Анна Мичи – Чародейка Его светлости (страница 12)
Я направила взгляд туда, куда они полетели — и обомлела. На нас шла лавина звериных тел. Мне показалось, что это были волки — но они тоже не походили на наших: огромные, с подпалинами, с алыми горящими глазами.
Они двигались слаженно, как маленькая армия, и несколько наших парней уже захлестнуло волной: чёрные псы метались в море волков, пытаясь защитить горло, припадали к земле, рвали тела нападающих, а наездники молча работали мечами. Лезвия сверкали отражённым лунным светом и потёки крови на них казались чёрными клеймами. Волчьи визги сливались с человеческими криками и рычанием псов.
Маф подо мной тоже беспрестанно рычал, но не двигался с места, видимо, помня приказ хозяина. Тут я увидела среди волков Лина и ахнула от страха за него. Он был пешком и поэтому казался поразительно беззащитным. Любой волк, встав на задние лапы, порвал бы ему горло.
Лин держал в правой руке обнажённый меч, но почти не пользовался им. Вместо этого он, словно лазером, светил захваченным из нашего мира фонариком. Волки, на которых падал свет, кидались врассыпную, как будто он причинял им физическую боль.
Они боятся света.
Озарение на миг подарило мне вспышку радости, но радость тут же ушла. Что с того, что я поняла это? Чем это мне поможет? Вот если бы у меня был какой-то свет... Но у меня не было даже телефона, он лежал в рюкзаке у Лина.
Зато рядом один из «ястребов» щёлкал кресалом: сыпались искры, откуда-то повалил сухой, щекочущий ноздри дым. Я перевела взгляд на Лина и с трудом подавила вскрик. Самый крупный из волков, по виду настоящий вожак, громко рявкнул, и, словно повинуясь, ближайший к Линдену волк вцепился в его держащую фонарик руку. Лин занёс меч, но тут же в его другую руку вцепилась ещё пара волков. Лин зашатался под натиском, фонарик выпал и исчез в снегу, затоптанный волчьими лапами.
— Сайда-а-ар! — раздался чей-то вопль.
Господи, Лин сейчас умрёт! Его разорвут на части, если я ничего не сделаю!
Не рассуждая, я ударила пятками Мафа. То, что произошло потом, я не смогла бы ни повторить, ни описать. Это было какое-то наваждение или, может быть, одержимость. Я очень сильно захотела себе тот огонь с факела, которым размахивал один из «ястребов», вместе со мной сорвавшийся с места. Даже протянула к нему руки, держась за Мафа одними коленями, моля о чуде, о чём угодно, лишь бы спасти Лина.
И огонь вдруг послушался.
Мои ладони запылали, взметнули бушующую волну пламени — свечкой, вертикально вверх. Странно, но я не чувствовала боли, только слепящий восторг, уверенность, что наконец-то всё делаю правильно. Но управлять этим огнём я не могла, он только горел — сам по себе, как неугасимый факел. Я сама словно превратилась в факел. Из-за обжигающего глаза света я ничего не видела, только молилась, чтобы с Лином всё было хорошо, чтобы обалдевшие от происходящего «ястребы» смогли его спасти.
В этот момент равнину огласил пронзительный, вынимающий душу волчий вой.
— Они уходят! — крикнул кто-то. И следом ещё что-то, но уже непонятное.
Лин… только бы он был жив.
Но у меня не было сил это проверить. Огонь погас, и вместе с ним погасла я сама, навалилась гнетущая слабость – и я упала с Мафа прямо в истоптанный, залитый кровью снег.
ГЛАВА 11.
Когда я пришла в себя, то была уже снова на спине Мафа, только полулёжа, закутанная в шкуры и одеяла, в объятиях Лина. Он смотрел прямо перед собой. Сначала я загляделась на его удивительно суровое, как из камня вырезанное лицо, а потом вспомнила, что случилось.
— Господи, Лин! — я хотела тут же его ощупать, убедиться, что он не ранен, но только завозилась, как младенец в пелёнках.
Лин бросил взгляд на меня. Лицо его мгновенно смягчилось.
— Слава небесам, ты жива.
— Я-то что! Это ты...
Тут я вспомнила про факелы и огонь, перешедший на меня. Это было помутнение рассудка, или случилось на самом деле? Нет, наверняка галлюцинации, боли я не чувствую, ожогов нет. Наверное, на меня странно подействовал их алкогольный чай, у местных иммунитет, а вот меня крепко проглючило. Больше не буду пить его.
— Ты в порядке? Они тебя не... — я запнулась. «Покусали» прозвучало бы явно неправильно. — Что это вообще были за звери? У них глаза светились красным.
—
— Они что-то вроде оборотней? — я затаила дыхание. Это звучало как сказка. С другой стороны, весь мир Лина пока что казался мне ожившей сказкой. Немного страшной, правда.
Лин покачал головой:
— Они не превращаются в людей, если ты об этом. Но они наполовину разумны, очень сильные и быстрые, от них почти невозможно убежать. И их всегда много. Но днём они забиваются в норы и спят. Только ночью наступает охота.
— Хорошо, что кто-то сообразил зажечь факелы, — сказала я с облегчением. — Я очень испугалась за тебя, ты упал, и...
В глазах Лина появилось лёгкое напряжение. Он посмотрел на меня так, будто собирался задать какой-то вопрос, но ничего не сказал. А потом бросил взгляд вперёд и улыбнулся мне:
— Мы на месте.
***
Место оказалось полуразвалившимся сараем — по крайней мере именно так я его на первый взгляд оценила. Да и на второй, и на третий — совершенно пустой сарай, если не считать сложенной из камней печи в середине, из щелястых, кое-где прогнивших досок, с протекающей наверняка крышей (звёзды через неё точно были видны).
Но никого, кроме меня, предполагаемое место ночёвки не удивило. «Ястребы» быстро спешились и начали явно привычные приготовления: по мере возможности вычистили скопившуюся в сарае пыль и грязь, расседлали собак и накормили их, разожгли огонь в печи и развели костёр снаружи дома, выставили часовых.
Мне опять не позволили ничего делать, но на этот раз я и не рвалась. Слабость ещё не прошла, и я, полулежа на шкурах, сваленных в импровизированное ложе рядом с печью, лишь молча наблюдала за суетой вокруг.
Ночь сгустилась настолько, что, если бы не печной огонь, в сарае не было бы видно ни зги. За щелястыми стенами кое-где проглядывал оранжевый отсвет костра, и ещё у входа «ястребы» вкопали два больших факела.
Было забавно угадывать Лина среди деловито двигавшихся чёрных фигур — по фонарику в руке. Остальные посматривали на фонарик с огромным уважением. Я бы не удивилась, узнав, что они посчитали это таинственной магией.
На ужин раздали несколько полосок вяленого мяса. От чая я отказалась и запивала простым кипятком из растопленного снега. После трапезы в сарай притащили котёл с горячей водой и бадью с холодной. Лин вручил мне грубоватой выделки холщовую ткань и выгнал из сарая всех парней.
— Оботри пот и грязь, — сказал он мне перед тем, как выйти самому.
О. Гигиена на уровне.
Я видела, что «ястребы», раздевшись до штанов, с уханьем и смехом обтирались снегом снаружи у костра, однако не подумала, что и мне предложат принять такую «ванну».
Но освежить тело и впрямь хотелось. Спрятавшись в тёмном углу, подальше от чужих глаз, я сняла кофту и футболку, вымочила импровизированное полотенце сначала в горячей, потом в холодной воде, протёрла подмышки и шею. Штаны снимать не стала, постоянно казалось, что за мной наблюдают. Наверное, из-за собак, которых никто не подумал прогнать и которые следили за мной блестящими чёрными глазами.
Завершив с процедурами, я поспешно юркнула назад в постель. Только тут мне пришло в голову, что места на этой постели хватит максимум на троих-четверых. Где же будут спать остальные?
Ответ на этот вопрос я узнала буквально через пятнадцать минут, когда в сарай один за другим начали заходить «ястребы» и укладываться прямо на пол, промеж собак, перебрасываясь непонятными, но, судя по тону, весёлыми репликами.
Ко мне на шкуры пришёл один Лин, тоже довольный и чему-то улыбающийся. Сел, стал снимать обувь. Я осторожно тронула его за плечо:
— Лин, это лежбище что, для нас двоих?
Тот вопрос, что Лин явно намеревался спать со мной, я решила опустить. Засмущалась. Наверное, его положение не позволяет лежать вместе с ребятами. Я тоже не горела желанием спать вповалку с собаками, которые запросто могут меня задавить, но и вместе с Лином... на глазах у всех... в этом было что-то неправильное.
— М-м? — вопросительно протянул Линден. Потом, кажется, понял, почему я спрашиваю. — Не бойся. Мы в дороге, это нормально, всем спать вместе. Никто не подумает ничего плохого. Или ты хочешь, чтобы я ушёл?
Я замотала головой. Спать на возвышении в полном одиночестве, в то время как остальные кое-как ютятся на полу, тоже было бы ужасно.
— А! Я знаю, что делать, — Лин потянулся к рюкзаку, лежавшему тут же, в головах. Достал складной зонт и раскрыл его.
Ближайший «ястреб» шарахнулся, и я едва подавила смешок. Лин тоже с усмешкой сказал пару слов. Парни издали восхищённо-одобрительное: «О-о-о!».
Зонт занял место у изголовья, прикрыв меня на треть. С другой стороны прикрывала печка, а с третьей — сам Лин. Так и впрямь стало немного спокойнее, и я без дальнейших слов легла на место. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Пока я здесь, лучше не спорить.
Лин тоже лёг, по-свойски притянул меня к себе. Его глаза блестели, вселяя в меня странное смущение.
— У вас, что ли, нет зонтов? — шепнула я, стараясь не смотреть на Лина. Уставилась в район подбородка, невольно проследила глазами крепкую жилу, уходящую вниз, к ямочке между ключиц. Такая широкая шея... В голове заметались непрошеные образы, стало жарко.