Анна Минаева – Академия Галэйн. В погоне за драконом (страница 5)

Ну что же, путь намечен, пора выдвигаться, Сестра Иро.

Я усмехнулась, вспоминая свое настоящее имя. Имя, которое, кроме меня и Сестры Рилин, никому известно не было.

Нет, я вовсе его не скрывала. Просто не было в моей жизни людей, которым я могла назвать его. Может быть, когда я закончу свое задание, то на вырученные деньги смогу купить себе домик в столице, обзавестись семьей и друзьями, а при знакомстве с новыми людьми без замираний сердца говорить: «Приветствую, меня зовут Айрин».

3

Прямые солнечные лучи разогревали широкую пыльную дорогу, до которой я добиралась часа два. За это время стало понятно, что продавец в обувном обманул меня и я зря потратила такие деньги на балетки, сделанные не из натуральной кожи. Обувь медленно расходилась по швам. И это за такой короткий промежуток времени!

Если только мои внутренние часы не сломались и не начали меня обманывать лет так на несколько.

Отсчитывать часы, минуты и даже секунды без песочных приборов и клепсидр, которые чаще всего использовались в этом мире, меня научила Сестра Рилин. Она говорила, что мне как Блуждающей это будет весьма кстати. И оказалась права. С того момента у меня были «внутренние часы», которые подстраивались под миры и еще ни разу меня не подвели.

Вот только я и по сей день задаюсь вопросом, откуда она знала о моем даре и как смогла обучить тем вещам, которые ей как человеку без подобной способности должны были быть неизвестны.

Дар Блуждающей был одним из трех мифов, что гуляли со скоростью ветра в самый страшный шторм по миру Эврар.

Считалось, что человек, рожденный с таким даром, будет силен, как бог, и сможет вершить людские судьбы. И, конечно же, все это было полнейшим вздором. Правдой было только то, что Блуждающие рождались нечасто. Если появлялся один на десять тысяч, то, считай, повезло. Но и до совершеннолетия доживали не все.

Ведь ходило второе поверье: смерть Блуждающего подарит его силу убийце.

Что тоже было ложью. Но проверить его удавалось лишь единицам. Ведь мало кто из Блуждающих так просто раскроет малознакомому человеку информацию о том, что он является мифом, и тем более подставится под удар.

А Сестра Рилин узнала во мне Блуждающую с первого взгляда.

Мне было девять лет от роду, и встреча с настоятельницей Ордена спасла мою жизнь.

Я тряхнула головой, отгоняя от себя мрачные мысли, которые не несли сейчас абсолютно никакого смысла. А потом замерла и поднялась на носочки, прикладывая руку козырьком к глазам.

Вниз по дороге, уползающей желтой пыльной змеей на юг, виднелась деревня. В ярких солнечных лучах алым цветом горели черепичные крыши, а высокие зеленые деревья укрывали небольшие аккуратные дворики в тени.

Идти до нее было не более получаса.

Хорошо.

Перезавязав волосы, которые противно липли к шее, я направилась туда, откуда и начнется мой путь. В этой деревне я смогу раздобыть все самое необходимое, узнать, где нахожусь, и решить, куда держать путь.

Осталось продержаться каких-то жалких полчаса.

Если я изначально решила, что в этом мире тоже лето, то глубоко заблуждалась. Плодоносные деревья, изредка попадающиеся по обеим сторонам от дороги, красноречиво намекали на то, что еще немного и можно забыть о краснеющих, желтеющих или зеленеющих плодах, оттягивающих ветви своей тяжестью.

Осень уже хозяйничала тут, но пока не открывала своего лица, скрываясь за спиной сестры-подруги.

Меня сейчас радовало только то, что дорога пролегала не через поля, которые виднелись невдалеке, а проходила сквозь деревню. Не хотелось бы применять магию для того, чтобы отвести взгляд всем рабочим. Это слишком затратно, и опять пришлось бы обращаться к чужим стихиям.

А в том, что мой внешний вид оставлял желать лучшего, я даже не сомневалась. И пока нельзя было привлекать внимание.

Первые дома скрыли поля за своими широкими спинами-стенами, и я смогла свободно выдохнуть. Улицы деревушки пустовали. Вдалеке слышался визг ребятни, а со дворов кудахтали птицы и лаяли псы. Но я пока так никого и не встретила.

Пройдя около десятка домов, я остановилась и свернула к невысокой деревянной калитке. Она оцарапала пальцы шершавой поверхностью, тихо скрипнула давно несмазанными петлями и пропустила меня в небольшой аккуратный дворик.

Первым делом я подошла к бельевым веревкам, воровато оглянулась и сняла длинное коричневое платье с короткими рукавами и небольшими карманами, которые мастерица вшила в швы на боках, что делало их практически незаметными. Следующим с веревок полетела посеревшая от времени скатерть и с тихим шелестом приземлилась на траву. Не совсем то, что надо, но пока сойдет.

Раздевшись до нижнего белья, от которого избавляться я не спешила, сбросила джинсы и рубашку на скатерть, а сама втиснулась в платье, которое оказалось слегка маловато.

Надеюсь, хозяйка этого добра не сильно будет ругать вора. А то я от таких воспоминаний о моей личности потом по ночам сплю плохо.

Стянув края скатерти, я обвязала их ремнем и закинула получившийся узелок на плечо. В идеале надо бы сейчас же избавиться от этой одежды, но костров поблизости я не наблюдала, а бросить прямо тут или в тот колодец стало бы не самым лучшим решением.

Убедившись в том, что теперь я не вызываю подозрений своим внешним видом, направилась к колодцу.

В руки легла продолговатая ручка, колесо поддалось и медленно со скрипом начало движение, опуская ведро на длинной веревке к воде. Тихий плеск стал знаком тому, что пора вращать ручку в другую сторону. Веревка завибрировала, а ведро дернулось и медленно начало подниматься.

Колесо теперь крутилось в другом направлении, но скрипело ровно так же.

Все же хозяевам не помешало бы смазать петли калитки и механизм колодца, а то ведь так и ночью водички не попьешь да на звезды с милым не полюбуешься.

А судя по тому, что на бельевой веревке висело как минимум три пары мужских штанов на людей разной комплекции, то заняться этим точно есть кому.

Веревка натянулась, ведро ударилось о каменный борт колодца, разбрызгивая воду.

Поймав его за ручку, вытащила и с наслаждением припала губами к шершавой деревянной стенке. Ледяная жидкость струилась по подбородку, у меня перехватывало дыхание, сводило от холода скулы, но я не могла остановиться.

Оторвалась только тогда, когда начала захлебываться от собственной жадности.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дыхание, я провела рукой над тем, что осталось в ведре, распрямила ладонь и аккуратно коснулась ледяной жидкости.

В этот раз стихия делилась со мной Силой намного охотнее. Может быть, чувствовала то, что я не так давно к ней уже обращалась, а, может быть, причиной тому была почти завершившаяся адаптация. Теперь я принадлежу этому миру больше, чем тому, из которого пришла.

Сжав ладонь в кулак, я прекратила поглощать Силу, в больших количествах от которой начинала кружиться голова, и тряхнула рукой, сбрасывая холодные капли.

Выпрямившись и огладив узкое платье на бедрах, я подняла правую руку и коснулась небольшого бархатного мешочка на длинном кожаном шнурке. Аккуратно сжала, проверяя, не потеряла ли ту вещь, за которую хотят снять с меня голову, и выдохнула, отмечая, что мешочек отнюдь не пуст.

Спрятав его в вырезе платья, я покинула двор гостеприимных хозяев и, стараясь не шуметь, прикрыла за собой калитку.

Мое небольшое преступление осталось незамеченным, если только не брать во внимание домашних птиц, что чинно выхаживали по соседнему участку и бросали на меня подозрительные взгляды.

Но за свои двадцать лет я еще ни разу не слышала истории, чтобы животное или птица сдало преступника, потому широко улыбнулась белым уткам и поспешила дальше по дороге.

Через эту немаленькую деревеньку проходил широкий тракт, а значит, тут должен быть по меньшей мере один постоялый двор или таверна. Осталось его только отыскать.

Вновь оправив подскакивающее на бедрах платье, я вытряхнула из балеток мелкие камушки и отправилась дальше по дороге, то и дело бросая взгляды на дома, тянущиеся вдоль тракта.

Миновав три перекрестка и удостоверившись, что боковые улочки слишком малы для того, чтобы на них построили постоялый двор, я дошла до небольшой, но аккуратной площади. В центре возвышалась деревянная статуя женщины, указывающей пальцем в небо, а дорога вокруг изваяния была настолько сильно разбита, что сомневаться не приходилось: в свободное время жители этой деревеньки собираются тут.

Кого изображала эта статуя, я не знала. Возможно, это был образ одной из богинь, которым поклонялись в отдаленных деревнях. Да что там! У каждой общины, у каждого сословия и у каждой гильдии было свое божество.

Так что о том, как зовут эту пышногрудую красавицу, которую искусный мастер создал из темного дерева, оставалось только догадываться.

Здания, находящиеся на площади, казались больше и дороже. А значит…

Криво усмехнувшись и поправив на плече ремень, я направилась в сторону двухэтажного светлого здания с темно-красной черепичной крышей. У стены с ноги на ногу переминалась запряжная в повозку гнедая кобыла и недобро на меня поглядывала, словно чуяла вора. Но откидывать полог с товаров посреди улицы было равно самоубийству, так же как и пытаться найти в куче товаров то, что может пригодиться в будущем.