Анна Минаева – Слово охотника (страница 12)
«
Перо перескочило на новую строку. «
Фецилла посыпала лист песком, чтобы чернила скорее просохли и встала из-за стола. Из шкафа она достала ещё один тонкий пожелтевший лист и вернулась на место.
«
Новая строка.
«
Рука дрогнула, но она продолжила писать.
«
Женщина откинулась на спинку кресла и вздохнула. Кот по-прежнему громко мурчал, мерно вздымался его пушистый бок. Баронесса улыбнулась своим мыслям и потушила свечу.
Глава 9: Пропажа
Лилиит брела по пыльной дороге, петляющей между одинаково аккуратными белыми домиками с красной крышей. Людей было немного, в основном старики на лавках в тени раскидистых деревьев, да дети. Небо затягивали серые тучи, обещая монотонный дождь. Ветер усиливался, прогоняя людей с улицы, поднимая клубы пыли с дороги.
Охотница запахнула прохудившийся синий плащ и вздрогнула от окрика:
– Постой, охотница!
Её нагнала невысокая пухлая женщина с растрёпанными седыми волосами. Она заламывала руки, будто размышляя, стоит ли начинать разговор с незнакомкой. Видимо, какая-то из мыслей победила, и женщина заговорила:
– Светлых дней, тёплых звёзд. Моё имя Фария.
– Тихих ночей, попутных ветров. Лилиит.
– Деточка, правду говорят? Ты одна из возродившихся истинных охотников?
– Кто говорит? – неприятное чувство нахлынуло на Лил.
– Да все, – неопределённо махнула рукой собеседница.
– Я чем-то могу помочь? – постаралась заглушить девушка беспокойство.
Фария опустила взгляд вниз, туда, где у охотницы висел меч.
– Сын у меня пропал. Третий день уже пошёл. Я ходила к госпоже, она сказала, что разберётся. Но сколько ждать-то можно. Не думай, я заплачу.
Лилиит кивнула. Она за этим и пришла в деревню с оружием. Деньги заканчивались, а в путь она планировала отправиться как можно скорее. Это сейчас кров и пища достаётся им бесплатно, но пора подумать и о будущем.
– Пятьдесят серебряных, – шёпотом проговорила Фария.
Это были неплохие деньги. В самой дешёвой таверне место для человека с ужином без вина обходилось в восемьдесят медяков. Если с лошадью путешествуешь, то ещё двадцать монет за место для животного. Таким образом, если экономить, можно прожить на один серебряк в день.
– Когда вы в последний раз видели сына?
– Илхард пошёл в лес с другом, – бегло заговорила подданная Фециллы и оглянулась дабы убедиться, что никто их не подслушивает. – Шану вернулся вчера. Кожа на лице свисает ошмётками, один глаз вытек, что-то мямлит. Говорят, что языка у него во рту нет.
Лилиит нахмурилась, подумывая о том, что согласилась на слишком малую плату. А Фария тем временем продолжала:
– В лес они ходили, хотели оленя забить. Мясо, знаешь ли, даже со щедрой платы семейства Дехасти, купить не всегда получается. Вот и нет моего мальчика.
– Хорошо, – охотница вздохнула. – Опишите как выглядит Илхард и мне потребуется его вещь, любая.
Женщина понятливо кивнула головой, но ничего не сказала, заглядывая девушке в рот.
– Что?
– Ты найдёшь его? – глаза матери горели последней надеждой.
– Если он жив…
– Не смей так говорить! – завопила Фария. – Жив! Чует сердце матери!
– Если он жив, – повторила Лилиит, не обращая внимания на визг, – я его найду. Но деньги вперёд.
Женщина нахмурилась:
– А если не найдёшь?
– Тогда я найду его тело, – не скрывая правды, ответила охотница.
Фария поджала губы.
– Что стала? – поторопила её охотница. – Неси деньги, и вещь Илхарда захвати.
Женщина кивнула и побежала к одному из домов. Лилиит присела на лавку. С неба начали падать первые мелкие капли, будто кто-то через сито воду пропускал. Нахлынули на охотницу воспоминания о её первой охоте, когда понесло её в Рощу Первородных по дождю. С ней пошёл Рэйнер. Тот, кого она любит до сих пор. Тот, кого нет больше рядом.
Но больше всего пугало её то, что начинала она забывать родное лицо, его голос и чувства, что испытывала рядом.
– Я отомщу за тебя, – еле слышно прошептала Лилиит. – За всех, кто погиб в Гудрасе.
Она дотронулась до эфеса меча, который висел на поясе. Обмотанную кожаными ремешками рукоять украшала выжженная надпись. «
– Илхард не взял его с собой. Я ещё тогда почуяла неладное, он с ним никогда не расставался.
Лил взяла в руки оружие. Нож был небольшой и хорошо ложился в руку, потемневшая рукоять говорила о том, что им часто пользовались.
– У него тёмные волосы и глаза. Несколько шрамов на лице, – говоря это, она передала девушке небольшой мешочек, звякнули монеты. – Тёмная кожаная куртка тоже была на нём.
Дремавшая до этого мысль подняла голову.
– Сэлис предписала ему путь охотника?
Фария кивнула головой.
– Особенности? Если я найду труп, то по чём должна опознать твоего сына.
Слёзы брызнули из глаз женщины и, всхлипывая, она ответила:
– На правой руке нет двух пальцев, и мочка левого уха отсечена. Они шли на север от селения.
– Если я не вернусь к ночи, иди в поместье и доложи обо всём что тут произошло баронессе.
Фария побледнела, но спорить не смела.
Лилиит вернулась к крайнему двору и отвязала Огонька от яблони, под которой оставила. Молабу посмотрел на свою хозяйку весьма красноречивым взглядом, а из-за сарая послышались смешки мальчишек.
– Что, успел уже кого-то слопать? – слишком громко поинтересовалась охотница у коня, получая ещё один осуждающий взгляд.
За домом кто-то ойкнул, а потом послышался топот и шлепки босых ног.
Девушка залезла в седло и накинула на голову капюшон:
– Поехали, мальчик. Сегодня мне нужна твоя помощь.
Молабу фыркнул, но послушно двинулся по дороге, хлюпая копытами по лужам. По тёмному небу было сложно определить, как давно минул полдень, но Лилиит упрямо направляла Огонька на север.
Когда лес обступил их с двух сторон, а за спиной частоколом стали деревья, охотница спешилась и вытащила из вьюков лошади кинжал Илхарда. Девушка была уверенна, что она сможет с помощью своей силы отыскать хозяина оружия. Конь с плохо скрываемым интересом наблюдал за хозяйкой, а Лил уже вцепилась в рукоять двумя руками и зажмурилась. Она представляла алую нить, которая оплетает нож и падает на землю.
Сделав глубокий вдох, Лилиит открыла глаза, замечая, что почва стремительно летит ей в лицо. Огонёк заржал и подставил морду, ловя обессилившую хозяйку.
Выпустив кинжал, охотница вцепилась в длинную коричневую гриву. Молабу заржал, но головой не мотнул.