Анна Михайлова – Волчий дар (страница 9)

На кухне он выпил успокоительного, пока Ольга накрывала сервировочный столик на колесиках. Помимо десерта и кофе, поставила тарелочку с сухофруктами и орешками. Ей сообщили, что Луна любит фундук и миндаль. Пока Михаил делал несколько звонков, Ольга покатила столик в кабинет.

Даша встала с диванчика, чтобы размять ноги. Из-за неудобной позы немного затекла шея, но в целом она была довольна – хорошо получилось поработать. Рисунки ей показались удачными, заказчик должен остаться доволен. Когда-то она была достаточно активным компьютерным геймером, поэтому персонажей для игр делала с особым удовольствием. Представляла, какие бы образы могли понравиться ей как игроку, и рисовала запоем, забывая обо всем.

В кабинет, после стука, вошла Ольга, закатывая столик со вкусностями. Запах кофе заполнил комнату, заставив девушку невольно сглотнуть слюну.

– Ольга, пахнет умопомрачительно. Вы – кудесница! И так здорово, что в доме оказался чизкейк. Я так его люблю. Спасибо! – девушка едва не светилась от счастья, вызвав невольную улыбку у Ольги. Непосредственность и открытость девушки подкупали. Невольно хотелось ее радовать, казалось от ее улыбки становится светлее в комнате. Ольга расставила тарелки, чашки и кофейник на журнальный столик, откуда Даша предусмотрительно убрала свои наброски и карандаши.

Вошел альфа и протянул ей сумку.

– Дашенька, привезли твои вещи. Я принес ноутбук, остальное – наверху. Если захочешь – сходи переоденься.

– Только сначала можно я кофе выпью? Чизкейк выглядит так соблазнительно, что я не смогу уйти, – девушка сделала такую умильную рожицу, что невольно вызвала смех и альфы, и Ольги.

– Можешь съесть все, я просто выпью кофе. На сладкое не претендую, – усмехнулся альфа, присаживаясь рядом с ней на диван. Ольга вышла, чтобы им не мешать. Женщина не могла нарадоваться, что альфа нашел пару. Наконец-то! Для любого двуликого это огромное счастье. Кроме того, мальчик вырос на ее глазах, и она любила его как родного.

Михаил, скинул пиджак и галстук, закатал рукава рубашки. Он расслаблено откинулся на диване и повернувшись в полоборота нежностью смотрел на девушку. Она, откровенно наслаждаясь сладким, увлеченно начала рассказывать ему о своей работе, размахивая ложкой. А он смотрел в ее сияющие глаза, улыбающийся рот, подвижное эмоциональное лицо и потрясенно понимал, что для него весь мир сузился до этой хрупкой человеческой девушки. Как же сделать так, чтобы она начала испытывать хотя бы десятую долю этого чувства?

Даша вдруг резко замолчала, уставившись на его кисть, расслабленно лежащую на колене.

– Что-то не так, маленькая? У меня руки грязные?

– А? Что? Нет, простите. Наверное, это глупо прозвучит, но я засмотрелась. У вас нестерпимо красивые пальцы. Не смейтесь только, но красивые мужские руки – мой личный фетиш. Такие потрясающе гармоничные, я вам как художник говорю.

Брови мужчины приподнялись вверх. А волк внутри радостно осклабился – самочке нравятся его лапы! Михаил удивленно посмотрел на свою руку.

– Никогда не смотрел на свои руки с художественной точки зрения. Руки как руки.

– Позволите? – девушка поставила блюдце с выпечкой на столик и протянула к нему руку. Разве он мог ей отказать в такой малости? «Я весь твой, маленькая. Безоговорочно и навсегда». Она взяла его ладонь обеими руками и начала внимательно рассматривать. А он млел от прикосновения ее нежных прохладных пальцев. Хотелось, чтобы она трогала его всего, хотелось ощутить ее пальцы на теле, коготки на плечах… Пришлось срочно брать себя в руки, фантазии могли увести очень далеко.

– У мужчин очень редко бывают красивые руки.

– До твоих пальчиков все равно далеко, – он осторожно погладил тонкие, длинные пальцы. Действительно – пальцы пианистки.

– Ой, ну неправда, – фыркнула девушка, – мои, конечно, не придется стыдливо прятать в чулан, но ваши просто скульптурно вылепленные. Обычно у мужчин не пальцы, а корни имбиря, с жуткими короткими культяпками ногтей под корень. Брр! – она засмеялась, а он замер, впитывая ее смех, ее прикосновения и стараясь не сожрать ее глазами.

Она прислонила их ладони друг другу.

– Удивительно, никогда таких крупных рук не видела. На фалангу длиннее моих, хотя я в детстве своих даже стеснялась. У подружек были крохотные ладошки, мои казались гулливерскими, – она тихонько засмеялась своим воспоминаниям. – Знаете, – она заговорила медленно, словно задумавшись, – я где-то читала, что человеку помимо еды, нужна пища для души. А душа питается красотой. Поэтому нужно смотреть на красивую природу или красивых людей, – она подняла на него глаза и нежно улыбнулась, – вами, действительно можно любоваться, как произведением искусства. Хотя, наверное, вам все девушки об этом говорят, – она смущенно опустила глаза и отпустив его ладонь, встала с дивана, – прошу меня простить, я пойду наверх, разберу свои вещи, – и стремительно вышла из кабинета.

Михаил был потрясен ее признанием и озадачен. Она так искренне и без грамма притворства им восхищалась, это было приятно. Но одновременно он не чувствовал от нее даже толики заинтересованности. А вот это порядком выбешивало. Альфа не привык к женскому равнодушию, обычно ему хватало легкого интереса во взгляде, чтобы любая женщина – волчица или человечка через минуту сидела у него на коленях, готовая к любым его прихотям. И тут – стена. Самая желанная для него женщина смотрит словно сквозь него, ничем не выделяя его среди остальных. Возможно, испытывая к нему чуть больше благодарности – но не больше.

Михаил решил, что придется несколько форсировать события. Во-первых, его терпение не безгранично, а во-вторых – пора срочно выходить из френд-зоны, иначе он застрянет в роли не то приятеля, не то доброго дядюшки. Никакой вариант кроме пары в его постели его не устраивал. Пора действовать. Он встал с дивана и пошел переодеться во что-то менее официозное. Почему бы не пригласить Дашу на свежий воздух?

Глава 5.

Девушка, красная, как помидор, ураганом влетела в свою комнату. Ну, как можно быть такой феерической дурой? Почему нельзя просто промолчать и не ляпать вслух все, что приходит в голову? Боооооже, как же стыдно! И ведь всегда считала себя рассудительной, умеющей вовремя прикусить язык… А тут – словно все мозги отказали разом. И как теперь Михаилу в глаза смотреть? Он будет считать ее глупой, восторженной идиоткой! И, как назло, ее ноутбук стался в кабинете. Если бы не это – можно было смалодушничать и остаться работать в своей комнате, но теперь придется тащиться вниз и усиленно делать вид что ничего не произошло. Наверно стоит извиниться? Хотя у Михаила точно хватит такта не напоминать о ее феерическом позоре. Этот замечательный мужчина слишком хорошо воспитан, чтобы, хоть словом, дать понять, как он шокирован ее идиотской выходкой.

Даша быстро разобрала свои скромные пожитки, переодела уже порядком надоевшие ей джинсы на спортивный костюм и со стыдом поплелась сдаваться в кабинет. Хотя нестерпимо хотелось забиться под кровать и исчезнуть для мира.

Глядя себе под ноги, она медленно спускалась по лестнице вниз, когда увидела у подножья Михаила. Невольно замерла, восхищенно рассматривая с ног до головы. Он был одет в свитер толстой вязки, потертые джинсы и черные грубые байкерские ботинки, с металлическими вставками и неимоверными застежками. Как ни удивительно, но такая одежда ему шла даже больше классических костюмов, при этом сейчас он выглядел моложе, опаснее, безбашеннее что ли. В треугольном вырезе свитера виднелись крепкие ключицы и такая соблазнительная впадинка между ними… Она словно просилась, чтобы к ней прикоснулись губами. Даша невольно покраснела от своих мыслей и с трудом перевела взгляд выше, чтобы избавиться от промелькнувшей картины собственных губ на гладкой коже. Его темно-каштановые волосы, обычно строго зачесанные, были слегка разлохмачены, как будто он переодевался впопыхах. Михаил задорно улыбнулся девушке обнажив ровные белые зубы:

– Ууууу, ты переоделась. А я хотел тебя пригласить пройтись на свежем воздухе…

Глаза девушки загорелись радостью:

– Две минуты! Я – пулей, – и метнулась назад, в комнату. Вместо спортивного костюма натянула джинсы, ярко-синий свитер, теплые носки (куда ж без них), подхватила шапку – и уже летела по ступенькам вниз. Так захотелось вырваться на воздух! Она не знала, разрешат ли вообще выходить из дому пока она «под подозрением», а тут подвернулась такая возможность.

Подскочила к мужчине:

– Я готова!

– Вот это скорость. Тебя можно в армию отправлять.

– В принципе – можно, – засмеялась девушка, – стреляю и бегаю я неплохо. Вот копаю правда – не ахти.

– Ты умеешь стрелять? Да ладно? Из чего?

– В основном – пистолеты. Винтовки – могу, но не люблю. Отдача, чтоб ее! Не оставляет моему цыплячьему плечу ни единого шанса, – девушка улыбалась ему и говорила ему об этом совершенно обыденно, словно для любой девушки это норма: после маникюра заехать на стрельбище.

– И кто же тебя такому научил?

– Необычно для девочки? Папа-милиционер, конечно. Я у них – поздний и единственный ребенок, вот папа и отрывался, – девушка снова тепло улыбалась своим воспоминаниям и казалось, воздух вокруг сиял от ее эмоций, – стрельба, спортивные секции, соревнования, тренировки. Я была слабым ребенком, поэтому, помимо всего прочего, мы с ним еще и бегали каждый день в парке по утрам. А ведь папе тогда за пятьдесят было… Ой, извините, пожалуйста, я опять вас заболтала!