Анна Миральд – Персональное задание для капитана Огоньковой (страница 10)

- Проверим, - говорит он после того, как переписывает номер Лейлы в свой телефон.

«Проверяй, пока не устанешь», - мысленно отвечаю я.

- Где ты работала раньше?... - наконец-то переходим к собеседованию.

Он наверняка успел просмотреть информацию в анкете, но подробности хочет услышать от меня. Я начинаю рассказывать, а он включает камеру на телефоне и направляет на меня, следя при этом за моей реакцией. Гранов предупреждал, что такое возможно, только поэтому мне быстро удалось спрятать эмоции. Неприятно, но не критично. Многие работодатели записывают проводимые собеседования.

Давид не тот человек, который возьмет человека с улицы. Он боится за свой бизнес и за репутацию. Все, что я ему сейчас рассказываю, он подвергнет тщательной проверке. Минут пятнадцать он меня интервьюируют, задает каверзные вопросы, моделирует сложные ситуации и ждет, как я буду из них выходить. Свои эмоции он тоже скрывает, но у меня присутствует ощущение, что моими ответами Давид доволен. Не зря Гранов не давал мне жизни последние дни.

Когда Давид выключает камеру на телефоне и возвращает его на стол, я немного расслабляюсь, почти уверенная в том, что допрос окончен. Предложит он мне работу или нет, я не знаю, но есть большой шанс получить это место.

Из коридора доносится шум, соискательницы на эту должность о чем-то громко спорят. Спор перерастает в ссору, девушки переходят на мат и оскорбления. Покосившись на дверь, жду реакции Давида, но он абсолютно расслаблен, будто ничего не происходит. Длится ссора недолго, почти сразу голоса за дверью стихают. Видимо, Виктор не зря получает зарплату. В этот момент почти идеальную тишину разрезает голос Давида.

- Сними одежду, - неожиданно для меня звучит «предложение» в требовательной форме...

Глава 16

Олеся

«Я девочка… Я не разговариваю матом…» - мысленно медитирую, а в голове хороводом крутится обсценная лексика. Все, что я когда-то слышала, вертится на языке. Мои парни крайне удивились бы, открой я сейчас рот.

Гранов предупреждал, что подобное требование вполне может поступить от Давида, но я до последнего верила, что пронесет. Озвучь полковник в первый день, через что мне придется пройти, скорее всего, я отказалась бы. Не готова я к обнаженке перед левым мужиком! Олега давно нет, он не придет и не набьет морду Давиду за подобную просьбу, он не осудит меня, а я чувствую себя так, будто предаю любимого, раздеваясь перед другим. От этого ещё больше злюсь на полковника! Меня выворачивает наизнанку от одной мысли, что этот лощеный ублюдок будет пялиться на мое обнаженное тело!

Тянусь к замку на брюках, следом расстегиваю пуговицу. Не добавляя своим действиям эротизма, хладнокровно, по-деловому избавляюсь от низа, почти как в армии. Чтобы не встречаться с Давидом взглядом, дабы он не увидел в моих глазах свою смерть, аккуратно и старательно складываю брюки, распрямляю все складки, пока кладу их на стол. Боди на мне вполне сойдет за слитный купальник. Этой мыслью успокаиваю себя, когда разворачиваюсь лицом к нанимателю.

- Верх тоже сними, - пренебрежительно взмахнув рукой, требует он. Обойдя стол, садится в кресло. Он уже все рассмотрел!

Твою.… дивизию!

Кровь приливает к лицу, чувствую, что я в шаге от того, чтобы провалить операцию. Нахожу в себе силы действовать по инструкции, выключаю женщину, включаю офицера. Снять боди не составляет труда, под ним у меня дорогое белье без излишеств. В глазах Давида вспыхивает мужской интерес, но он почти сразу угасает.

- Могу взять в эскорт, тело у тебя ещё годится, - выдает он совершенно неожиданно для меня.

«Спасибо, не надо», - едва не срывается с языка. Я боялась, что он захочет уложить меня в свою постель, но Давид пошел дальше: если укладывать, то ко всем. Бизнес важнее личной симпатии.

- У меня молоденькие не такие подтянутые, - отвешивает сомнительного рода комплимент. Много чего у меня крутится на языке, но я веду себя уверенно, будто привыкла стоять полуобнаженной перед левыми мужиками. О том, что изнутри меня разрывает, знаю только я.

Встав из-за стола, подходит ко мне. Сидел бы там и дальше! Неуютно от его близости. У Давида тяжелая, давящая энергетика. Склонив голову набок, он командует:

- Покрутись.

Делаю быстрый оборот вокруг своей оси.

- Спортом занимаешься? - спрашивает он, когда я возвращаюсь в исходную позицию.

- Немного, - увиливаю от прямого ответа.

- Каким? - интересуется он, продолжая разглядывать мои ноги. Я ими, конечно, горжусь, но предпочитаю, чтобы собеседник смотрел мне в глаза. А на его вопрос отвечать не спешу, боюсь, что правда ему не понравится.

- В детстве ходила на самбо, - эта информация есть в моей анкете, поэтому смело об этом говорю. На такой должности всякое может произойти, а свои навыки я способна применить неосознанно, что вызовет кучу ненужных вопросов и проверок. - Сейчас просто поддерживаю форму в зале, - продолжаю я, не уточняю, в каком зале и как именно поддерживаю форму.

- На самбо, значит… - задумчиво тянет. Делает шаг и хватает за грудь. Как же сложно не поддаться инстинкту и не врезать ему! Мое тело становится деревянным, но Давид этого не замечает, продолжает взвешивать правую грудь в своей ладони. Ощупывает ее, словно врач маммолог. - Упругая, высокая грудь, а главное - своя, - констатирует он. - Года три спокойно ещё можешь работать по самому высокому ценнику, - звучит новое предложение. Проверка? Или он действительно ждет, что я соглашусь? Первый раз мне удалось проигнорировать его предложение, но сейчас придется отвечать. Заложив руки в карманы брюк, он стоит передо мной и ждет.

- Могу и в эскорт, - изображаю ухмылку. - Деньги мне нужны, но, думаю, мои мозги дороже тела, - уверенно глядя ему в глаза. - Я опытный администратор и совсем неопытная… проститутка, - решаю, что могу говорить прямо. Нахрен все эти завуалированные обозначения. Каким бы красивым словом ни назвать проституцию, суть-то не меняется.

- Деньги всем нужны. Тебе зачем? - продолжая нависать надо мной, спрашивает он.

- Новый город… новое жилье… машина, - перечисляю я. - Пришлось потратить почти все, что накопила. Расходов стало больше, а дохода нет, - не спрашивая разрешения, тянусь к своей одежде и принимаюсь одеваться. После десятиминутной обнаженки мы почти как родственники, не стесняясь, застегиваю внизу крючки. Под его пристальным взглядом стараюсь элегантно натянуть брюки.

- А не легче завести мужика, который будет оплачивать все хотелки? - интересуется на полном серьёзе. Надеюсь, не станет предлагать свою кандидатуру.

- Я жила с мужиками, которые меня содержали, - ухмыляюсь я. И ведь почти не вру. Олег тянул все наши расходы, пока я училась. Баловал подарками, делал сюрпризы и ничего не требовал взамен. Просто любил… Любил так, как умеют единицы.

- Не понравилось? - спрашивает Давид, правильно улавливая интонацию.

- Не понравилось, что у них с каждым днем хотелок становилось все больше, и я сейчас не про секс, - импровизирую на ходу. - Так получается, что, если женщина материально зависит от мужчины, свободы у нее становится все меньше, а обязанностей все больше, - усмехаясь. - За тебя решают, куда пойти, с кем общаться, что носить, сколько раз в неделю звонить маме и по сколько минут разговаривать… - выдумываю ограничения, с которыми лично никогда не сталкивалась.

- Ясно, - не дослушав, обрывает Давид. А я только разошлась, так сказать, почувствовала вкус. - Я подумаю насчет твоей кандидатуры, - возвращаясь за стол, сообщает он. - Можешь идти, - отсылает, притягивая к себе мою папку. Поднимает со стола и бросает в верхний ящик.

«Твою… дивизию!» - я не ожидала. Хорошо вроде общались. Я совсем не против сбежать отсюда, мне здесь не нравится, но мне нужен результат. Хоть какой-то намек, что я произвела нужное впечатление. Максимально странное собеседование, на котором мне пришлось раздеться, позволить себя облапать, а потом посреди разговора меня деликатно выставили за дверь…

И что мне сказать Гранову?...

Глава 17

Олеся

Дойдя до припаркованного автомобиля, замечаю, что меня бьет дрожь. Заметно так бьет, открыть замок на сумке я смогла только с третьей попытки. Осмотрелась аккуратно, вроде никто за мной не наблюдает, хотя ощущение чужого взгляда на коже продолжает преследовать.

Сев в машину, достаю открытую бутылочку с водой. Пить не хочется, просто нужно как-то успокоиться. Сделав несколько глотков, убираю бутылку на соседнее сиденье. По-хорошему, отсюда нужно убираться, на здании установлено несколько камер, если Виктор решит просмотреть записи, с его военным прошлым наверняка заметит мое расшатанное состояние, а нам это не надо.

Завожу двигатель, еду не знаю куда. Не выбираю направление, не слежу за дорогой. Просто хочу убраться отсюда как можно дальше. Руки до сих пор дрожат. Удивительно, когда я нажимаю на курок, дышу ровно, я собрана и хладнокровна, а тут…

На себя злюсь, что так отреагировала на «собеседование». Я давно похоронила в себе ранимую девочку, а оказывается, она всё ещё жива. Чем больше времени проходит, тем сильнее меня накрывает омерзение.

Свернув на тихую улочку, паркуюсь под деревом. Мне бы поехать домой, налить себе бокал вина и забыть о Давиде. Выпить второй бокал, чтобы не вспоминать, как его руки прикасались ко мне, как я раздевалась перед левым мужиком, как он смотрел на меня! Ненавижу! Если бы можно было отмотать время назад, не согласилась бы на это задание.