Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие. Книга вторая (СИ) (страница 24)

«Я тебя люблю. Но я должна поговорить с отцом. Не ищи».

Я рухнул в кресло, сжимая пальцами виски. Внутри полыхнуло желание убивать.

Во имя Райаса, какая же идиотка! Отправилась прямо в пекло бездны, да ещё и с ребёнком! Ведь я же человеческим языком ей объяснил, что её отец – мой враг, что ей нужно выбрать раз и навсегда. И что её саму ищут из-за связи со мной, что из замка не хотел отпускать не по своей прихоти – этого она тоже не понимает.

В следующий миг я был уже на ногах, а ещё через миг в груди возникло странное сосущее чувство, ощущение, как будто кто-то зовёт меня, и в воздухе возник жаркий круг, в котором появилось мутное тёмное изображение.

Тинна

Сейдж меня не слышал. Принял решение и, как обычно, не собирался поставить меня о нём в известность. Он даже не послушал, когда я просила его остановиться, не делать того, о чём мы оба потом пожалели бы, словно задался целью доказать мне, что всё в порядке, что ничего не произошло. Он походил на помешанного, которого одолевает единственная навязчивая идея: если делать вид, что всё по-старому, всё действительно будет по-старому.

Но уже ничего не могло быть по-старому.

Я всё же поддалась его натиску. Воспротивиться было невозможно, он взял бы меня силой, это читалось в его глазах, в упрямой линии подбородка, в жёстких, резких движениях.

И да, мне было хорошо… но даже обнимая его во время нашей близости, я отмечала то, что раньше сознание игнорировало. Его глаза и правда походили на глаза моего отца. Да и вообще – взгляд, мимика, манера усмехаться.

Теперь я смотрела на него и ужасалась, как могла быть настолько слепа. Видимо, бабушка была права, и всем остальным во внешности он был обязан матери, так что даже его отец… муж его матери – не понял, что это не его сын? Или, может быть, понял? Понял и нарочно настраивал Сейджа против моего отца, убеждал, что именно он виновен в смерти его матери, не упускал момента, чтобы напомнить о мести.

Эта мысль обливала мои внутренности ледяным холодом. Бедный маленький Сейдж, брошенный матерью, которая не вынесла разлуки с любимым, использованный тем, кого считал отцом. Грубо лишённый прошлой жизни моим отцом, который, в свою очередь, считал его сыном соперника. И ведь до сих пор считает! Ненавидит, хочет уничтожить.

Теперь их вражда вызывала во мне отчаяние. Как же так можно, чтобы из-за чужих ошибок и замыслов отец и сын вынуждены противостоять, желать сжить друг друга со свету?

Я обязана рассказать всё отцу.

А ещё… я обязана была уйти от Сейджа. Нам нельзя оставаться вместе. Он мог говорить что угодно, но я была уверена: его мать не сошла с ума и не ошибалась. Мой отец и впрямь был и его отцом.

Что за жестокая шутка судьбы? Как можно было среди многих миллионов людей найти и влюбиться в того человека, с которым нас связывают узы кровного родства? Или недаром говорят, что женщины ищут тех мужчин, которые похожи на их отцов? Только в моём случае это оказалось далеко не только сходство характеров – непримиримых, упрямых характеров.

Не желая отказываться от сказки, что я нарисовала себе – о нашей с Сейджем семье, младших братьях и сёстрах для Алайны, тихой спокойной жизни вдали от бурных перемен – я даже позволила себе помечтать: а вдруг я не дочь своего отца. Но эта мысль, едва мелькнув, тут же растаяла: ведь он же сам обучал меня ритуалу связи по крови! Если бы я была не дочь ему, он узнал бы это первым – и ни за что не сделал бы меня своей наследницей, не стал бы болеть сердцем, беспокоиться и хлопотать.

Но поговорить с ним мне нужно было. Раскрыть глаза на грех, который он чуть было не совершил – убийство собственного сына. И скрыться, сбежать в Ордон, в Амань, где ждёт верная Нергия. Где Сейдж нас не найдёт.

Как же это непросто – так желать быть с тем, с кем быть вместе невозможно.

И не оставлял страх за дочь. Точно ли она нормальная? Она ведь до сих пор не говорит, не сидит сама, зубки ещё не начали резаться. Вдруг она запаздывает в развитии, потому что у нас с Сейджем есть общая кровь?

После того как мы вернулись, я постоянно кидалась в слёзы. То ли потому, что тревога за Алайну сжимала сердце раскалёнными клещами, то ли потому, что моя картинка-мечта рассыпалась вдребезги, мне никогда не суждено быть вместе с Сейджем, стать его женой – я и сама не понимала. Конечно, сейчас, когда никто не знает, что мы родственники, когда у нас разные фамилии – может быть, мы и могли бы пожениться, формально, конечно же. А дети? Я хотела от него ещё детей. А теперь мне было страшно. За них, ещё не родившихся, но уже намечтанных, за него, за себя, за нашу дочь. Я не понимала, о чём он думает, и от этого делалось ещё страшнее.

Выбраться из замка оказалось на удивление просто. Я всего лишь с уверенным видом велела запрячь карету, дескать, хочу отправиться за покупками. Готовилась, что придётся лгать и настаивать, но мой приказ приняли как должное, и, не успела я оглянуться, как мы втроём уже сидели на кожаных сидениях, а карета тряслась по булыжной мостовой.

Фесса ахала и охала, испуганно осматривалась, словно опасаясь увидеть в каждом углу существ из бездны. Алайна играла с тряпичной куколкой, которую я сшила ей на досуге. А у меня слёзы наворачивались на глаза, когда я думала о кроватке, оставленной в детской замка, об опустевшей комнате, о чувствах Сейджа, когда он увидит, что нас нет.

Я надеялась, что оставленная записка уменьшит его гнев, но всё равно боялась. В минуты ярости он не владеет собой, может поддаться влиянию Фараиту. А мне действительно нужно было поговорить с отцом, прежде чем скрыться. Я настолько осмелела, что на полпути велела кучеру ехать прямиком в замок графа Рейборна.

Как ни странно, он не возразил и даже не удивился, молча кивнул и направил лошадей в нужную сторону.

Подъезжая к замку отца, я почувствовала, как сильнее забилось сердце. Ещё немного, и я снова увижу отца. Мы так и не поговорили с ним после покушения в королевском дворце, хотя он, кажется, наконец смягчился в своём отношении к Алайне. К Алайне, боги… к своей внучке с обеих сторон.

– Нейди Тинна, – удивился стоявший на часах охранник у ворот замка. – Проезжайте, я сейчас доложу, – на его лице мелькнуло непонятное выражение, но он ничего не сказал, и я просто улыбнулась ему:

– Спасибо, Урт.

Ворота раскрылись, охранник приложил руку к фуражке, наша карета медленно двинулась внутрь. Через три минуты мы подъехали к парадному входу. Двери уже были распахнуты, и незнакомый лакей придержал створку кареты, пока мы выбирались.

– Фесса, возьми малышку и иди за слугой.

Второго лакея из встречающих я помнила, поманила его и попросила отвести Фессу в малую гостиную в бывших моих покоях. А сама обернулась к новичку:

– Отец у себя? В кабинете?

– Предполагаю, что да, – лакей отвесил щёгольский поклон и двинулся было вперёд, явно намереваясь показать мне путь. Но вдруг обернулся и добавил: – Думаю, его сиятельство там не одни… вы всё равно желаете посетить его немедленно?

– Кто там?

– К сожалению, мне неизвестно имя благородного нейда, – лакей чуть поклонился.

Новость меня обескуражила. Почему-то я не думала, что отец занят. Что ж, ладно.

– Пожалуй, я подожду, пока его гость не уедет, – я хотела было свернуть и направиться в сторону своих покоев, но лакей вдруг осторожно коснулся моего локтя.

Я остолбенела от такого нарушения правил приличия. Уставилась в лицо лакею, но оно было невозмутимо. Не только новичок, но и провинциал? Возможно, но касаться хозяйской дочери? Неслыханно. Впрочем, он тут же убрал руку.

– Боюсь, вам придётся ждать слишком долго, – сказал как ни в чём не бывало.

Я застыла, меряя его непонимающим взглядом. Что происходит? То Урт на воротах смотрит так, будто хочет что-то сказать и не может, то вот этот странный лакей и его многозначительные фразы.

– В таком случае я передумала, – я выпрямилась, хотя и так держала спину прямо. – Идёмте в кабинет.

Я отпустила лакея, подойдя к огромной дубовой двери. Сама постучала и, дождавшись невнятного возгласа, осторожно толкнула створку.

– Прошу прощения… – слова застыли на губах.

Вместо отца за его огромным письменным столом из красного дуба сидел темноволосый мужчина. Обнаружить его здесь было настолько для меня неожиданно, что я не сразу его узнала. Но вот свет лизнул гладко зачёсанные тёмно-русые волосы, в зелёных глазах блеснули огоньки, он поднялся и расплылся в радостной улыбке:

– Нейди Тинна! На ловца и зверь бежит!

Я повернулась, кинулась в коридор, но попала в сильные руки никуда не ушедшего лакея. Он резко схватил меня, удерживая на месте, пока из кабинета выходил граф Нейсон. Я прошипела в невозмутимое лицо лакея:

– Вы знали! Вы нарочно привели меня сюда!

– Не понимаю, о чём вы, – ответил тот как ни в чём не бывало – но в голосе проскользнула насмешка.

– Эвард, давай её сюда, – Нейсон отступил и придержал дверь, пока лакей заводил меня внутрь. – У вас очень толковый лакей, вот этот вот Эвард. Я сделал его личным помощником и пока не жалею, знаете ли.

– Где отец?!

– Да вот же он, – Нейсон махнул в сторону окна.

И правда, в кресле у зашторенного окна, в полумраке, опустив руки на колени, с потухшим взглядом сидел мой отец. Его всегда подтянутая фигура сейчас, из-за темноты, показалась как будто немного расплывшейся, осевшей. И, что самое странное, он не проявил никаких эмоций при виде меня.