Анна Мичи – Академия Трёх Сил. Книга 2 (страница 30)

И когда она выпрямилась и улыбнулась мне, рассеянно, словно машинально, поглаживая округлившийся животик, я замерла.

По телу прошла дрожь, меня охватило странное ощущение. Непривычное и в то же время удивительно знакомое. Как будто тёплый ветер ерошит макушку, и на кухне остывают бабушкины пироги, и пахнет нагретой солнцем клубникой. И мама берёт меня на колени и рассказывает что-то, и её голос журчит, и я жмурюсь, как довольная кошка.

 – Нигос, мама… папа…

Глаза почему-то стали мокрыми, в носу засвербело. Я шагнула им навстречу, ещё сама толком не понимая, что сказать, как вести себя с ними. Но мне и не пришлось ничего придумывать.

Они сразу поняли, куда устремлён мой взгляд. Папа смущённо заулыбался, мама поймала мою руку и положила себе на живот. Сказала гордо и довольно:

 – Уговорил ведь! Мало ему пятерых детей, ещё одного давай, говорит, на старости лет!

Я засмеялась сквозь слёзы. Какая ещё старость, матери едва за сорок, а обладающие силой стареют позже.

Мамин живот под тонкой тканью платья был неожиданно тугим и твёрдым, как барабан, и от мысли, что внутри спит мой новый братик или сестрёнка, на глаза снова наворачивались глупые слёзы.

Глава 32

Через полчаса мы сидели на террасе одного из кафе на торговой улице академии. Папа оживлённо рассказывал, как мама проедала ему плешь, пока он не согласился отвезти её в Отрай, в академию, какой капризной она стала с началом беременности и как ему приходилось каждое утро мотаться на рынок, чтобы принести матери свежее молоко. Ей, видите ли, во что бы то ли стало требовалось именно свежее и чтобы его приносил именно папа.

Мама вставляла язвительные комментарии, но периодически замирала и будто прислушивалась к тому, что происходит у неё внутри. В такие моменты лицо у неё становилось удивительно спокойным и красивым. Я стеснялась глядеть на неё, но всё равно то и дело ловила себя на том, что смотрю во все глаза.

Интересно, когда она носила меня, у неё было такое же лицо?

 – Ну вот мы и приехали. Пробудем до конца соревнований… или хотя бы до того момента, как ты не вылетишь, – закончил отец.

 – Как же, вылетит она, дождёшься от такой, – с непривычной теплотой сказал Вейс. Он сидел на кресле, вытянув ноги, и рассматривал меня так, будто никогда не видел.

Я тоже обвела глазами родных. Папа, мама, Вейс, Лас… все, кроме мамы, с одинаковыми копнами светлых волос с примесью розовых прядей. Зато у мамы были мои серые глаза. Точнее, у меня мамины. Было странно и удивительно осознавать, что хоть я и вышла из клана, наша связь никуда не делась.

И тут я вспомнила одну очень-очень важную вещь, о которой родители ещё не знали.

 – Пап, мам… – от волнения засосало под ложечкой: как-то они воспримут эту новость? – Хранителя не похитили. Я сама только недавно узнала об этом, но… всё это время он был у меня.

Наградой за смелость стали одновременно отвисающие четыре челюсти.

Потребовалось не меньше получаса, прежде чем родные поверили. Пришлось осторожно, попросив предварительно братьев создать скрывающую завесу, показать меч, рассказать, как я узнала об этом, как научилась работать с ним и маскировать.

И когда ошеломление на лицах моей семьи сменилось ещё полной сомнения, но всё же верой, папа хлопнул меня по плечу:

 – Моя дочь! Говорил тебе, она будет отличным боевиком! – он с торжеством обернулся к матери. – Глянь-ка, аж сам Хранитель признал!

 – А что ты на меня смотришь, я и не сомневалась никогда. Просто все эти ваши мечи, сражения на переднем плане – ну разве это дело для девушки. Это опасно. Естественно, что я беспокоюсь. А так – и вовсе я не удивляюсь, Сатьяна вся в меня.

Я мысленно хмыкнула. Пожалуй, при матери не стоит говорить, что на меня ведётся охота. Особенно сейчас. Потом посоветуюсь с отцом отдельно.

А отец спросил осторожно:

 – Может, в клан вернёшься? Сатьян, возвращайся. Бабушка с дедушкой наказали нам вернуть тебя во что бы то ни стало.

В горле пересохло. Взгляды всех родных сосредоточились на мне, так что я почти физически почувствовала, как важен им мой ответ.

Только я сама не знала, что отвечать.

Да, мне хотелось вернуться – под защиту, под родную крышу, там не страшно, там защитят, обогреют, утешат. И в то же время что-то претило мне так и поступить. Полгода я жила сама себе хозяйкой – сложно уже представить, что нужно подчиняться главе клана. К тому же это сейчас мама размякшая и добрая, а как только я окажусь снова в клане, сразу возьмётся за своё, и прощай мечты о самостоятельности.

Ну и… я должна справиться с этим сама. Вернуться, спрятаться никогда не поздно.

И я, так ничего и не ответив, аккуратно сменила тему.

Я видела, что родные разочаровались, но никто не сказал ни слова упрёка. Вот только последний на сегодня гвоздь в мой гроб ещё не был забит. Буквально минут через десять над ухом раздался знакомый голос:

 – Мечница!

Вздрогнув, я подняла глаза, уже зная, кого увижу. Хагос, надо было упросить братьев оставить скрывающую завесу!

Конечно, рядом с нашим столиком стоял и улыбался во все тридцать два его ар-теранство великолепный Анс Архалла. И, что хуже всего, окинув взглядом сборище, он явно понял, с кем имеет дело. Сразу подал руку моему отцу. Тот растерянно принял. На его лице было написано недоумение.

Анс и бровью не повёл.

 – Рад познакомиться! – сообщил он, крепко тряся отцовскую руку. – Я Анс Архалла. Ухаживаю за вашей дочерью. Замуж зову, но она пока что не соглашается. Не повлияете?

 – Хагос, Анс! – я сунула ему под рёбра – и застыла, пригвождённая к месту выражением лиц родителей.

По-моему, в ушах у них запели небесные девы. Потом у матери в глазах заблестели воображаемые золотые монетки, а у отца, кажется, свитки с секретами самого сильного на западе боевого клана, которые он непременно узнает, если Сантерн породнятся с Архалла.

Хагос! Мучительно захотелось накрыть лицо руками и притвориться, будто ничего не было. А лучше вообще сбежать отсюда, пока родители не ухватились за дурацкие слова Анса и не начали всерьёз обсуждать наш возможный брак.

Спасение пришло откуда не ждали.

Над столиками раскатился жестяной голос магического оповещения:

 – Сатьяна Тайсен! Сатьяна Тайсен! Прошу проследовать в кабинет ректора – немедленно!

Глава 33

Я мчалась, лавируя между студентами, чувствуя на себе чужие взгляды: и равнодушные, и удивлённые, и заинтересованные. Родители порывались пойти со мной, но я успокоила их, мол, ничего особенного. На самом деле в груди нарастала тревога.

В прошлый раз, когда меня вызвали к ректору, там ждала мама. А в этот раз что случилось? Нашли того, кто покушался на меня?

Но когда я влетела в приёмную, всё было тихо и спокойно, и один только секретарь перебирал бумаги.

 – А, пришла, – скучным голосом приветствовал он меня. – Ар-теран Магрус ждёт тебя в корпусе “А”, лаборатория 11.

 – Меня?

 – Тебя-тебя. Если у нас, конечно, нет другой Сатьяны Тайсен. А её нет, насколько мне известно, благословение Нигосу. Иди уже, у меня дела. Вот, пропуск возьми. Без него студентам в лаборатории хода нет.

Я пожала плечами, приняла сложенный вдвое листок и вышла.

Странно, почему в лаборатории? Неужели и впрямь что-то нашли? Что-то опасное или подозрительное, такое, что необходимо моё присутствие. Может, нужно что-то или кого-то опознать?

Сердце забилось сильнее. А вдруг я сейчас узнаю, кто именно на меня охотился? Что если это окажется кто-то хорошо знакомый?

Я спешила, не особо глядя по сторонам, и тут меня схватили за руку, заставляя остановиться. Передо мной стоял Ярен:

 – Куда?

От неожиданности я вздрогнула, а сердце ёкнуло, одарило жаркой волной.

 – Ректор вызвал, – ответила я, прикладывая все усилия к тому, чтобы невзначай не покраснеть под пристальным взглядом.

 – Ректор? Он же уезжал вроде. И почему вдруг тебя?

 – Вернулся, видимо.

 – Я с тобой.

Я только пожала плечами. Со мной так со мной. Не думаю, правда, что мне грозит что-нибудь в учебном корпусе, но с Яреном будет спокойнее. Вернее, надёжнее – спокойной в его присутствии я себя чувствовать не могла.

Навстречу попадались студенты и преподаватели. Я кивала и улыбалась тем, кого знала. Поглядывала украдкой на Ярена. Лицо у него было какое-то сумрачное, на меня он не смотрел. Сейчас он выглядел не отстранённым, как в последнее время, а так, как будто на что-то злился. Но это меня даже обрадовало. Лучше злость, чем равнодушие.

Впрочем, спросить, в чём дело, я не осмелилась.

Лаборатории корпуса “А” располагались внизу, в подземельях. Мне повезло, что со мной был Ярен, одна бы я плутала здесь до скончания века. А он, похоже, знал дорогу: шёл уверенно, пару раз прихватил меня за локоть, когда я норовила повернуть не туда.

На входе в лабораторные этажи стоял охранник, но, увидев пропуск, без вопросов посторонился. Ярена тоже не остановили: то ли в пропуске не указывалось количество персон, то ли охранник знал, что Ярен тренер.

В коридоре снаружи было шумно, но за толстой железной дверью плыла тишина. У потолка горели синие магические лампы.