Анна Михайлова – Княжий венец (страница 25)

- Тами, птичка моя. Я тут, с тобой, - поднес к ее глазам те самые четки яркие. В свете костра огоньки и отсветы по граням пляшут, отблескивают бусины металла меж ярких каменьев. Сначала смотрела на них будто мимо, словно не видела совсем. Затем сморгнула, прищурилась, вглядываться начала. Взгляд осмысленным становится, и видит Велеслав, как медленно исчезает тьма, уступая уже привычному фиалковому цвету. Кто бы рассказал – не поверил, а тут своими глазами увидал.

- Очнулась, - облегчение в голосе не скрыть.

Смотрит она задумчиво на него, потом все же губы трогает слабая улыбка. Глядит ровно, а будто в душу заглядывает.

- Вернулась. Дело не закончено.

- Поехали отсюда. Ты замерзла совсем.

- Нельзя. Помоги встать, - морщась от боли, ибо за грудиной обжигает холодом, Тамирис позволила поднять себя на ноги. Делая вид, что не заметила, как лежала в объятьях воина. Очень удобно и надежно, надо сказать.

Поднял Велеслав ее на ноги, но за плечи продолжил держать. Не отпускал, чувствовал, что едва на ногах стоит. Постояла пару мгновений, убедилась, что колени не дрожат и поковыляла к месту, куда тьму загнала. Нехотя отпустил, уж больно правильно она в его руках чувствовалась. Приложила девушка ладонь к земле, проверила – надежно все. После чего подошла к ближайшему телу.

- Зачем они тебе?

- Многое рассказать могут. Даже сейчас.

- Нешто подымать их будешь? – напрягся князь.

- Вот еще, - поморщилась валорка, - так посмотрю.

Были у нее подозрения. Пока вытаскивала сущность из тел, коротко посмотрела. Не до того было, нельзя концентрацию терять. Зато сейчас, по остаточному следу в телах можно было многое понять. Это ж как отпечаток ноги в глине. Ясно будет многое.

Расправила ладонь над лежащим телом. Ее Тьма брезгливо дернула щупальцами. Набралась от хозяйки высокомерия и теперь свысока смотрела на тех, кто уже к живым не относился. В ответе мы за тех, кого приручаем. Даже если неживое оно, а все равно норовит с нас пример брать.

Отбросив брезгливость, с академическим интересом вглядывалось в остаточные следы внутри тел. Изучить надо было как можно скорее, ибо без сущности внутри, разлагаться тела начнут быстрее обычного. Смерть особенно стремительно прибирает к рукам тех, кто долго от нее бегал. Изучала Тамирис, всматривалась – и ох, как не нравилось ей то, что она видела. Может ошиблась? Подошла ко второму, судя по добротной одежде – тело когда-то было купцом, в отличие от предыдущего простолюдина с грязными волосами «под горшок». Увы и ах, не могло быть сомнений. Совершенно не нравилось ей то, что она видела. Вот только как не отворачивайся от правды, она от этого не изменится. Лучше сразу посмотреть ей в глаза и готовиться к неизбежному.

- Все, - она со вздохом поднялась на ноги, - то, что нужно, я увидела. Сожжем и поедем отсюда.

- Много их, долго гореть будут.

- Не долго. Я помогу. Относи и клади прямо в костер.

Не стал Велеслав спорить. И уговаривать, чтоб побереглась – тоже не стал. Хотя, видят Боги, ой, как хотелось. Но мешать мастеру дела пустыми советами – глупо и не к месту.

Едва только швырял он мертвяка в костер, как девушка из маленького мешочка сыпала щепоть порошка неизвестного. И так с каждым. А их девятеро князь насчитал. После приказала отойти подальше и вновь руки в сторону развела. Смотрел он на фигурку, что взмахом рук костер подняла выше роста человеческого и немел в который раз от изумления. Необычным стал костер, будто выцвел – бело-черным, но яростным. А диво в том, что еще и жара от него не чувствовалось совсем. Вмиг охватило странное пламя тела, проглотило будто чудище голодное. Ни гула от него, ни запахов горелого. Пара минут и исчезло странное пламя, возвратились привычные, красно-оранжевые языки. А тел нет, лишь уголья. Потанцевало на них, осело, словно не по вкусу пришлось. Потухли уголья, подернулись седым пеплом. Кончено. Только мрак кругом, да звезды яркие над головой. Второй костер следом погас, будто из него силы выпили.

- Все, воин. Теперь можем ехать.

- Погодь, дай хоть факел разжечь. Ни зги ж не видно.

- Не утруждайся, - девушка раскрыла ладонь и на ней засветился белый шар размером с яблоко. Хорошо так вокруг светил, ажно каждую былинку под ногами видно.

- Ты бы сама не утруждалась, - проворчал князь, косясь на удивительную девушку. Может она еще и летать умеет?

- Это для меня не трудно.

Довел он ее до привязанных к дереву лошадей. Мирно те стояли, даже ушами не прядали. Щелкнула валорка пальцами и вмиг забеспокоились, зафыркали.

- А это почему?

- Уши я им заклятьем закрыла. Чтоб не пугались понапрасну.

Неопределенно он хмыкнул, чтоб в который раз удивление придержать.

- Я тут давеча видал место хорошее для ночевки, - думал долго уговаривать придется – ан нет, сразу согласилась.

- Веди.

Не стали верхом садиться, недалече примеченное место было. Удивительным лес казался в странном белом свечении ее шара. Все кругом другое, словно спустились куда-то в потустороннее. «А с ней и не боязно будет спуститься», - мелькнула мысль. Уважение в душе просыпалось, от умений ее и бесстрашия, с которым работу свою делала.

Глава 19.

Тишина вокруг стояла, только лошади фыркали, и хвоя под ногами поскрипывала. Лес тихонько шуршал, копошением своей жизни благодарил за избавления от чуждого ему зла. А сколько еще этих мертвяков на Болотах-то? Хватит ли умений, а главное – сил у девчонки?

Опасался Велеслав, что не найдет дорогу, заплутает, ан нет. Вывел ровнехонько в прогалинку, что вокруг елями закрыта. А пень на боку раскинул лохматые корни – так и вовсе нечто навроде шатра. Хорошее место.

- Я лошадьми займусь, а ты еды нам приготовь.

- Нет, наоборот давай.

- Как это? Кашеварить – женская работа.

- Что значит – женская? Еду что – причинным местом варят? – взвилась девушка.

- Ты это про что?? – оторопел мужчина.

- Про то, что все, что вы «женским» называете, делается такими же, как у вас, руками. Они у всех одинаковые. Сам и готовь! – ух как гневно глазищами сверкает.

Рассмеялся Велеслав, но спор не прекратил.

- Так исстари повелось, что такого-то?

- Единственная женская работа, которую вы сделать не сможете – это детей рожать. Остальное взаимозаменяемо!

- Ты чего так завелась-то? Подумаешь – еду состряпать.

Вот уже не думал, что рассердится валорка из-за такой банальщины. Право слово – кругом непонятная. Там, где у всех ровно, она брыкаться начинает, будто лошадь дикая.

Девушка насупилась, смотрела исподлобья. Сама понимала, что глупо сейчас ругаться, но как по-другому? Не любила признаваться в слабостях.

- Не умею я готовить, - буркнула наконец, носком сапога ковырнув землю.

- Как это? - вытаращил глаза князь, - служанка и готовить не умеет?

- Не научили. А во дворце было кому готовить, - надулась Тамирис от его смеха. А у него от сердца отлегло. Хоть что-то она не умеет! Пусть странное, но человеческое. А то еще чутка – и шарахаться от нее начнет, больно опасные умения у красавицы.

- Ладно, не серчай, птичка. Давай вместе. Я кое-чему в походах научился. И из топора кашу варили.

- Как это? – настала ее очередь глаза таращить.

- Погодь, расскажу.

Вместе они споро расседлали лошадей. Велеслав только дал ей придержать животных за узду, остальное – сам. Не седла же ей самой таскать? Хотя для урока и стоило предложить, чтоб перестала девка чудная работы женской чураться. Поклажу с лошадей снял, достал котелок и крупы. Над весело разгорающимся костерком повесил нехитрую посудину и наскоро объяснил, как кашу с вяленым мясом варить. А ведь и правда не умела. Водой из фляги крупу мыла, так едва не половину потеряла. После так и вовсе с удивлением слушала про готовку, по-птичьи голову набок склоняя. Глазами колдовскими хлопала. Будоражила.

Нарубил Велеслав ельника пушистого, сделал наперво ей лежанку, одеялами укрыл. Не на сырой же землице спать? На ее настороженный взгляд улыбнулся про себя – хорохорится, а все одно опасается девка один на один с мужчиной ночь коротать. Демонстративно с другой стороны костра соорудил себе спальное место. Чтоб расслабила наконец сжатые кулачки и в глазах испуг прошел.

Костерок весело потрескивал, каша вкусно булькала в котелке, вызывая жалобное бурчание желудка. Хотелось зачерпнуть еще полусырого, но уже так аппетитно пахнущего и проглотить, обжигая рот и обманывая нутро. Но – терпел. Девушка уютно куталась в плащ, задумчиво глядя на язычки пламени. Села ближе к огню, отогреваясь. Даже ладони протянула, с удовольствием впитывая тепло. Как же она ненавидела холод!

- Может расскажешь о чем задумалась? – мужчина осторожно помешивал густое варево. Вот-вот готово будет, накормит наконец ее как следует. Видно же – совсем без сил девка. Хоть и ворожея, но у всякой силы предел есть.

- Про того, кто поднял «неспящих», - пальцы задумчиво затеребили крошечную сережку в ухе. Отсветы костра танцевали в глазах, придавая еще более нереальный вид. Хотя куда уж более – после сегодняшнего-то!

- И что про него скажешь?

- Для подъема мертвых сила нужна. Немалая. Но поднять – полбеды, удержать в этом состоянии намного сложнее. Нужно либо постоянно поддерживать в них жизнь, вливая свои силы. Либо применить кровь.

- Как?

- Лучше всего добровольно. По-доброму всегда отдается больше, чем силком. Вот только у простых людей кровь не подходит, мало от нее толку.