Анна Минаева – Слово охотника (страница 27)
Лилиит танцевала с мечом в правой руке, левая была прижата к туловищу.
Засвистел клинок, разрубая рукоять алебарды, которую сжимал в руках мужчина. Он крякнул и опустил взгляд. Кровь заливала его ботинки.
Последний откинул оружие и кинулся наутёк. Даже удар плетью по спине от рыцаря пепла не отрезвил его.
– Теперь я понимаю, почему за тебя столько платят.
Он направил коня на охотницу, надеясь задавить копытами. Но девушка ушла в сторону двумя широкими шагами. Лента, обмотанная на левой руке, развязалась и тянулась за Лилиит, как фиолетовая змея.
Рыцарь выхватил меч и, развернув скакуна, пришпорил его.
Она стояла и не двигалась. Дыханием выравнивая сердцебиение. Глаза были закрыты.
Между человеком и лошадью оставалось не больше пяти метров. Лилиит открыла глаза, правый уголок губ, растянул рот в оскале.
Удар сердца.
Лошадь мчится на девушку. Рыцарь уже предвкушает лёгкую добычу.
Удар.
Копыта стучат очень быстро и так близко.
Удар.
Медленнее. Ещё медленнее.
Удар.
Охотница открыла глаза. Мир вокруг практически замер. Застыл с занесённым мечом человек. Остановилась лошадь, что подняла передние копыта, готовясь опустить их на противника хозяина.
Но не охотница.
Будто не замечая, текущей из носа, крови, Лилиит двинулась вперёд. Каждый шаг давался сложно, будто через густой кисель пробивалась. Воздух бил её плетью, давил на рёбра, но она бежала.
Всего за мгновение, охотница проскользнула мимо коня и запрыгнула ему на спину сзади рыцаря.
Время ускорилось, кобыла присела на задние ноги от тяжести двух тел.
Пепельный обернулся, не понимая, что произошло.
– Не виновных не бывает.
Это было последнее, что он услышал. Меч вонзился в спину. В стык лат у поясницы.
Она провернула оружие, хотя понимала, что он уже мёртв. Или почти мёртв.
Ветер со снегом скрывали следы девушки на огненно-рыжем коне. На поясе у неё висел меч, эфес обмотан кожаными полосами, а на них выжжено её имя. Из-за голенища сапога выглядывала рукоять кинжала, обтянутая кожей неизвестной птицы.
Глава 19: Язык крови
Имение Велда Конви представляло из себя небольшой двухэтажный особняк из чёрного камня в окружении берёзовой рощи. Невдалеке виднелась покрытая коркой льда река. В округе не было ни одной живой души. А в поместье только шестеро мужчин.
Охотники выделили себе несколько комнат у кухни и палили камины круглосуточно. Ежедневно решалось кто рубит дрова, кто чистит и кормит лошадей, а кто готовит еду. Всех всё устраивало.
Кроме Мартона.
Охотник с разорванной ноздрёй был постоянно чем-то недоволен. То его не устраивал топор, с которым послали мужчину дров нарубить, то Ураган слишком норовист и не желает жрать овёс, то очаг с чугунным котлом оброс сажей так, что на его фоне не видно где дно, а где ручка.
Первые несколько недель все тихо вздыхали и закрывали глаза. Первыми сдали нервы у Осванда.
Стояло холодное утро, снег только начинал засыпать землю. Гилиам в очередной раз напомнил кто где сегодня дежурит. И тогда началось.
– На улицу? По дрова? Ты видел какая там метель? – вскрикнул Мартон, вскакивая с топчана, на котором сидел.
– Если это метель, то я оживший император Тэйгейта!
Мужчина перевёл взгляд на Осванда и процедил сквозь зубы:
– В таком случае, мы свидетели чуда.
– Ведёшь себя как дед старый! Может, тебе ещё клюку выдать и слюни начать подтирать? Охотник, ты, или кто? Эштуса тебе в боги.
– Закрой хлебало, рыжий, – добродушно усмехнулся Мартон. – Простудишь.
– Какой с тебя толк? – не успокаивался юноша. – В хозяйстве помогать не хочешь, умениями охотника не блещешь. Только ходишь и ноешь о том, что ученица твоя любимая пропала и вестей от неё нет.
Никто не успел среагировать. Мартон сорвался с места и с размаху влепил кулак в лицо собеседника. Из разбитых губ брызнула кровь.
Осванд вытер её тыльной стороной ладони и усмехнулся:
– Согрелся? А теперь работай на пользу общины.
Развернувшись на пятках, рыжеволосый вышел из комнаты громко хлопнув дверью.
Гилиам успел только открыть рот, а Мартон уже говорил:
– Сопляк. Да что он о себе возомнил? По глотку я уже сыт охотой и маханием копья. Устал!
Подхватив с пола топор, мужчина вышел из комнаты.
Только после того, как хлопнула дверь на улицу, охотники позволили себе свободно выдохнуть.
– Когда Лил нет рядом, он как одержимый, – поделился Томас своими мыслями. – Если она не найдёт нас до того, как все тракты завалит снегом, нам с ним всю зиму куковать.
– Какие шансы, что она нас найдёт? – Леоф стоял у широкого окна, выходящего на берёзовую рощу. – Если её ещё не поймали.
– Она на свободе, – воин говорил уверенно, его голос ни разу не дрогнул.
– С чего такая уверенность?
– Вся Айвория стояла бы на ушах, поймай они одного из знаменитых преступников.
– Репутация подпорчена, королевич, – беззлобно рассмеялся смуглый охотник.
Гилиам кисло улыбнулся, не обижаясь на обращение.
– Не самое страшное, что могло произойти, – Леоф повернулся к спутникам лицом. – Её всегда можно восстановить. Знать бы только что сейчас делать…
Последующие несколько дней проходили в тренировках, которые начинались на рассвете и заканчивались при свете факелов. Выбран для этого был большой зал на первом этаже с высокими потолками. Столы вынесли, освобождая пространство.
Гилиам настаивал на спаррингах с оружием и физической подготовке. После чего мужчины перебирались в натопленную комнату и успокаивали сердцебиение и дыхание. В один из таких вечеров воин решил поделиться своими мыслями.
Они сидели вшестером у большого камина. Томас насвистывал тихую убаюкивающую мелодию. Ветер бился в окно, звеня стёклами.
– Мне последнее время снится один и тот же сон. Я бегу за волком. Тем самым огромным волком из леса, которого мы видели в своих снах. После прохождения испытания в пещере младшего сына нашего покровителя я видел его несколько недель. И вот опять. Я бегу и не могу его нагнать, он призывно машет серым хвостом. Но я не успеваю за зверем. Лёгкие горят огнём, ноги не сдвигаются с места.
– А потом ты падаешь, – заговорил Мартон, не открывая глаз, – проезжаешь на животе по зелёной траве и мелким камням. А когда просыпаешься, чувствуешь эту боль так, будто это было наяву.
Воин выдохнул и открыл глаза.
– Не ты один это видишь, – кивнул головой Леоф. – Что бы это значило? Ступень? Мы достигаем второй?
Ему никто не ответил.
Глубокой ночью они разошлись по комнатам. Гилиам остался один. Он бродил по тёмным коридорам поместья, чувствуя, как холод пробирается под кожу тонкими острыми щупальцами. Мужчина старался убедить себя, что делает всё правильно. Что они идут по стезе, что давно поросла травой. А когда хватают за ноги, пробить дорогу не так и просто.
Давно перевалило за полночь, скрипнула дверь, пропуская королевича в комнату, которую он делил с Освандом. Парень уже давно спал, оглашая комнату редким похрапыванием.