Анна Мичи – Чародейка Его светлости (страница 9)
— Ты что, хочешь тир обнести? — спросил в этот момент парень. Голос его был вполне спокойным, хотя только что он поливал Лина матом. — Совсем с катушек слетел? Тут камеры везде, тупка.
Я уже встала и собиралась отдать верёвку Лину, но при звуке этих слов похолодела. Оглянулась в поисках камер. И правда, в углу висел кругленький чёрный приборчик.
Неужели Лин и правда задумал ограбить тир? Зачем? Во что он впутался?
Его пистолет, те невозможные по моим меркам деньги... теперь вот попытка ограбления. Неужели мой Лин — преступник? Нет, не верю. Но его могли обмануть. Он сам не понимает, что делает и какое наказание за это полагается.
— Привяжи его, — резко сказал Лин. Он держал своего друга на мушке и не смотрел на меня. — Крепче.
Я бросила верёвку на пол между нами, и она свернулась, как мёртвая змея.
— Нет!
Он же не будет заставлять меня. Да и не сможет одновременно угрожать другу и привязывать его. А тот замолк, только переводил взгляд с Лина на меня и обратно.
Мне ведь достаточно лишь сказать, что пистолет не заряжён. Парень кинется на Лина или просто нажмёт вызов полиции, ведь где-то есть эта секретная кнопка. Приедет наряд, и всё будет кончено.
— Ирри. Ты обещала верить мне.
Я вздрогнула, как будто меня хлестнули.
«Мне нужно, чтобы ты полностью мне доверяла».
Когда я соглашалась, я не думала, что Лин затеет что-то настолько дикое. Мне вдруг показалось, что я совсем его не знаю. Что он делал, с кем связался за эти четыре года?
Камера в углу исправно мигала красным огонёчком. На записи всё будет видно: и как Лин достал оружие, и как приказывал мне связать лохматого, и как я повиновалась. Вооружённое ограбление — или как там это квалифицируется? А с другой стороны — если я пойду с Лином, куда бы он ни собирался меня увести, может быть, полиция не сразу нас найдёт. Наверняка у Лина есть какой-то план, а со временем я, может быть, сумею убедить его вернуться в нормальную жизнь.
И самое главное.
Кроме Лина, у меня никого больше нет. Может, он и влез в криминал, ступил на плохую дорожку. Но разве я могу из-за этого от него отрекаться?
— Прости, пожалуйста, — шепнула я лохматому парню, подбирая верёвку.
Тот мотнул головой, но под взглядом Лина послушно подал руки, чтобы я могла их связать.
— Да пошла ты! Вместе со своим подельником сидеть будете. А я ещё подумал, ты нормальная, — с горечью бросил он.
— Заткнись, — приказал ему Лин. Его глаза горели мрачным блеском. — Да, я паршиво поступил с тобой, не по чести. Но мне необходимо то, что хранится здесь. Я в ответе за свой народ. А для вас всё это — игрушка, забава сытых жирных горожан. Но я сделаю всё для того, чтобы тебя ни в чём не обвинили. Даю слово.
Лохматый оторопел, да и я на миг остановила движения. Свой народ? Мне представились длинные грузовики с оружием, нелегально пробирающиеся по горным перевалам. И Лин, с гордостью сдёргивающий покрывало с уложенных рядами винтовок, когда груз прибывает на место. А вокруг бородатые горцы, выглядевшие в моём воображении точь-в-точь как исламские боевики.
Лин убрал пистолет, подошёл и проверил, хорошо ли я затянула узлы. Видимо, не очень, потому что он усмехнулся и сноровисто перевязал в нескольких местах. Удовлетворённо кивнул.
В следующие пару десятков минут он ходил куда-то и приносил оружие и патроны. Укладывал на полу. Он не просил меня помочь, и я молча сидела на краешке дивана. В голове плясали страшные картинки: война, окопы, парни в камуфляже. Лежащий в пыли Лин с мёртвыми глазами и кровавой дыркой от пули во лбу
Наконец он принёс последнюю партию, вытер выступивший на лбу пот и устало улыбнулся мне:
— Скоро будем дома, — в голосе слышалось облегчение. — Потерпи.
Он зашёл за стойку администратора, но почти сразу вышел.
— Я вызвал ваших вояк, — сообщил он лохматому парню. — Через пятнадцать минут они будут здесь.
— Ты сам вызвал охрану?! — тот обмяк в верёвках. — Ты больной? На фига?
— Я же сказал, что тебя ни в чём не обвинят. А теперь — прощай.
При этих словах парень напрягся, его взгляд опустился на карман куртки Лина, где исчез пистолет. Я тоже невольно испугалась этого «прощай». Не может быть, Лин не посмеет убить человека!
Но Лин лишь сорвал с шеи янтарный амулет и с силой грохнул его о пол. Вспышка ослепила меня, а шипение и нечто вроде звуковой волны, прошившей насквозь, заставили вскрикнуть. Привязанный парень ругался в голос, с каждой фразой повышая тон.
Распахнув глаза, я увидела посреди помещения мерцающее облако. Оно переливалось тысячами цветов, жужжало, колыхалось, простреливало искрами. Снизу стелился сизый дым, как в ночных клубах.
Дымовая шашка? Я никогда не видела их в реальности, поэтому могла только догадываться. Но в фильмах они выглядели как-то по-другому...
Под аккомпанемент непрерывно лившегося яростного мата Лин кидал оружие в центр облака. Странно, но, попадая в облако, винтовки и пистолеты словно исчезали, не было слышно ни удара об пол, ни лязганья, ничего. Зато через какое-то время мне послышалось, что из облака доносятся мужские голоса. Я помотала головой.
Какой-то триллер. У меня галлюцинации от перенапряжения. Слишком много всего случилось сегодня, мозг просто не успевает обрабатывать информацию.
— Ирри! Иди в ворота!
Ворота? Я не поняла, бросила на Лина ошеломлённый взгляд. Тогда он метнулся ко мне и схватил за руку, заставляя встать.
— Туда, — он указывал на сверкающее облако. — Ты сказала, что пойдёшь со мной.
Глаза Лина пылали, грудь ходила ходуном, второе украшение, с драконом, светилось красным сквозь одежду. Я зажмурилась, снова помотала головой. Облако гудело, рассыпая искры, всё сильнее и гуще с каждым мигом. Идти? Туда?
Лохматый парень вопил уже что-то нечленораздельное.
Но я кивнула. Лин, хоть и был явно на взводе, расплылся в короткой улыбке — такой родной, что у меня ёкнуло сердце. Подвёл меня прямо к облаку и обнял сзади за плечи:
— Закрой глаза.
Я закрыла, почувствовала, как он обхватил меня — крепко-крепко, а потом мы то ли прыгнули, то ли свалились вперёд.
У меня зашумело в ушах, на миг показалось, что мы летим сквозь бездну. Но я не успела даже вскрикнуть, как упала на что-то мягкое, и пространство взорвалось слаженным хором мужских глоток.
Это явно был какой-то приветственный вопль, хоть я и не поняла ни слова. Открыла глаза — и не поверила им, увидев, что нахожусь где-то в месте совершенно другом, нежели минуту назад. Здесь было темно, лишь тусклый свет сиял откуда-то снизу. Я лежала на мягких шкурах, пахнущих кожей и шерстью, а вокруг стояли мужчины. Взгляд пробежал по их лицам, и я ужаснулась: они все были как один, словно братья Лина, черноволосые и синеглазые.
— Кто это, твоя
Через секунду я поняла две вещи: то, что спрашивают не по-русски, и то, что язык мне знаком. Этот вопрос я часто слышала от Лина в его первые месяцы у нас. «Что это» и «кто это» — по десять раз на дню.
— Нет, — резко ответил Лин. Добавил ещё одну заковыристую фразу, в которой я не поняла ни слова. Помог мне встать и накинул на плечи что-то тяжёлое и тёплое, так как меня начала бить дрожь.
Парни вокруг вдруг слаженно выдохнули: «Ха-а» — и опустились на одно колено. А Лин кивнул и снова обнял меня одной рукой.
— Смотри — это мой отряд, — сказал он мне по-русски. В его голосе слышалась гордость. — Мои Ястребы.
Ястребы... «Мой народ», загадочное облако... портал? В иной мир?
Мир покачнулся перед глазами.
По-моему, мне срочно нужно выпить. Или прилечь. Или прилечь и выпить.
ГЛАВА 9.
Присев на шкуры в углу помещения — больше всего похожего на старую, сложенную из каменных валунов круглую башню, — я молча наблюдала за происходящим. Линовы парни сноровисто таскали оружие, упаковывали его в какие-то мешки, увязывали верёвками, Лин сновал между ними, прикрикивая. Я почти не узнавала его в новой роли, он казался чужим и невыразимо далёким. Лишь иногда, когда он поглядывал на меня и ободряюще улыбался, он становился прежним Лином.
Один из «ястребов» принёс мне горячего, пахнущего незнакомыми травами чая — по крайней мере, на вид и вкус это напомнило мне именно чай, сладкий, с медовым привкусом. Уже выпив больше половины кружки, я поняла, что чай был слегка алкогольным. Но это оказалось даже кстати: забыв пуховик на диванчике в тире, я изрядно продрогла, пока меня не укутали в шкуры так, что наружу торчали лишь нос и руки.
Неожиданно снизошедшему на меня покою я тоже была обязана, наверное, лёгкому градусу напитка.
Другой мир... Лин не из другой страны, а из другого мира. Это всё объясняло и одновременно всё запутывало. Другие миры не только существуют, но в них даже можно попасть. И ходить между ними, как делал Лин.
Но даже если отойти от того, что незыблемое доселе моё понимание устройства вселенной угрожающе пошатнулось, даже если принять всё это как данность, я не понимала, как Лин оказался у нас впервые.
Я нашла его раненым, и осматривавший его врач сказал, что это рана от ножа или чего-то похожего. А здесь, сейчас, меня окружает множество людей с оружием на поясе, которое выглядит именно как меч. Да и сам Лин опоясался мечом, длинным, свисавшим до середины икры.
Но если Лина ранили здесь, в его мире, и к нам он попал уже полумёртвым, что случилось с ним? Я спрашивала его — давно, когда он ещё жил с нами, но не очень поняла ответ. Он сказал: «Враги» — и что-то про погоню, про то, что его родителей убили, про то, что он теперь — единственный выживший и должен вернуться. Я тогда подумала, он бредит или пересказывает сюжет увиденного по телику сериала — у нас он смотрел телевизор целыми днями, учил русский.