Анна Минаева – Дыхание магии (страница 18)

– Ты только что сказал, что должен показать мне комнату, которая станет моим домом на ближайшее время, – голос звучал глухо. – Выполни этот ректорский приказ, Драфок.

Третьекурсник убрал руку с моего плеча и как-то странно вздохнул:

– Хорошо, Шерил Селинер, проследуйте за мной.

Я зажмурилась, стараясь удержать слезы, которые так и рвались наружу.

– Улыбка тебе идет больше.

Словно ледяной водой окатили. Маливика Селинер хорошенько бы меня отчитала за такое поведение перед малознакомым человеком.

– Прости, что ты стал свидетелем всего этого, – выдохнула я, стараясь взять себя в руки. – Видимо, у меня нет другого выхода.

– А ты молодец! – Драфок совсем по-дружески хлопнул меня по спине. – А теперь идём, ещё много всего предстоит тебе рассказать.

Он и впрямь говорил на протяжении всего пути до замка, но, честно говоря, я совершенно его не слушала. Моими мыслями завладела Маливика Селинер, которая оказалась моей матерью. Как это произошло? Почему она молчала? Было слишком много вопросов, на которые ответить мне сможет только она сама. Но из-за долбанных правил я просто не могу прямо сейчас вернуться и перехватить маму. Чувство беспомощности, связывающее по рукам и ногам, давило на плечи с ужасающей силой. Я ненавидела себя. Ненавидела за слабость.

– Почти пришли, – выдернул меня из столь мрачных мыслей голос Драфока.

Лестница, по которой мы поднялись на третий этаж, окончилась длинным коридором с множеством одинаковых серых дверей, которые отличались друг от друга лишь номерками, выжженными над ручками.

– Твоя триста шестьдесят пятая, – монотонно пробубнил парень. – Делить её будешь с двумя соседками. Если я не ошибаюсь, они ещё не приехали.

– Ты сможешь передать письмо? – я резко остановилась. – Или найти того, кто сможет его передать? Я напишу и отдам. Пожалуйста.

– Шер, – он грустно улыбнулся, – я такой же студент, как и ты. Как думаешь, могу ли я нарушать правила? Даже будь я мастером, все равно ничего бы не получилось. Прости.

– Но это ведь не нарушение правил! – воскликнула я, пытаясь то ли убедить проводника, то ли выплеснуть эмоции. – Это ведь просто письмо!

– Все послания отправляются и принимаются раз в двадцать дней, – вздохнул парень. – Только через двадцать дней с момента начала учёбы твоё письмо уйдёт к ней. Сможешь указать точный адрес? Или сымитировать часть ауры для магического послания?

– Значит, и письмо от неё я получу не скоро, – вздохнула, а потом добавила: – Если вообще получу…

– Думаю, что если твоя мама пообещала тебе написать, то она это сделает, – постарался приободрить меня Драфок. – Шер, я понимаю, как ты себя сейчас чувствуешь, но я ничем не могу тебе помочь. Совсем.

– Да? И как?! Как я себя чувствую?

– Я уверен в том, что твоя мать поступила так не со зла. Ты бы отправилась в Академию, узнай все раньше?

– Нет…

– Вот видишь.

– Да что я видеть должна? Я хочу вернуться к ней! Поговорить!

– Не уверен в том, что это было бы разумно с твоей стороны. Этим поступком ты могла бы сделать только хуже. Если твоя мать приняла такое решение, значит, тому должны быть веские причины. Просто поверь ей, Шер. Поверь, выучись и отыщи. Я почему-то не сомневаюсь в том, что у тебя все получится.

– Триста шестьдесят пятая? – я обогнала проводника и пошла по коридору, рассматривая символы, выжженные на дверях.

Из-за спины послышался тяжёлый вздох от человека, который пытался мне помочь.

Нужная дверь нашлась через несколько минут. Остановившись возле неё, я повернулась к парню, который плёлся позади и молчал.

– Прости, – пробормотала я, – ты не должен был это все выслушивать. Просто так сложно смириться с тем, что женщина, которую я всю жизнь звала тётушкой, оказалась намного роднее. А теперь… – я проглотила ком, ставший в горле, – она сбежала, не захотев рассказать мне все, глядя в глаза.

– Мне не за что тебя прощать, – лучезарно улыбнулся парень. – А вот ты её прости.

Не зная, что на это ответить, я просто отвернулась.

Драфок толкнул дверь и первым вошёл в комнату под номером триста шестьдесят пять:

– Так как ты аристократка, придётся нелегко.

Не понимая, о чём он говорит, я зашла следом.

За дверью оказалась небольшая круглая комната, выполненная в спокойных персиковых тонах. Напротив выхода находилось большое круглое окно с тонкими воздушными занавесками бледно-оранжевого цвета. У одной из стен стоял невысокий овальный стол из светлого дерева. Если не обращать внимания на тонкую белоснежную вазу с жёлтыми цветами, возвышающуюся на нём, то комната была пуста.

– Там купальня, – указал Драфок на одну из дверей, украшенную золотистым витиеватым орнаментом. – Тут лаборатория, а там спальня.

Я проследила взглядом за тем, на какие двери было указано.

– Разбери свой багаж, а я пока сбегаю за твоим расписанием.

Не дожидаясь, пока я что-то скажу или потребую, третьекурсник ретировался из комнаты под номером триста шестьдесят пять.

Признаться честно, делать ничего не хотелось. Было только желание лечь прямо тут на полу и разрыдаться.

Но одна волшебная женщина учила меня быть сильной и не сдаваться. А также не лить слезы понапрасну.

– Как же ты была права, – вздохнула я, открывая дверь, ведущую в спальню. – Чародейкам ведь плакать нельзя.

Комната оказалась немногим больше прихожей. У бледно-бежевых стен стояли три узкие кровати, застланные светлыми покрывалами, а напротив них возвышались широкие платяные шкафы. Возле самого правого лежал мой багаж.

Ещё раз осмотревшись, я заметила широкий деревянный трельяж, спрятавшийся за открытой дверью. Свет из окна падал так, чтобы девушка, сидящая у зеркала, видела себя под углом удобным для наведения красоты.

Вздохнув, направилась к сумкам. Открыв дверцы шкафа, я вытащила первое платье и тихо всхлипнула. Провела пальцами по мягкой ткани чехла, в который Маливика упаковала вещь, и зажмурилась.

– Шер! – входная дверь хлопнула, оповещая о том, что гость и не подумал постучать. – Тут?

В спальню ввалился Драфок, таща под мышкой несколько белоснежных листов.

– А где мне ещё быть? – огрызнулась я, вешая платье в шкаф и украдкой вытирая невольно катящуюся по щеке слезинку. – Отсюда сбежать у меня пока не получится. Не школа, а темница какая-то.

– Но-но, – усмехнулся третьекурсник. – Тебе в этой темнице скоро понравится. Так, смотри, – он передал мне первый лист, – это карта замка. К сожалению, у меня уже нет времени на экскурсию, потому придётся справляться самостоятельно. Это твоё расписание, – Драфок положил сверху ещё два листа. Думаю, и без меня с ним сможешь ознакомиться. Там предметы, номера кабинетов, имена преподавателей и список литературы, которую нужно взять в библиотеке. Её найдёшь по карте. И у меня для тебя есть ещё сюрприз. Даже не знаю, как ей это удалось.

Я заинтересовано приподняла бровь, пытаясь понять, о чём говорит парень. Какой такой сюрприз он мог мне принести? Обед? Я бы не отказалась.

Но в руках студента Академии Двух Богов был лишь желтоватый конверт без печатки.

– Оставлю тебя, – проговорил он, передавая мне последний предмет.

Но я уже не слушала. Листы с распинаем и картой с шелестом приземлились на мягкий светло-коричневый ковёр, потому что в руках я держала письмо от человека, который оказался самым родным на всём белом свете.

Разорвав бумагу, вытащила лист, исписанный ровным почерком. Часть символов поплыла, словно тот, кто это писал, плакал.

«Светлых путей, Шерил!

Знаю, что сейчас ты на меня злишься, а может, даже и обижена. Но знай: всё, что происходит, я делаю только ради тебя.

А сейчас присядь, этот разговор будет длинным и, возможно, не очень приятным. Мне жаль, что не могу поговорить с тобой лично, мой отъезд был необходим. Поверь. Надеюсь, что ты простишь меня.

Начнём, пожалуй, с истории.

Родилась я в семье старосты одной из отдалённых деревушек нашего королевства. Моя матушка была магом. Я переняла от неё искру. Но в Палату Магии со мной не обратились. Почему-то она не хотела, чтобы меня занесли в реестр. Не хотела того, чтобы я была чем-то обязана короне. Тогда она сильно рисковала моей жизнью, предавала правителя. Но не об этом сейчас идёт речь. Матушка обучила меня манерам, достойным королевского двора, грамоте и этикету. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как она оказалась так далеко от столицы. Папенька же делал все возможное, чтобы мы с мамой ни в чём не нуждались. Но я видела, что ей скучно в нашей глуши. Она часто рассказывала о волшебных местах, богатых людях и красивых балах.

Мне было десять, когда она пропала. Я уже и не помню всего, но знаю, что отец очень постарел от переживаний, ведь она не предупредила о своём уходе, не взяла с собой никаких личных вещей, не оставила никаких зацепок. Папенька старался воспитывать меня сам. Не подавал виду, как больно ему от пропажи любимой женщины.

Когда мне исполнилось пятнадцать, в нашей деревне начали пропадать люди. Долго это длилось. Но никто не бил тревогу, потому что были это в основном молодые парни и девушки, которые вполне могли сбежать в поисках лучшей жизни. Все изменилось, когда пропала единственная дочь папенькиного друга. На тот момент ей было всего пять лет, она не смогла бы сбежать. Её украли.

Звали эту девочку Нириит. Тогда папенька созвал всех мужиков деревни на совет. Было принято решение начать поиски самостоятельно. Бондарь, потерявший свою единственную дочку, умолял всех на коленях, и ему не смогли отказать.