Анна Мичи – Академия Трёх Сил. Книга 1 (страница 43)

Нарастающая глухая тревога погнала меня в главный дом. Это было странное ощущение: словно некий зов, непрерывный и отчаянный. К главному дому я почти подбегала. Влетела в него на всей скорости и остановилась, пытаясь понять, куда идти теперь.

Внутри было темно и тихо, как везде. Неужели Хен здесь? Почему? Сбежал от меня в гостевую комнату? Настолько не хочет быть со мной?

Полоснула обида, но её тут же перекрыл новый надрывный зов.

Не рассуждая, я ринулась вниз, потому что зов шёл именно оттуда.

Из святилища.

Я ворвалась туда и остановилась, утихомиривая дыхание.

Наш всегда спокойный, испускающий ровный золотистый свет Хранитель сейчас не просто светился — он пылал — тревожным, угрожающим огненно-алым.

Но это было не всё, что потрясло меня.

Перед Хранителем стоял Хен, а из его рук исходило мерцающее сияние. Вернее, нет, оно исходило от Хранителя. Хен забирал его!

Глава 47

В первый момент я просто не поверила собственным глазам. В сознании пронеслись разные объяснения: я всё не так поняла, это не то, что я подумала, или мне вовсе всё это кажется, я просто сплю и вижу безумный кошмар. Но неумолчный, стегающий разум, как кнут, зов Хранителя всё перечёркивал. Вот что меня разбудило — его зов.

Хен отскочил от Хранителя и принял боевую стойку. Исходящее из его рук мерцающее сияние рассеялось, зато в них появился посох. Хен пригнул голову и прищуренными глазами наблюдал за мной, ждал нападения. В алом свете Хранителя он выглядел совсем чужим. Беловолосый незнакомец, обманом пробравшийся в наш дом.

— Ты… ты специально меня усыпил?.. — дрожащим голосом спросила я. Сделала шаг навстречу — как была, безоружная, в одной лишь пижаме, которую накинула на скорую руку, вскочив посреди ночи с постели.

Хен сморгнул, на миг на лице появилось беззащитное выражение.

— Сатьяна… — он чуть опустил посох.

Я атаковала в эту минуту. Привычно и легко сплелась из голубого света, легла в ладони рукоять меча, взвились искры вокруг лезвия. Шаг, другой, пируэт — и лезвие, которое должно было распороть защиту Хена, с силой ударилось о выставленный навстречу посох.

На мгновение наши лица оказались совсем рядом. Хен дышал зло, с присвистом, по-звериному скаля зубы. Изумление, мелькнувшее в его глазах, когда я ударила, сменилось сосредоточенным спокойствием.

А я — я сражалась так бешено, с таким остервенением, что не узнавала сама себя. Все чувства: шок, неверие, боль от предательства — ушли внутрь, а их место заняло желание защитить свой клан, свой дом. В меня будто вселились все поколения мечников нашего дома, давно ушедшие на ту сторону.

Я очень долго тренировалась с Хеном и отлично знала, что, сражайся он в полную силу, и я не выстояла бы против него больше пяти минут. Но сейчас всё было по-другому. Я прыгала, выделывала финты, кружилась вокруг него — да только Хен каждый раз успевал отреагировать.

Алое сияние разгоралось вокруг, на лезвии плясало огненное зарево. Не помня себя, я наносила удары, двигалась молниеносно, а силы, вместо того, чтобы уменьшаться, только росли. Выпад следовал за выпадом, словно мою руку направлял кто-то куда более умелый.

Хен не нападал, только защищался. Следил прищуренными глазами за каждым моим движением. Я начала его теснить, чувствуя себя всемогущей. В груди звенело ликование. Руки будто сами знали, как вести меч — да и меч уже был не тот, к которому я привыкла, не мой короткий и быстрый Сорванец, и не магический меч голубых дракончиков, а какой-то другой, совсем незнакомый — куда длиннее, тяжелее, мощнее. Но почему-то я управлялась с ним без каких-либо усилий, легко, так, словно делала это всегда. Словно я была не я, а кто-то другой, сильный, древний, закалённый воин, вся жизнь которого прошла в боях.

И я замерла перед Хеном, готовясь нанести последний удар. Сейчас… ещё немного — и мы уничтожим лазутчика, уничтожим вора, осмелившегося осквернить святое.

Моё сознание словно разделилось надвое: одна часть меня прекрасно понимала, что передо мной Хен, кричала от ужаса, пыталась сказать ему, чтобы бежал. А вторая — вторая торжествовала. И эта вторая была неизмеримо сильнее, именно она владела моим телом, с лёгкостью управлялась с огромным мечом — и сейчас именно она занесла огненный меч, готовясь нанести последний удар.

«Беги!»

Я бы зажмурилась, чтобы не увидеть, как он умирает, но тут комната сама закружилась перед глазами. Нахлынула слабость, ноги подогнулись, меч выпал из разжавшейся руки. Ускользающим сознанием — тем самым древним, чужим — я подумала, что недооценила противника. Целитель…

Глава 48

Сознание возвращалось медленно. Я поняла, что лежу на кровати, и в первый момент облегчённо вздохнула: всего лишь приснился кошмар. Но почти сразу стало ясно, что я не дома, не в своей комнате, и даже не в отдельном домике, подготовленном для нас с Хеном. Я в каком-то другом, тесном неосвещённом помещении, пахнущем пылью и затхлостью.

Сквозь одинокое окно в противоположной стене комнаты лился тусклый свет уличного фонаря: ночь ещё длилась. Я вскинулась, попыталась сесть — и одна из теней в комнате вдруг шевельнулась и превратилась в Хена. Он сидел на постели у меня в ногах, сгорбившись, уставившись в пространство — а теперь повернулся ко мне.

— Очнулась? — его голос звучал устало и глухо.

Я застыла. Как-то вмиг, удушливой лавиной накатились воспоминания.

Вот мы с мамой встречаем Хена. Здесь же, в Отрейле, в лавке магических принадлежностей. У нас пропадает кошелёк, и Хен получает такой удобный для него шанс заплатить за нас, вызвать благодарность. Может, он уже тогда рассчитывал, что мать пригласит его в дом? Вряд ли, скорее всего, это был первый шаг на пути к тому, чтобы завоевать доверие клана. Моё доверие.

Впрочем — меня наполнила едкая горечь — ему не пришлось с этим долго возиться. Я вообще его не подозревала, а предложение о браке приняла за подарок небес. Вот идиотка. А он уже тогда понял, что это самый надёжный способ добраться до Хранителя. Вот в чём его выгода. Вот в чём причина такого участия в едва знакомой девчонке.

Втёрся в доверие, обманул… вено туда же — чтобы получить предлог попасть в дом, я же не приглашала его. А он… с какой хладнокровной хитростью, с каким терпением он осуществлял свой план. И ведь не надеялся на одну меня, пока я дулась на братьев, он за моей спиной снова с ними сблизился. Вот почему Лас так быстро простил его: потому что Хен приложил для этого все усилия.

А мать? Как ловко он обвёл её вокруг пальца. А я, балбеска, только радовалась тому, что опасность в её лице устранена.

Почему же я не догадалась, что если он так ловко врёт матери и другим, то, может, обманывает и меня? Ни разу не допустила такой мысли, какая же я идиотка… заслужила. Всё заслужила. И ведь мать не раз твердила мне, что многие охотятся за клановыми секретами. Но нет, вместо того, чтобы оберегать клан, я собственными руками впустила в него змею.

Разумеется, Хен никогда меня не любил. Он просто играл свою роль, аккуратно держал меня на расстоянии… а потом, когда понял, что другого способа пробраться в дом нет, решил воспользоваться моими чувствами.

Нигос, как же больно. Внутри всё саднило, выедало, выжигало — я не знала названия этому ощущению, но решила называть его ненавистью, так было легче. Болезненная, едкая, ядовитая ненависть — от которой душат рыдания, но нет слёз.

Спокойно, Сатьяна.

Нельзя поддаваться эмоциям. Я должна отобрать у него Хранителя и вернуть домой. Может быть, убить его самого, если получится. Вот только зачем он притащил меня сюда?..

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос дёрнул за душу своей неуместностью. Я уставилась на Хена ненавидящим взглядом. А он, как ни в чём не бывало, протянул руку, собираясь сделать целительскую проверку. Я ударила по этой руке, крикнула:

— Не смей меня трогать!

Хен настороженно замер.

Качаясь от слабости, я начала выбираться из постели. Может, и не следовало, но бурлящая ненависть заставляла двигаться. Мне просто физически необходимо было оказаться от него подальше.

Хен не препятствовал, сидел, сгорбившись на краю кровати, и только наблюдал прищуренными глазами за каждым моим движением. Тогда когда я пошатнулась, хотел было поддержать — и я отпрыгнула, точнее, откачнулась в сторону. Ударилась спиной о стену, замерла, тяжело дыша.

— Сатьяна, вернись в постель, — потребовал Хен жёстко. Встал, как будто готовился сгрести меня в охапку и уложить насильно.

Я замотала головой, прижимаясь к стенке. Выставила перед собой руки, попыталась призвать меч.

Глухо. Внутри меня как будто что-то перегорело, и, сколько бы я ни взывала, не слышала ни единого отклика.

— Не надо, не обращайся к магии. Тебе нельзя сейчас перенапрягаться.

Меня снова затрясло от злости. Как он может так спокойно говорить? Указывать мне, делать вид, что заботится? Притворяться, будто мы по-прежнему…

— Я тебя убью, — прошептала я со слезами на глазах. — Ты забрал Хранителя… вор… предатель…

Тень легла на глаза Хену, и мрачная решимость на лице стала заметнее.

— Ты права, — сказал он.

Я задохнулась. Почему-то от этого стало только больнее. Будто кто-то воткнул в меня нож и безжалостно его проворачивал. Хен никогда не любил меня, никогда… Всё было только ради того, чтобы похитить Хранителя.