Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие (СИ) (страница 34)

— Помогите, пожалуйста, одеться и проводите меня к отцу, — попросила я её, не тратя времени на знакомство.

Слава богам, об одежде для меня позаботились: я нашла в шкафу несколько своих платьев, тех, что привезла сама из Ордона и что хранились в доме у бабушки. Это хорошо: значит, бабушку поставили в известность, что я жива.

Женщина удивилась. Уточнила:

— К его сиятельству?

— Да.

Вот как, слуги даже не знают, что у него есть дочь. Впрочем, узнаю его привычную скрытность.

Мужские голоса я услышала, входя в гостиную. Сразу узнала дин Койоху и невольно передёрнулась. Он обманул меня. Обманом, насильно похитил, вернул сюда. Хотя нет, это называется «спас». Похитил меня как раз Сейдж.

Второй голос принадлежал отцу: густой, спокойный, привычный.

Завидев меня, оба замолчали. Отец сразу встал и пошёл мне навстречу, протягивая руки. Дин Койоха тоже вскочил, но остался рядом с креслом, молча наблюдая, как мы обнялись.

Отец бережно отвёл меня к маленькому диванчику, проследил, чтобы я удобно устроилась, позвонил прислуге, велел принести чашку для меня и наконец занял своё кресло. Вышло так, что я оказалась в середине: прямо передо мной стоял чайный столик, наискосок слева — кресло дин Койохи, а по правую руку — отцовское. Дин Койоха и отец пили чай и бренди, судя по тому, что на столике выстроились и чайный сервиз, и два приземистых толстостенных бокала, на пару пальцев наполненных коричневой жидкостью, вместе с недавно откупоренной бутылкой.

Всё это слишком явно свидетельствовало о том, что отец и дин Койоха довольно близко знакомы. Настолько, чтобы без церемоний пить вместе.

Я невольно передёрнула плечами. Интересно, сколько лет они знают друг друга? Дин Койоха сблизился с дин Ланнвертом, потому что работал на отца, или всё же сначала сблизился, а потом решил, что ему не по дороге с одержимым? Впрочем, любой вариант казался мне неприглядным.

— Ты знал, что он похитил меня? — спросила я у отца. Не спросила даже, сказала почти с утвердительной интонацией. — Поэтому не стал разыскивать белошвейку, верно?

Отец кивнул.

— Не сразу, но уже буквально через пару дней. Дело в том, что… — он посмотрел на дин Койоху. — Будет лучше, если объяснишь ты.

— Дело в том, что я работал на вашего отца с самого начала, нейди Тинна, — голос дин Койохи звучал тихо и почтительно, но почему-то всё равно вызвал во мне неприязнь. — Но я не сразу понял, что вы его дочь. Только когда доложил его сиятельству, что в поместье появилась девушка, и описал её.

— Я знал, что готовится моё похищение, — сокрушённо сказал отец. — Но не ожидал, что они найдут меня так скоро и смогут проследить до дома твоей бабушки. Совершил большую ошибку, подставил вас. Прости.

Я ничего не ответила. Кивком поблагодарила служанку, с поклоном подавшую мне чай. Пригубила, но горячая жидкость показалась совершенно безвкусной.

Отец знал. Знал, но не дал знать мне, ничем не успокоил.

И дин Койоха. Чего стоило хотя бы намекнуть, что я не одна?

— Простите, нейди Тинна, — дин Койоха словно угадал мои мысли, — я боялся выдать себя. Сейдж умеет… убеждать. И я боялся, вы не сохраните тайну. Мы потратили на подготовку два года. Я не мог позволить себе поставить всё под угрозу.

Я неопределённо качнула головой. Вспомнила подземелье и решётку. И огненную боль метки.

Может быть, дин Койоха и был прав. Но… но почему-то мне хотелось кричать и бить кулаками о стены. Всё это было невыносимо.

— Интриги, планы… — я усмехнулась, удерживая маску ледяного спокойствия. — Узнаю своего отца.

— Тинна, — он накрыл большой тёплой ладонью мою. — Я виноват перед тобой. Именно я, не Ард. Вся ответственность на мне. Ты просто не понимаешь, сколько усилий… как долго я охотился за ним.

Охотился за ним. Я уже слышала похожую фразу. И даже знаю от кого — от Сейджа.

Два упрямца, решивших поиграть в шахматы человеческими судьбами. Пешкой больше, пешкой меньше — какая разница.

— Так долго, что пожертвовать собственной дочерью — небольшая потеря? — злые слёзы навернулись на глаза, когда я взглянула в лицо отца.

— Тинна, — в глазах его промелькнула боль. — Не говори так, прошу тебя. Ард присматривал за тобой. По мере возможностей.

— К сожалению, я немногим смог быть вам полезным, — вставил дин Койоха.

Я повернулась в его сторону:

— Почему вы не дали мне сбежать сразу же? Ведь я права, и метка на вас не действовала? Вы сразу могли бы снять её с меня!

— Я не мог. Сейдж неминуемо заподозрил бы меня. Мне самому пришлось бы бежать. А это значит, пришлось бы поставить весь план под угрозу, пожертвовать приготовлениями двух лет. Я собирался вывести вас, как только удастся обезвредить Сейджа. Очень удачно вышло, что появился ваш жених.

— Очень удачно?! Боги, да он погиб! — «по вашей вине», хотела я сказать, но замолчала. Не дин Койоха в этом виноват. Я — прежде всего.

— Мне очень жаль… — он опустил глаза. — Сейдж не должен был прийти в себя, я не понимаю, что стряслось. Видимо, мы недооценили его жизненные силы.

— Вы недооценили, — эхом повторила я. — То есть за этим и впрямь стояли вы? Отец! — я перевела взгляд на него. — Это ты проклял дин Ланнверта?

Я молилась, чтобы он сказал «нет». Но боги не пожелали услышать.

— Это были мы оба, — ответил дин Койоха с нотками торжества в голосе.

— Работа всей моей жизни, — с похожей гордостью объявил отец. — Я подготовил заклинание, а Ард отвёз его и установил.

— Оно сработало на отпечаток ауры Сейджа, когда ни одного из нас не было рядом. Превосходное алиби. Ваш отец настоящий гений, нейди Тинна. Это потрясающее изобретение — использование тёмных чар без прямого взаимодействия с ними. Вы только подумайте, сколько это открывает возможностей.

— Это перевернёт мир, — поддакнул отец. Его глаза блестели. — Больше тёмная магия не станет проклятием и ярмом для мага, осмелившегося соприкоснуться с ней. Всё можно делать без риска.

Они с дин Койохой говорили наперебой, и оба, вне всяких сомнений, были в восторге. А я слушала их и приходила в ужас. Если раньше тёмная магия была строго запрещена для изучения, изучать можно было только защиту от неё, то сейчас то, что придумал отец — открывало доступ к ней для кого угодно. Больше не было опасности стать жертвой демона, как… как Сейдж.

— Но отец… разве так можно? Страх — единственное, что сдерживало людей от сближения с тёмной магией. Она губительна, ты же сам тысячу раз говорил.

Отец посмотрел со снисхождением:

— Ты девушка, Тинна, ты не понимаешь. Это нормально. Вы природой предназначены для того, чтобы хранить домашний очаг. Неудивительно, что мысли о подобном приводят тебя в замешательство. Но прогресс нельзя остановить. Рано или поздно, но кто-нибудь сделал бы это открытие. И я горжусь тем, что стал первым.

Боги. Мой отец тоже сумасшедший. Но он помешался не под влиянием демонов, а просто сам по себе. Из-за науки.

И это он пытался убить Сейджа. Пытался — и почти преуспел. Если бы не я. Какая ирония.

Я накрыла руками лицо. Ожесточённо провела ногтями по коже, оставляя следы. Боль помогала прийти в себя. Становилась маячком в бушующем море растерянности и непонимания.

Пока дин Ланнверт охотился за отцом, в его собственном доме, среди его друзей всё время находился предатель. Все его действия отслеживались, планы вскрывались, защита тщательно исследовалась.

Удивительно, как при этом ему ещё удалось загнать отца в угол. Наверное, только потому, что внутренне Сейдж не доверял до конца никому. И поступал правильно. Это хуже Гнеса, это предательство, это удар в самое сердце — низкий, подлый, неожиданный удар.

— Как вы могли, — обратилась я к дин Койохе. Голос дрожал. — Как вы могли так поступить с ним. Я думала, вы его друг…

— Тинна? — растерянно позвал меня отец. — Что ты такое говоришь. Ард делал всё по моему приказанию. Этот наглый щенок Ланнверт должен был умереть. Это было необходимо для твоего спасения, прежде всего.

— Она попала под влияние демонского притяжения, — вполголоса пояснил дин Койоха. На меня он смотрел с лёгким сожалением и тем не менее прямо, ничуть не стыдясь того, что сделал.

— Этот омерте посмел коснуться тебя… — отец стремительно побагровел, я даже испугалась, что у него случится апоплексический удар. — Ард! Ведь я же просил тебя защитить её! — он вскочил и широким шагом заходил по гостиной, то и дело запуская руки в волосы и остервенело вырывая их. — Я убью его! Я сам, этими руками, самолично убью его!

— Отец! — я тоже вскочила. — Опомнись! Что он тебе вообще сделал? За что ты травишь его?

— Я травлю? — он кинул на меня изумлённый взгляд. — Это я его травлю? Он уже который год сидит у меня в печёнках, жалею, что не уничтожил его вместе с папашей! Семя от семени! Но ничего, уже скоро отправится в бездну, туда им обоим и дорога!

— О боги… отец… Неужели ты и правда убил его родителей?

— Родителей? — хмуро переспросил отец. — Я убил его папашу, да. Но тут он сам виноват. Не подставился бы — был бы жив. А мать… ни слова больше об этом. Но как же я жалею, что не пришиб ещё в детстве этого щенка! Кто знал, что из него вырастет… это… эта тварь из бездны! Низкий, вероломный, подлый… — его трясло от гнева и ненависти.

Я без сил опустилась в кресло. Примирить их? Какая глупая мысль, не иначе боги отвернулись от меня в тот миг, когда она пришла мне в голову. Всё кружилось перед глазами. Отец и впрямь убил отца Сейджа. И ненавидит его. И…