Анна Мичи – Чародейка Его светлости (страница 5)

Нахмурился, повесил «ключ» обратно на шею и без слов отправился в ванную. Тут я вспомнила, зачем вообще выбежала за ним.

— Лин, там бельё в углу, дверь не закрывается. Просто отодвинь его по возможности. Там можно пролезть, сейчас я всё покажу, — я нагнала его и хотела было шмыгнуть вперёд, но Лин перехватил меня за плечо.

— Ирри, — серьёзно сказал он, и только лукавые огоньки в глазах смягчали тон: — Не надо обращаться со мной, как с младенцем.

Я замерла с полураскрытым ртом. Ощущение было такое, словно меня окатили холодной водой. Как это не надо? Ведь он же... ну не младенец — но мой маленький Лин. Я привыкла, что он ничего не знает и ни в чём не разбирается. В некоторых вопросах он вообще вёл себя как юный феодал, например, утверждал, что отрубить руку за воровство — вполне нормальная вещь, так же как и вызвать на дуэль за оскорбление.

И раньше он принимал заботу без слова против, даже с благодарностью. А тут вдруг: «Я уже не младенец, мне не нужны твои хлопоты».

От растерянности я так и продолжала стоять на месте, словно соляной столп, и Лин выглянул из ванной.

— Ирри? Ты будешь смотреть, как я моюсь? Или хочешь со мной? — неожиданная проказливая улыбка превратила его почти в того же мальчишку, которым он был четыре года назад.

— Ой, умри, — ответила я и пожалела, что из-за груды белья невозможно хлопнуть дверью.

А так Лин только тихо смеялся мне вслед. Никакого воспитательного эффекта.

К тому моменту, как он вышел, я превратила нашу старую продавленную кровать в более или менее удобное ложе. Притащила одежду со всего дома, достала пропахшее нафталином старьё с антресолей, и получилось вполне себе неплохое гнёздышко. Роль подушки выполняли завёрнутые в плед кофты и футболки, одеялом стали пальто ба и мой пуховик. Вдвоём с Лином мы не замёрзнем.

Идея спать вместе и греть друг друга казалась мне блистательной, пока Линден не появился на пороге. Штаны на нём были те же, прочую одежду он держал в руках и был снова до пояса голый, только теперь ещё и с влажными волосами и усыпанным капельками воды смуглым торсом.

Заготовленная фраза вырвалась из меня раньше, чем мозги подали стоп-сигнал:

— Знаешь, сегодня нам придётся спать вместе... нет ни белья, ни подушек, только кое-какая одежда.

Боже, это прозвучало как оправдание. Может, ещё не поздно всё поменять? Поспим по отдельности, подумаешь, будет немного холодно. Дверь починена, отопление работает — не замёрзнем.

Но Лин бросил взгляд на постель и кивнул. Мне показалось, он немного смутился, но виду не подал.

— Лучше оденься, — поторопила я его, и Лин послушно напялил обратно свою кофту.

Подождав, пока он уляжется, я выключила свет и нырнула под импровизированные одеяла.

Да уж, холод чувствовался. Холод, а ещё смущение. Интересно, о чём думает сейчас Лин?

Он лежал тихо-тихо, даже не слышно было дыхания. Мне вдруг стало страшно, что он пропал. Снова исчез, как тогда, четыре года назад — словно его и не существовало. Абсолютно глупый, иррациональный страх. Но этот страх заставил меня протянуть руку, пока она не упёрлась в чужое тело.

— Что? – тихим гортанным голосом спросил Лин.

Я почувствовала, как его рука встречает мою, как соприкасаются наши пальцы. Медленно, боязливо… и нежно. Ещё немного, и они переплетутся. Интимность этого жеста заставила меня покраснеть. Хорошо, что в темноте Лин ничего не видит.

Я осторожно отодвинула руку.

— Всё хорошо. Давай спать.

ГЛАВА 5.

Я лежала на столе, привязанная, с разведёнными в стороны ногами, с поднятыми над головой руками, полностью обнажённая. Надо мной, тоже обнажённый, нависал Лин. Мускулы перевивали его сухощавые руки, широкая грудь тяжело вздымалась. Глаза потемнели от желания. Лин нагнулся и провёл языком по моей щеке, начиная с подбородка.

— Моя, — сказал он низким урчащим голосом.

В первый миг я сжалась, как будто с прикосновением было связано что-то неприятное, но потом тело затопил огненный жар. Он, как цветок, распустился внизу, поднялся выше, слился в одно с возбуждением от взгляда Лина, от страсти в его дыхании, в его движениях, в пальцах, которые касались моей груди. Я вся дрожала, стремясь вырваться из верёвок, обнять Лина, притянуть к себе. Дрожала и трепетала, исходила сумасшедшим желанием, взглядом умоляя его скорее взять меня.

— Ли-ин…

Он медленно, словно наслаждаясь моим нетерпением, провёл пальцами по внутренней стороне бедра. Ближе, ещё ближе… останавливаясь каждый раз на сводящей с ума дистанции.

— Пожалуйста…

Я жаждала ощутить его внутри, хотя бы его пальцы. Но Лин только гладил нежную кожу вокруг, медлил, следя взглядом за моей реакцией. Потом склонился ко мне вплотную и коснулся языком отвердевшего соска. Я ахнула, попыталась выгнуться, шире развести ноги, но верёвки лишь сильнее врезались в тело. Лин катал во рту чувствительный кусочек плоти, посасывал, то грубее, то мягче, и от этой откровенной ласки всё плыло у меня перед глазами.

Мы были в подземелье, но холода я не чувствовала, то ли от жара из огромных каминов, то ли – и это вероятнее всего – от жара, сжигающего меня изнутри.

— Ли-ин, — повторила я умоляюще, почти готовая захныкать от нетерпения, от сладкой муки его языка.

И Лин поднял голову, посмотрел на меня, будто проверяя, готова ли я. Его тёмный взгляд поглотил меня полностью.

Я подалась вперёд, верёвки исчезли, как не бывало, и, крепко обхватив Лина ногами и руками, я наконец потянула его на себя...

И проснулась.

Ещё не рассвело и, судя по тому, что мой телефон мирно лежал рядом на тумбочке, будильник тоже пока не звонил. Значит, нет и пяти. Да и я совсем не чувствовала себя выспавшейся, голова была ватной, а воспоминания о сне — чересчур живыми. Мне даже на миг показалось, что сон ещё продолжается, потому что приятное ощущение в груди повторилось, и внизу живота у меня мгновенно отреагировало томительной судорогой.

Я поняла, в чём дело, когда увидела, что ладонь Лина накрывает мою грудь. И не только накрывает, но и медленно движется, то и дело задевая сосок.

Похоже, я слишком громко втянула в себя воздух, потому что ладонь остановилась. Надеюсь, это его не разбудило, было бы так стыдно потом глядеть друг другу в глаза. Я издала едва слышное «м-м», делая вид, что только проснулась, и потянулась за телефоном, мягко выскальзывая из хватки Лина.

Посмотрела — без десяти пять. Что ж, хоть и проснулась до будильника, доспать уже не удастся. По опыту знаю, что мелкие «досыпы» на пять-десять минут только вредят, потом весь день ходишь, как варёная рыба. Но так не хотелось вылезать из тёплой постели.

Так и быть... ещё три минуточки.

И я нырнула обратно в нагретую нами постель. Не удержалась от того, чтобы посмотреть на Лина, хоть и мельком. Чёрные ресницы были крепко сомкнуты, губы расслабились, и он выглядел спящим принцем.

Сердце ёкнуло. А он стал красивым парнем. Он и мальчишкой был симпатичным, правда, больше походил на коротко стриженную девочку. А сейчас... я бы, пожалуй, хорошенько подумала, начни такой за мной ухаживать.

Эти мысли, забытые за последний год, удивили меня саму. Когда я последний раз заглядывалась на парней? Ещё до болезни бабушки, это точно. А может, перестала и раньше, всё же Артём дал мне хорошую прививку против того, что обычно называют любовью, и что на поверку оказывается лишь эгоизмом и желанием использовать близкого на всю катушку.

Я снова легла, как и раньше, повернувшись к Лину спиной. Мысленно пожелала, чтобы он опять приобнял меня. И через пару минут моё желание исполнилось: Лин перекинул через меня руку, обнял, плотно прижимая к себе.

Я затаила дыхание от силы этого полуобъятия и от того, что дыхание Лина теперь ворошило волоски на моей шее. Тёплое, удивительно родное. Так же, как и его тяжёлая рука, теперь по-хозяйски покоившаяся на мне. Господи, как же хорошо.

Только в районе задницы я вдруг почувствовала горячий твёрдый предмет. Поёрзала попой, пытаясь наощупь определить, что это. Ведь не может быть, чтобы это было... то, что я думаю, это есть.

О боже, да чем же ещё это может быть!

Ясен пень, это его член!

От осознания, что я сейчас тут вовсю ёрзала задницей, я покрылась холодным потом. А потом откинула наше импровизированное одеяло и быстро вскочила с кровати. В этот самый миг осветился мой мобильник и заиграл бодрую мелодию.

Лин пробормотал что-то и отвернулся, прикрывая глаза локтем.

— Ой, извини, — я подобрала телефон и ретировалась в ванную.

На ходу твердила, как мантру, что ничего не произошло, что это всего лишь утренний стояк, что это бывает у всех парней, что нечего смущаться, как будто я с мужчиной ни разу не спала.

Но моё отражение в зеркале над раковиной — раскрасневшейся, встрёпанной со сна, до чёртиков смущённой девочки — явно сказало мне одну вещь.

Все остальные мужчины — это все остальные мужчины. Лин — это совсем другое.

***

Прошла неделя после того, как Лин вернулся. Удивительно было, как быстро он снова стал частью моей жизни, как будто никогда не уходил. Теперь мы ночевали раздельно: я в маленькой комнате, куда мы перенесли диван, Лин — на кровати в большой, проходной. По утрам он спал долго, и я мышкой прошмыгивала мимо него. Иногда останавливалась полюбоваться.

Мне так нравилось видеть его здесь, в этой квартире, вот таким: спящим, беззащитно расслабленным. Во сне суровое обычно выражение лица мягчело, делалось моложе — если так вообще можно сказать о девятнадцатилетнем парне. Глядя на него, я впервые понимала смысл выражения «спать как младенец». Лин спал так, словно не ведал никаких забот. В этом я ему немного завидовала.