Анна Мичи – Академия Трёх Сил. Книга 1 (страница 38)
Глава 41
— И кто же это был? — я ведь узнавала у Ласа, он сказал, Вейсу была подброшена записка.
Записка, это же надо! Насколько же человек должен быть мелочным и трусливым, чтобы воспользоваться таким способом. И это боевик? Наверное, кто-нибудь из самых слабых на курсе. Ведь мы же будущие лидеры. Разве станет потенциальный лидер заниматься такими вещами?
Карин подождал ещё немного и наконец произнёс:
— Хаунд.
Я настолько не ожидала услышать имя сильнейшего на курсе, что с одно долгое мгновение лишь бессмысленно гипнотизировала Карина глазами.
А потом руки сами сжались в кулаки.
Вот как. Похоже, не все из первокурсников боевой магии разделяют мои взгляды по поводу, что подобает боевикам, а что нет. Но взбесило меня не это. Хаунд мог себе подкидывать дурные записочки, сколько влезет.
Но ведь дело в том, что он знает, что я Сантерн. Он подслушал наш с Карином разговор, он потрудился донести братьям, отлично понимая, что они за мной примчатся. И при всём при этом он всё равно распространяет слухи, мол, я незаконнорождённая.
Явно рассчитывает на то, что если даже я и заявлю, что я Сантерн по крови, то все посчитают это всего лишь за попытку оправдаться.
Ну уж нет. Я не буду никому ничего доказывать. Вернее, буду, но делом. Турнир начнётся после зимних праздников — вот тогда и посмотрим, кто выйдет в финал.
— Ясно. Спасибо, что сказал.
— Надеюсь, ты не полезешь теперь на рожон? — озабоченно спросил Карин.
— Не волнуйся, — я хищно усмехнулась. — Хаунд сам полезет на рожон. Собственно, он уже начал. А видя мои «успехи» на тренировке, он ещё больше уверится в победе. Вот тут мы и посмотрим…
Карин открыл рот, но тут же закрыл. И я тоже замерла, услышав лязг ключа в входной двери.
Хен!
А мы тут втроём, причём один из нас в академии фактически нелегалом.
Надо отдать им должное, близнецы, в отличие от меня, не паниковали. В одно мгновение исчезла обволакивающая нас глушилка, Карин вскочил, Вейн воспользовался магией и исчез. Я тоже подскочила, с ужасом уставившись на дверь.
Практически в тот же самый миг она открылась, и на пороге действительно появился уставший Хен.
Он окинул взглядом гостиную, сразу заметив и Карина, и застывшую меня, и три кружки с чаем. Но сказал всего лишь:
— Добрый вечер.
Правда, от его тона у меня по коже прошли мурашки — настолько явно он означал: «вымётывайся отсюда».
Карин, кажется, тоже это понял. Улыбнулся — и мне показалось, улыбка потребовала от него усилий, — и как ни в чём не бывало пошёл к выходу.
— В общем, спасибо за помощь и гостеприимство, но мне пора.
Хен молча проводил его взглядом. Я как вскочила, так и застыла, опасаясь, что вот сейчас он что-нибудь скажет или заметит. Или слишком быстро захлопнет дверь, так что Вейн не успеет уйти.
Но бушевать и хлопать дверьми Хен не стал. Шаги Карина утихли в тишину (как я ни прислушивалась, не могла различить, это шум от ног одного человека или двоих), и я выдохнула с робким облегчением. И тут же снова вздрогнула от ледяного:
— Смотрю, ты развлекаешься вовсю.
— Я не… это… просто нам нужно было кое-что обсудить…
Хен смотрел отчуждённо и непримиримо, и я совсем растерялась. В глубине разума мелькнула мысль, что я вовсе не обязана перед ним оправдываться. Он сам гулял с Виспериной. Подумаешь, правда, сказал, мол, она только просила помощи с учёбой — но ведь и мы с Карином не занимались ничем предосудительным. Мы даже наедине-то не были на самом деле.
Эта мысль вернула мне спокойствие и уверенность в себе. Не дожидаясь, пока Хен начнёт задавать неудобные вопросы, например, почему мы с Карином были вдвоём, а кружки с чаем стоят три — я подхватила парочку и шмыгнула на кухню мыть посуду.
Слава Нигосу, Хен не стал ничего спрашивать. Молча сел за свой стол, зажёг светлячок и начал заниматься. Я тоже расправилась со своими делами, сходила помыться, тоже немного посидела над учебником, но ничего не лезло в голову. То вспоминалась ухмылка Вейна, то Кариново: «мы из ночного клана», то всплывало в памяти издевательские интонации Хаунда.
Наконец я встала и бросила в пространство:
— Я спать.
Хен всё ещё сидел за своим столом. На мою реплику он никак не отреагировал, но когда я уже стояла на пороге спальни, позвал вполголоса:
— Сатьяна?
— Да? — я остановилась, чувствуя, как в глубине тела что-то отзывается на его голос. Как будто распускается цветок, и одновременно становится тепло, и наполняет загадочным томлением.
Послышался скрежет ножек стула о пол. Я бросила взгляд наискосок — там, в глубине комнаты, стояло злополучное зеркало, и в нём отражалась моя фигура, короткие светлые волосы и непривычно беззащитная спина. Это ощущение беззащитности стало ещё сильнее, когда сзади ко мне подошёл Хен — высокий, худой — и остановился совсем рядом, так, что я почувствовала тепло его тела.
Уже одного этого хватило, чтобы сердце забилось сильнее. А в следующий момент, когда Хен протянул руку, и я ощутила его пальцы на коже предплечья, то меня вообще пробило долгой томительной дрожью.
— Ты с ним встречаешься? — неожиданно спросил Хен. — Не думай, я не возражаю… я всё понимаю. Только… хотелось бы, чтобы ты сначала сама сказала об этом — а не так, чтобы я пришёл домой и застал в гостях…
— Ты с ума сошёл? — я вспыхнула. Вырвала руку, резко развернулась. Снизу вверх уставилась в тёмно-синие глаза. В них мелькнуло недоумение.
— Вы не встречаетесь?
— Нет!
— Извини, — быстро сказал Хен и отошёл, как будто чего-то испугался. Молча сел на своё место.
Я побуравила взглядом его склонённую спину и белоснежный затылок. Бесполезно, Хен то ли делал вид, то ли и впрямь целиком ушёл в учёбу.
Я легла в холодную кровать. В тишине неосвещённой спальни в голову то и дело лезли дурацкие предположения. Этот вопрос Хена… и вообще его поведение — как будто тщательно скрываемый гнев — можно ли считать, что он ревнует? От этой мысли внутри становилось тепло и щекотно.
Дверь нам открыла белка.
Самая обычная белочка, разве что чуть крупнее, чем привычные обитатели наших лесов. С пушистым длинным хвостом, чёрными бусинками глаз, маленькими лапками, которые сноровисто справились с замком.
В первый миг я обалдела — а потом вспомнила, чей день рождения отмечаем. Эйвера, животновода с четвёртого курса, в тесном кругу других животноводов — и вообще кого попало. Но животноводов было много — так что хватало и зверья.
Впрочем, зверьё — говорить нехорошо. Фамильяры.
На первый взгляд казалось, что комната полна студентов, на второй было видно, что тут далеко не только студенты, а меховая шкура под ногами — вовсе не шкура, а здоровенный волк, что чёрная подушка на кресле — свернувшийся клубком котище, что светляк, полыхающий под потолком — ослепительная птица, присевшая на явно специально сделанную для неё жёрдочку.
— Сразу видно, животноводы, — хихикнула Лидайя.
Я согласно кивнула.
Маги-животноводы не всё время проводили в обнимку со своими фамильярами. Но как-то всегда получалось, что если в одном месте собиралось несколько животноводов, то не проходило и часа без того, чтобы один из них не призвал своего фамильяра — то похвастаться, то просто обсудить характеристики — и пошло-поехало.
Но вот ласки я пока ни у кого не встречала. А ведь фамильяр может быть только один. Нельзя одновременно призывать разных зверей или превратить своего волка в единорога.
И я всё больше склонялась к мысли, что лаской управлял не здешний животновод. Или, по крайней мере, не студент. Да и то, что ласка смогла избавиться от ошейника, вызывало вопросы.
Впрочем, сегодня я пришла сюда развлекаться. И… я поёжилась, поймав требовательный взгляд Лидайи.
Ну да.
Сегодня на повестке дня соблазнение Хена.
Глава 42
А он уже был здесь, сидел за столом, с улыбкой болтая о чём-то с какой-то старшекурсницей. Я ревниво посмотрела на неё, но тут же смягчилась, переведя взгляд на Хена. Сердце привычно ёкнуло — так сладко и так болезненно.
Сегодня он был ещё красивее, чем обычно. Новая, нарядная рубашка обтягивала широкие плечи, ворот открывал шею, на руках, как всегда, верёвочки оберегов. Хен словно почувствовал мой взгляд — поднял голову. Сердце ёкнуло снова.
Чтобы скрыть смущение, я помахала и отвернулась. Получила тычок в бок от Лидайи.
— Чего ты отворачиваешься? — зашипела она. — Иди лучше сядь поближе! Зря мы тебя, что ли, так старательно одевали?
Я кивнула, подавляя непрошеный трепет.
Одевали меня и впрямь старательно. Ради этого я вышла из дома на три часа раньше, с огромной сумкой, в которой лежали почти все мои наряды — и мы с Лидайей долго перебирали её и мой гардероб. Спорили до хрипоты: она настаивала, чтобы я оделась как можно соблазнительнее, а я, вспоминая о ночи Любования, наоборот, соглашалась только на такие варианты, которые были лишь немногим наряднее моих обычных. Казалось, стоит только чуть-чуть перестараться — и всё пойдёт прахом.