Он все верно говорит, это правильно. Горько! Да! Но правильно.

– Если ты еще не поняла, то мы на войне, – с некоторым раздражением добавил Ардион. – А война – это дело смелых. Нет смелости – сиди молча и жди, когда умрешь, ничего другого с тобой не случится.

Несколько долгих минут они сидели молча. Когда-то дядя Бриннен говорил, что невозможно одновременно жевать и волноваться: Антия сгрызла печенье, но легче от этого не стало. Когда она убрала пачку обратно в коробку, Ардион спросил:

– Ты уже думала о том, что будет после?

Антия пожала плечами. Поднявшись, она плеснула воды из чайника в надколотую чашку, отпила – вода пахла железом. Будет ли у них вообще это «после»? Или ничего не получится – и тогда гривлы дожрут Ашх-Анорн и отправятся искать новый мир, а Эдвиг Данвигонский усадит народ на дирижабли и оставшиеся корабли, которые поплывут по морю и полетят по небу, а Великий Кит уйдет на глубину, окончательно стряхнув со своей спины людскую цивилизацию. Сколько они так протянут? Вряд ли долго.

О своей судьбе Антия старалась не думать.

– Я не знаю, – честно ответила она. Ардион понимающе кивнул, словно не ожидал от нее другого ответа.

– А я, кажется, вспомнил одно очень старое заклинание, – небрежно сообщил он. – Смотри.

Он выбросил левую руку вперед и вверх – над его ладонью закружились струйки золотого тумана и вдруг ударили в каменный свод над их головами. Антия даже ахнуть не успела: подземелье содрогнулось, с грохотом и ревом посыпались камни, и тогда Ардион пробормотал что-то невнятное – Антия не разобрала ни слова, но почувствовала, что это был приказ.

Она выпрямилась, убрала руки, вскинутые, чтобы закрыть голову, – камни торопливо поднимались обратно к потолку, занимали свое прежнее место, и трещинки запаивались золотом и растворялись. Через несколько мгновений и поверить нельзя было, что потолок едва не обрушился – сейчас он был как новенький. Некоторое время Антия оторопело смотрела вверх, а потом спросила:

– И как ты собираешься все это применить?

Взгляд Ардиона обрел усталую снисходительность.

– Я думаю, это поможет соединить наши миры. Надо же как-то это сделать? А я, признаться, не очень хорошо представляю процесс. Вот мы поднимемся в ладье, вот поплывем обычным путем Солнечного кормчего – и что тогда? Как разрушить пленку между мирами?

У Антии от растерянности даже голова заныла. Вспомнилось, что говорил Оракул – настоящий, а не та тварь, которая выползла из леса. А Зендивен снова рассыпался хохотом – даже свалился с плеча Антии и стал кататься по подлокотнику. Лицо Ардиона сделалось необычайно свирепым – перегнувшись через Антию, он дал принцу альвини щелчка: тот слетел на пол, но хохотать не прекратил.

– Заклинания! – проговорил Зендивен, отирая слезы. – Тут дело не в заклинаниях! Вы что-то совсем как маленькие! Ох, не могу! Я с вами со смеху помру!

– Ты сейчас правда умрешь, паразит! – рыкнул Ардион. К щекам Антии прилил румянец – она вдруг подумала, что лучше погибнет в порту, лучше пусть гривлы съедят ее, чем…

Нет. Это было невыносимо.

Или Зендивен прав, и они действительно ведут себя глупо? Не надо тратить время, когда нужно всего лишь совершить несколько вполне естественных действий – в конце концов, люди будут умирать за спасение своего мира от чудовищ, и неужели она и правда считает, что разделить с кем-то ложе – это слишком высокая цена за свободу и жизнь для всех?

– Я отвернусь! – Зендивен продолжал хохотать и кататься по полу. – И уши зажму!

– Заткнись, убью! – Похоже, Ардиону тоже не хотелось переступать через себя. Или дело было в том, что он еще испытывал чувства к Махивари – помнил о любви, которую похоронили в болоте, той, что возвращалась к нему призраком с лилиями в глазнице?

Антии снова стало холодно.

– Если будет нужно, то мы все сделаем, – негромко, но твердо сказала она. – В конце концов, люди будут умирать, чтобы мы получили ладью твоего отца. Что ты там говорил про смелость?

VI

Землетрясение

Их вывели из подземелья поздним вечером и повели по улицам города – торопливо шагая за Ардионом и Велли, Антия смотрела по сторонам, и иногда ей начинало казаться, что она уже была здесь. Вот широкая улица: двух- этажные дома со стенами цвета слоновой кости, стрельчатые окна, балкончики с кружевными оградами, мягкий свет за зашторенными окнами – такая же улица была в столице Таллерии, там жила родовитая аристократия, и Антия, изредка появляясь там, чувствовала, как от домов веет тяжелым духом золота, власти и дорогих духов. А вот улица еще шире – бесчисленные магазины с яркими вывесками, модные платья, похожие на цветы, свитые из полупрозрачной ткани, россыпи драгоценностей на черных и красных подушках в витринах: на такой же улице Антия иногда замирала, рассматривая товары и покупателей и зная, что эти вещи никогда не будут принадлежать ей. А вот темная зелень парка расплескалась за металлом ограды – сейчас, когда на город спустилась ночь, Антия не могла разобрать, поражены ли его листья серой гнилью, но от парка веяло такой тоской, что она невольно прибавила шагу.

Прохожих почти не было. То ли в этом городке рано ложились спать, то ли люди просто сидели по домам, не желая выходить на прогулку и лишний раз сталкиваться с гривлами и с тем, во что они превращали захваченный мир. Лишь раз впереди показалась парочка гривлов, и Велли замедлил шаг, но захватчики спустились в погребок с пивной кружкой на вывеске, и Антия представила, как сейчас они примутся высасывать очередного пьяного бедолагу.

Наверное, Ардион прав: если ты боишься, то сиди в своей норе – впрочем, это вряд ли тебе поможет.

– Долго еще? – спросила Антия. Велли отрицательно мотнул головой.

– Минут пять, ваше величество. Скоро будем.

Храм Святой Джеват-хи стоял на холме: дома толпились у его подножия, словно молящиеся, которые пришли на службу. Здесь Антия с искренним удивлением увидела людей – они выходили из густой сиреневой тени храмового портика, подсвеченного россыпью бумажных фонариков. Неужели гривлы разрешают молиться? Велли словно прочел ее мысль – он обернулся и сказал:

– Гривлы тут с самого начала топтались. Мы сами удивились, когда люди пришли на службу и их никто не остановил.

Ардион понимающе кивнул:

– Ловушка.

– Она самая, – согласился Велли. – Никто из наших сюда не ходит, нечего гривлам глаза мозолить лишний раз. Бьюсь об заклад, они запоминают всех, кто тут появляется.

Они вышли на дорогу, вымощенную белым камнем с прожилками золота, – она вела к храму, и все в душе Антии замирало от его стройной светлой красоты. Даже сейчас, в темноте позднего вечера, храм казался воздушным – он словно готовился взлететь вместе со своими бесчисленными башнями и башенками, и Антия невольно улыбнулась. Как здесь, должно быть, красиво днем!