Анна Минаева – Дыхание магии (страница 22)

– Это ты о Пайбе? – удивилась я, отставляя от себя чашу с горячим травяным отваром.

– Он тебе даже представился? – Драфок чуть не подавился.

– А что не так?

– Этот крылатый хрен так достал нас всех, что народ предпочитает еду в лесу добывать лишь бы к нему в столовую не ходить.

– Мы точно сейчас об одном и том же фее говорим?

– Он тут такой один, – кивнул головой парень. – Зануда и сноб.

– Несмотря на это, ты с величайшим удовольствием лопаешь его стряпню, – хмыкнула я.

А третьекурсник, нисколечко не смущаясь, откусил от пирога огромный кусок и прочавкал:

– Еда, переданная сестрицей, может внезапно закончиться. Кто я такой, чтобы отказываться от этой пищи богов.

Рассмеявшись, я поставила на поднос наполовину опустевшую чашу и пустую тарелку:

– Мне всегда говорили, что все феи давно вымерли. Ты не представляешь каким шоком для меня было встретить тут представителя легендарного народца.

Парень пожал плечами:

– Эти твари не стихийные, а эссенцные, им проще выживать.

– А можно объяснение для таких как я?

– Почитаешь вот это, – Драфок ткнул пальцем в одну из книг, сложенных стопкой, – и все поймёшь.

– Проще было бы чтобы ты мне объяснил все в двух словах пока доедаешь свой пирог.

Третьекурсник тяжело вздохнул:

– Только потом не жалуйся на то, что ничего не поняла. Искры стихий – это осколки эссенций, которые распространились по миру после Большого Взрыва. Ясное дело, что кусок чего-либо это хуже, чем цельная часть.

Он замолчал, будто ждал, что сейчас я взмахну руками и попрошу прекратить грузить меня ненужной информацией.

Видимо, не дождавшись, Драфок продолжил:

– Люди могут управлять лишь искрой и то после обучения и работы над собой. А вот всякие феи и первоначальные народцы жили бок о бок с эссенциями, которые существовали в природе в своём истинном обличии. А потом случился большой «бум», который и повлёк разрушение сил и смерть множества народов.

– Почему эту историю я слышу впервые? То есть о всяких сотворениях мира двумя богами я знаю. Но ни о каком взрыве и «чистых» стихиях никто никогда не упоминал.

– А это секретная информация, – подмигнул мне парень. – Её раскрывают лишь на третьем курсе, да и то я уверен, что многого нам не говорят. Не знаю к чему все эти тайны, но вряд ли бы их создавали на пустом месте.

– Угу, – я отвернулась, думая о том, почему было столько тайн в моей семье.

– Но все что я узнал тут можно объединить с историей о сотворении мира и получить объёмную картинку, – задумчиво пробормотал Драфок, допивая свой чай. – Смотри, мы знаем, что каждый из Братьев-Близнецов владел тремя стихиями и с их помощью они создали мир. Что если вместо стихий подставить эссенции, тогда все было бы логичнее. Они внедрили в наш мир эссенции, которые потом по какой-то причине самоуничтожились.

– Ага, разделились на осколки-искры, а люди их подобрали.

– Вот! – он вскочил с моих учебников и хлопнул в ладоши. – Ты меня понимаешь! А так как человек в принципе слаб, то его тело в состоянии переносить и управлять лишь двумя осколками. Логично же!

– Ага, – встав со ступеней, я потянулась и зевнула. – Давай отнесу посуду, а ты начинай подъем.

Драфок тут же скуксился, глядя на приличную стопку книг и ворох свитков рядом, а потом вздохнул, закатил рукава рубашки и, крякнув, схватился за первые десять учебников.

Вновь зевнув, я развернулась и поспешила к столовой, пока никто не заметил, что фей со столь дурной славой позволил какой-то первогодке вынести еду за порог.

– Ты сказал, что эссенцным проще выживать, почему? – вернувшись, я поймала третьекурсника, когда он спускался по ступеням вниз за следующей стопкой учебников.

– Да потому что в отличие от нас с тобой, они являются частью стихии. Вот тот крылатый, так же, как и ты – воздушник. Но ему не нужны заклинания, пассы руками и ритуалы. А ещё он спокойно может спрятаться, превратившись в ветер.

– Но тем не менее его народ был уничтожен тем самым взрывом, – хмыкнула я, подхватывая кипу шуршащих свитков.

– Вот чего не знаю, так это причины катастрофы, – развёл руками Драфок, а потом подхватил мои учебники.

Дверь в комнату оказалась забаррикадирована книгами и сваленными прямо на полу манускриптами. Распинав это добро как можно аккуратнее, я дотянулась до ручки и впустила третьекурсника в комнату.

Он упал прямо на пол в прихожей и отказался двигаться.

– Книги хоть через порог перетащи, – усмехнулась я, проходя к овальному столу и сгружая на него свитки, карту замка и собственное расписание. Куда делся список литературы я не знала.

– Потом, все потом, – проныл парень, уткнувшись носом в пушистый ковёр.

Дверь, ведущая в купальню, хлопнула, выпуская в прихожую высокую девушку с короткими ярко-морковными волосами, торчащими в разные стороны. Одежду ей заменяло длинное светлое полотенце, а по ключице и ногам стекали капли воды.

– И что все это значит? Я жду объяснений, – высоким голосом проговорила она, упирая руки в бока.

– Полагаю, это одна из твоих соседок, Шер, – подняв голову от ковра и смерив незнакомку взглядом, пробормотал третьекурсник.

– Шерил Селинер, – присела я в реверансе.

– Бристиа Адбурн, – хмыкнула девушка, даже не посмотрев в мою сторону. – А это что за тело?

– У тела есть имя, – отозвался парень, вставая с пола. – Драфок.

– Давай, тело, руки в ноги и выметайся отсюда. Как ты мог заметить, это женская комната.

– Я заметил, – холодно проговорил он и встал. – Но, увы, вы живете тут не одна, а я здесь нахожусь по приглашению вашей соседки.

– Со своей соседкой я поговорю позже, – высокомерно приподняла она темно-рыжие брови, – выметайся.

– Ну, Шер, теперь её напрягай тасканием книжек, я умываю руки, – похлопав себя по бокам, Драфок развернулся на пятках и с гордо поднятой головой вышел из комнаты.

– А теперь ты, – рыжая повернулась в мою сторону, – ещё один мужик в этих стенах, и я пишу донос ректору академии. Поняла?

Мне даже ответить ей на этот выпад нечего было.

– Я, кажется, тебе вопрос задала.

– Если ты соизволишь высунуть свой королевский нос за дверь, то поймёшь почему Драфок оказался в нашей комнате.

– Во-первых, не королевский, а графский. Во-вторых, мне абсолютно не волнуют причины. Только последствия.

Поправив полотенце, она развернулась и направилась в спальню. Я же осталась стоять возле овального стола и медленно осознавала, что как минимум с одной соседкой мне ой как не повезло.

Собравшись с мыслями, перетащила кипу учебников в комнату и толкнула третью дверь, которая должна была вести в лабораторию. Помещение оказалось не таким большим, как я надеялась, но и поместилось в него немало. Одно большое окно давало достаточно света для осмотра трёх длинных столов, на которых ютились перегонные кубы, мензурки, колбы и даже небольшие котлы. Рядом с каждым столом находился высокий книжный шкаф с пустыми полками, лишь на самой нижней стояли небольшие чёрные сундуки с откинутыми крышками, показывая, что внутри них пусто.

Выбрав рабочее место поближе к окну, сложила учебники в шкаф, манускрипты положила на свободную часть стола и со вздохом потопала в спальню. Сил на купальню не было никаких, а их остатки мне ещё пригодятся при общении с милейшей соседушкой.

10

Бристиа оказалась весьма немногословна и больше времени проводила вне комнаты. После той нашей встречи мне с ней нормально поговорить так ни разу и не удалось. Может, оно и к лучшему…

За день до начала занятий прибыла моя вторая соседка, оказавшаяся полнейшей противоположностью угрюмой и молчаливой графской дочке. Миниатюрная зеленоглазая шатенка располагала к себе с первого взгляда. Звали девушку Фелия и обладала она искрой земли. Большего мне от неё добиться не удалось. Ни происхождения, ни откуда родом. На все мои вопросы она вежливо улыбалась и ловко переводила разговор. На отдалённые от собственной персоны тема она могла говорить часами.

Вздохнув, я откинулась на влажный холодный бортик и провела рукой по воде.

Уже, наверное, около часа я занимаю купальню, а в двери до сих пор никто не ломится. Единственное что объединяло моих соседок так это любовь ко сну. Я же в отличие от них последнее время спала очень плохо, видела какие-то странные пугающие и бессвязные картинка, а поутру перечитывала письмо от мамы и топала в лабораторию чтобы продолжить читать, только в этот раз учебники.

Отложив в сторону мочалку, оттолкнулась от бортика, и поплыла на глубину.

Купальня оказалась по размеру как спальня и лаборатория вместе взятые. И почти все место тут занимал один большой бассейн, вода в котором появлялась и исчезала по заказу. Регулировалась и температура с помощью небольшого артефакта, установленного у лестнички, уходящей под воду. Сейчас овальный камень, вживлённый в мозаичный пол, переливался всеми цветами красного, и покрывался бисеринками оседающего пара.

Смыв пену и вдоволь наплескавшись, я, подтянувшись, села на бортик, оставив ноги в воде, и принялась выжимать волосы. В последнее время они все чаще мигают синим цветом, даже если я и не использую силу.

Фелия спрашивала о количестве моих искр и искренне удивилась, узнав, что у меня она одна. Я не стала ей говорить, что продала искру воды, будучи ещё ребёнком. Честно говоря, боялась. Но и странное поведение организма оптимизма не внушало.