Анна Миральд – Персональное задание для капитана Огоньковой (страница 15)
Так я думала до тех пор, пока он не сократил расстояние между нами...
Глава 23
Александр
- Ты от этого кайф получаешь? - устало вздохнув, спрашиваю у Аркадия. Не будь он мне другом, послал бы я лесом эту поездку в «стрипуху».
- О чём ты? - рассеянно спрашивает товарищ, когда мы входим в клуб. Его внимание сразу акцентируется на сцене. Руки сжимаются в кулаки.
- Что тебе мешает похитить ее и запереть в доме, пока не перебесится? - не в первый раз завожу этот разговор с другом.
- Не перебесится, - зло буркнув себе под нос, обводит волчьим взглядом публику. Ещё бы, тут на его зазнобу каждый урод открыто дрочит. - У отца назначение на носу, какое похищение, Алекс? - тяжело вздыхает.
- Мы бы тихо забрали девочку, никто бы не подкопался, - заверяю его.
- По-тихому? - переводит на меня скептический взгляд. - Если поднимется шум, отец нас распнет на Красной площади! - озвучивает вполне вероятный вариант событий. Проходит вперед, я чуть отстаю, осматривая сначала верхние открытые балконы, киваю знакомым, потом прохожусь взглядом по залу, утонувшему в полумраке. Отмечаю незначительные детали, знакомые рожи… Этот тоже здесь! Если Аркадий узнает, что он его девочку соблазняет устроиться в агентство, сам грохнет, а мне потом подтирать. Давида пока трогать нельзя. Вот узнает, куда его девица делала компромат…
Плавно текущие мысли резко обрубает одна мелкая деталь. Я не сразу понимаю, что так настойчиво грызет мой мозг. Женские идеальные ноги… на которые я уже не первую неделю засматриваюсь украдкой. Вот как увидел их на дороге, так и подсел. Обзавелся фетишем…
И что эти ноги, мать их, делают в стриптиз-клубе, да ещё и в обществе мудака, торгующего живым товаром?!
Почему я не в курсе?!
Почему не доложили?!
Кто позволил?!
Перед глазами черное пламя взлетает до потолка. Кровь в венах закипает. Никогда… ни разу на моей практике агенты себя так не вели! Увидев эту девицу в кабинете Багирова, я сразу предположил, что будут проблемы. Чуйка скребла нутро и требовала отказаться от идеи подключить Огонькову к операции, пришлось отмахнуться и не прислушиваться к интуиции. Времени в обрез, а нужную кандидатуру найти не так просто.
Вот он - результат!
Сидит довольная, флиртует с этим уродом! Я думал, она на хрен меня пошлет и откажется с ним общаться после того, что он позволил себе при собеседовании! Я важную встречу перенес, чтобы ехать в какие-то дворы ее успокаивать, а она…
- Пойдем поздороваемся с Давидом, - предлагаю Аркадию таким тоном, что отказаться он не может. Друг подозрительно смотрит на меня, хмурится. Видимо, в его планы не входило общение с элитным сутенером.
- На хрена? - косится в сторону столика, за которым сидят Давид и Огонькова.
- С ним мой агент, - цежу сквозь зубы. Надавать бы ей по заднице, чтобы неповадно было проявлять самостоятельность. Без присмотра вообще нельзя оставлять!
- Да? - с интересом рассматривает Огонькову Аркадий. - Я думал, одна из его шалав. Красивая, - делает очевидный вывод. - Ну, идем, поздороваемся…
Изобразить, что я впервые вижу агента, обычно не составляет труда, а тут эмоции бушуют, рвутся наружу. И куда она так вырядилась? Тоже хочет покрутить задницей вокруг шеста?!
Пока Аркадий где-то за кулисами выясняет отношения со своей «головной болью», делаю заказ. Не было сегодня времени нормально пообедать, а ужин и вовсе пропустил. Отмечаю, что Огонькова пьет только воду из бутылки, за что мысленно ее хвалю, но злость на нее от этого меньше не становится.
Встаю из-за стола, взглядом приказываю Олесе идти следом за мной. Торможу возле уборной. В ожидании своего агента подпираю стену в коридоре. Я не сомневаюсь, что она поняла приказ. А если поняла, то уже должна быть здесь!
- Занято, что ли? - интересуется один из посетителей клуба, подходя к двери уборной.
- Не проверял, - отвечаю, посматриваю на часы. Проходит ещё минут пять, Олеси нет.
- Я ее точно запру в подвале! - ругаясь сквозь зубы, ко мне присоединяется взбешенный Аркадий. Вечно одно и то же, ничего не меняется. - Свою ждешь? - глубоко затягиваясь, интересуется у меня.
- Меня сегодня тоже игнорируют, - тяну я, но ленивый тон скрывает повышение градуса моего напряжения.
Докурив, Аркадий возвращается за столик Давида. Я ещё жду какое-то время, но понимаю, что она не придет. Олеся… ты зачем будишь лихо?
Если Давид и удивлен моим долгим отсутствием, то никак это не показывает. За это время я вполне мог заказать приват и отыметь одну из стриптизерш, но Давид прекрасно знает, что я не трахаюсь с шалавами, хотя часто провожу время в компаниях, где девицы с низкой социальной ответственностью развлекают мужское общество.
Когда Олеся поднимается из-за стола, чтобы сходить вымыть руки, я заставляю себя выждать несколько минут, а потом иду следом. В женской уборной мне вряд ли обрадуются, но я не в том настроении, чтобы обращать внимание на недовольство нежных дам. Хотя в данное заведение нежные фиалки не ходят.
Прогоняю девушку, на которой Аркадий повернут, и запираю дверь. Олеся не осознает до конца мое настроение, заявляет мне о грубости. Я ещё не начинал быть грубым!
Я привык, что мои приказы исполняются четко и без проволочек, мои люди ставят меня в известность о любой самодеятельности, а это, между прочим, взрослые матерые мужики, за которых я и вполовину не так переживаю, как за эту пигалицу! Олеся отступает назад, когда я начинаю наступать на нее. Бросает взгляд на кабинку, в которой может укрыться, но быстро понимает, что не успеет. Да и вышибить дверь мне ничего не будет стоить. Ещё несколько шагов назад, и ее плечи упираются в стену.
- Бежать некуда, Огонькова, - останавливаюсь в полуметре от нее. Ближе подходить опасно, желание придушить отмороженную девицу никуда не делось.
- Я получила должность администратора у Давида, - выплевывает мне в лицо, гордо задирая подбородок. - Все, как вы хотели.
- Все, что я хочу на данный момент.… - быстро сокращаю расстояние, хватаю ее за плечи, но вместо того, чтобы встряхнуть, притягиваю к себе и обнимаю. - Вышибить из тебя всю дурь!
Глава 24
Александр
Говорю с ней не как начальник или командир, а как мужик, которому эта петарда снесла голову, лишив тем самым покоя. Сложно думать об операции и спасении одной политической задницы, когда тобой управляют примитивные мужские инстинкты. Хотя все, что касается Огоньковой, нельзя назвать примитивным.
- Товарищ полковник… - не знаю, что за возражения готовы были сорваться с губ Олеси, я не стал слушать, заткнул ей рот поцелуем. Я не в том настроении, чтобы слушать оправдания. Она мне кровь в жилах свертывает своими выходками!
Властно и жестко поработил сладкие, спелые губы. Разожгла вулкан, теперь пусть тушит. Застыв в моих объятиях каменной статуей, она не отвечает на поцелуй, а мне нужен ее отклик. Хочу, чтобы плавилась в моих руках, чтобы высвободила тот огонь, что горит в ней. Одну руку смещаю на талию, второй зарываюсь в волосы на затылке, фиксирую, чтобы не сбежала.
Прохожусь языком по сомкнутым губам, проникаю за их границу, давлю кончиком на зубы, требуя пустить меня глубже. Не пускает, зараза! Оттягиваю зубами ее нижнюю губу, несильно прикусываю, ловлю момент, когда вместе с болезненным стоном она собирается возмутиться. Ныряю за край зубов, оглаживаю небо, прохожусь по тонкому языку, который пытается вытолкнуть меня. Сплетаю нас и утягиваю в поцелуй. Мну припухшие губы, ласкаю их языком. Забываю о том, что минуту назад собирался ее придушить! Ярость полностью уступает место страсти. Впечатываю Олесю в себя. Мне не хочется расстояния между нами, требую максимальной близости. Чтобы кожа к коже, испарина к испарине! Биение сердца одно на двоих…
Оттаивая в моих объятиях, она отвечает на поцелуй. Да! Какая же она вкусная! Сминаю ее губы, прикусываю, засасываю в свой рот. Теряюсь в ней. Не помню, когда в последний раз я заводился так от поцелуя. Чтобы до темных пятен перед глазами, до дрожи в теле…
Забываюсь настолько, что, когда в дверь начинают стучать, я пару секунд не понимаю, что происходит. Нехотя отрываюсь от сладких губ, заглядываю в поплывшие глаза Олеси, и мне льстит то, что я там вижу. Да, огненная девочка, тебе понравилось. Может, не так, как мне, но ты точно не осталась равнодушной.
Кошусь на дверь, в которую продолжают тарабанить. Видно, кому-то очень надо. Придя в себя, Олеся меня отталкивает, смотрит так, будто убить готова, а мне не страшно, меня это ещё сильнее заводит. Можно миллион раз говорить себе, что потерял контроль, что это непрофессионально, похрен! Если бы так настойчиво не стучали в дверь, мы бы продолжили. Есть женщины, ради которых стоит терять голову. Но в эту самую минуту голову мне собираются оторвать.
- Товарищ полковник… - ее щеки горят от возбуждения, голос дрожит от злости. - Вы не имели права... Это харассмент! - выговорила мудреное слово и ждет, что меня это проймет? Что я извинюсь и пообещаю так больше не делать? Зря ждет. Я собираюсь, ещё как собираюсь, с продолжением.
Стук прерывается, наверное, решили воспользоваться мужской уборной.
- Ты злишься не потому, что я тебя поцеловал, а потому, что тебе понравилось, - выдаю я правду, глядя ей в глаза. И прежде, чем она начнет отрицать, возвращаюсь к прерванной теме: - Уезжаешь ты отсюда со мной, а не с Давидом, - предупреждаю ее.