Анна Мичи – Академия Трёх Сил. Книга 1 (страница 2)

— Как же так, — мама в тысячный раз перебирала вещи. — Ведь он был же, я заплатила за походный столовый набор, сунула снова в сумку, потом ещё раз проверила.

— Пойдём уже, — я отпихнула в сторону кучу, которой не суждено было стать нашей.

Со злорадством посмотрела на аккуратно уложенный в центр кучи круглый магический шар на цепи. Алый, с похожей на желток сердцевиной, слегка пылающей, отзываясь на прикосновение, так-то, чисто внешне, он был неплох. Мама и правда выбрала лучшее в этой лавке — ну, лучшее из возможного.

Вот только любому даже самому красивому и потенциально сильному магическому шару я бы предпочла простой грубо сработанный железный меч — оружие боевиков. Руки сами сжались, словно в них легла рукоять любимого Сорванца, пахнущая железом и кожей, моим собственным потом, впитанным за годы тренировок.

— Потом вернёмся, — я дёрнула мать за рукав. На самом деле я лелеяла надежду, что возвращаться не придётся: вдруг родители передумают… хотя нет, раньше небо расколется, чем они передумают.

— Потом уже может и не быть, — проворчал низкорослый бородатый торговец. Мама ему плешь проела, требуя самое лучшее и при этом не самое дорогое, а теперь, когда выяснилось, что все его страдания были напрасны, доброжелательность слезла с него, как лак со старой миски.

— Оставьте для нас, мы придём и заплатим, — распорядилась мать.

— Вот ещё, оставлять, — торговец принялся сгребать кучу куда-то под прилавок. — Нет уж, платите сейчас или уходите и не возвращайтесь! Развелось тут мошенников.

— Да как вы смеете! — мать вспыхнула, как хорошо просушенный хворост. — Я Алтея Сантерн! За оскорбление ответите!

Началось. Мать, в венах которой как раз и не текло ни капли крови Сантерн, обожала козырять нашей фамилией тут и там. Вот и сейчас, только ей показалось, что честь клана задета, как готова сцепиться, не понимая, что этим опускается на один уровень с рыночным торговцем. Но не успела я и слова вставить, как сзади раздался приятный мужской голос:

— Сколько всё это стоит? Я заплачу за прекрасных ар-теранн.

Мы с мамой обернулись одновременно.

Судя по белоснежным волосам, это был вендаец. Высокий, худой, как моя смерть, зато с яркими синими глазищами, сверкавшими из-под белых прядей. Правда, у вендайцев обычно брови и ресницы тоже белые, как снег, а у этого они были смоляно-чёрными, непривычно. Довольно симпатичный, так что, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, я немного смутилась.

— О, великодушный ар-теранн, — мать тут же сделала стойку. — Не стоит, право слово, мы сейчас всё выясним с этим добрым человеком, и всё будет улажено.

Я метнула быстрый взгляд назад. Упрямое выражение на лице торговца свидетельствовало только о том, что выяснять он ничего не собирается. А если мы будем упорствовать, то позовёт охрану, я видела, как он косится на магический колокольчик совсем рядом с его правой рукой.

— Теран, — тем временем поправил мать вендаец. — Я пока не нашёл себе клан, ещё учусь.

— О, — теперь мать бросила взгляд на меня, причём с явным намёком. — А где, случайно не в Академии Трёх Сил? Вон, Сатьяна в этом году поступила на факультет магии стихий.

Твари Хагоса! «Сатьяна поступила»! Не Сатьяна поступила, а её запихнули, насильно и не спрашивая. И ещё выдвинули ультиматум: учёба или свадьба.

— О, неужели, — парень снова посмотрел на меня. Вроде бы дружелюбно и заинтересованно, но лёгкий проблеск насмешки — и какое-то превосходство, что ли — в ярко-синих глазах выводили из себя.

Считает, наверное, что я такая же, как мама — любительница поскандалить, прикрываясь кланом.

Разозлившись, я отвернулась. А парень, не обращая внимания на дальнейшие мамины «что вы, не стоит», быстро заплатил за нас и так же быстро откланялся, хотя мама пыталась остановить его и выяснить, куда прислать деньги.

— Нигос, Сатьяна, какой замечательный молодой человек! — мама пялилась ему вслед, пока торговец укладывал наши вещи. — Жаль, что не сказал, где учится, но я уверена, ты ещё встретишь его в академии. Может, он даже учится на факультете магии стихий!

— Или на боевом, — сказала я из врождённого упрямства. Хотя не только — парень был на вид довольно крепкий, хоть и худой. Жилистый, а на руках мозоли, я заметила, когда он платил. Явно умеет обращаться с оружием, и скорее всего это вовсе не магический шар.

— Ах, уймись ты уже, — мать получила от торговца мешок, всучила его мне (вот когда нужно было таскать за ней покупки, речь о том, что девочке не подобает носить тяжести, почему-то не шла) и направилась к выходу.

Я, скорчив ей в спину негодующую рожу, пошла следом. И, едва выйдя на крыльцо, увидела там лежавший, как ни в чём не бывало, мамин кошелёк.

— Нигос! — мама сноровисто подняла его и раскрыла. — Слава Великому, и деньги на месте! Ну вот, я же говорила, он просто вывалился!

Просто вывалился? Странно… С чего бы ему вываливаться, когда мать обычно прячет его на самом дне сумки. Да и до сих пор она в каждой лавке копалась, вытаскивая его. Что он, сам по себе подпрыгнул, чтобы вывалиться?

С другой стороны, воришка скорее бы подрезал саму сумку, а она цела. Да и деньги бы пропали.

Я подозрительно обвела взглядом окрестности, как будто надеялась увидеть подсказку. Но улочка была не особо людная, сюда заходили в основном только те, кто целенаправленно шёл в лавку магической дребедени для студентов Академии Трёх Сил. Пусто… узкая улочка, сваленные в беспорядке ящики, забор, крыша дома в листве. Тут что-то привлекло моё внимание, я уставилась туда и увидела на заборе маленькое белое животное.

Оно обвилось вокруг выдающейся наверху опоры, вытянуло длинную шею и смотрело в нашу сторону. Маленькие чёрные глазки забавно поблёскивали, круглые ушли были прижаты к голове.

— Ой, надо же, ласка, — мама тоже его заметила. — Или это горностай? Что он делает здесь, в городе? Может, сбежал?

Я неопределённо пожала плечами. Ласка, заметив наше внимание, шмыгнула куда-то вниз, пролезла под забором и смело подбежала к нам.

— Она ручная? — я присела и протянула руку. Ласка умерила шаг, но приблизилась и ткнулась острой мордочкой в ладонь. — Может, возьмём её?

Мама открыла рот, чтобы возразить (я знала это выражение на её лице), но ласка, будто поняла, тут же вывернулась из-под моей руки и белой молнией помчалась прочь. Мгновенно затерялась где-то среди ящиков и бочек.

— Пойдём домой, Сатьяна, — окликнула меня мать. — Перед отъездом ещё надо успеть поклониться Хранителю.

Странно, но ласка шла за нами, как привязанная. Пряталась от встречных, от бродячих псов, кидавшихся за ней с лаем, быстрыми прыжками пересекала открытое пространство, временами пропадала, но потом снова появлялась.

Я устала оглядываться на неё, изумляясь поведению. Скорее всего, она не дикая, вон как привычно чувствует себя в городе. От людей прячется, но не паникует, просто избегает встречи. Спутала нас с хозяевами? Или решила, что мы как раз неплохо подходим на роль новых хозяев?

Я собиралась заманить ласку в дом, а потом показать её деду, но когда мы подходили к воротам клановых территорий, она куда-то пропала.

— Подозрительное животное, — бросила мама. — Как будто шпионила за нами.

— Зачем за нами шпионить, — я пожала плечами больше из желания возразить. — В этом городе каждая собака знает, что мы из клана Сантерн. Достаточно на мои волосы взглянуть.

— Мало ли зачем, — мать начертила в воздухе знак «ирг». Отвечая этому, защита мягко засияла и раскрылась, пропуская нас внутрь. — Будь осторожна, Сатьяна, особенно в академии. Мы с папой будем слишком далеко, чтобы приглядывать за тобой.

Вот и хорошо.

Это я только подумала, вслух говорить не стала.

Дом встретил прохладной тишиной. Вслед за мамой я прошла через холл, спустилась по широкой каменной лестнице, окунулась в пахнущий смолой и пылью воздух святилища.

Хранитель находился здесь, сколько я себя помню.

Глава 3

Или даже не так, Хранитель находился здесь столько, сколько существует наш клан. Величайшая драгоценность семьи Сантерн, оберег и символ, источник магии рода.

На вид это было полускрытое в камне сияющее золотое яйцо. Говорили, в минуты опасности для рода оно горит алым, в минуты, когда случается нечто очень хорошее — белым, но я никогда не видела, чтобы Хранитель менял цвет. Может, оно и к лучшему.

Опустившись на колени рядом с матерью, я склонила голову и попросила про себя, чтобы боги и покровители были ко мне милостивы. И чтобы случилось что-нибудь и мне не пришлось бы идти обучаться на «рыбака». Пусть отец передумает. Пусть даже случится большой прорыв, потребуются все воины, даже девушки, даже младшие дочери.

Последнюю мысль я тут же отогнала. Прорыва всё-таки не надо. Хватало и рассказов бабушки: во время её молодости защита города была куда слабее, а твари — куда сильнее и кровожаднее. Прорывы случались чаще, и ни один прорыв не обходился без жертв. Сестра бабушки и её жених погибли в таком. А сколько ещё погибало простого народу — всех не перечислишь. Так что нет. Пусть всё будет хорошо.

Помолившись, я оглянулась на пороге — Хранитель по-прежнему мерцал ровным золотистым светом.

На следующее утро мы выехали чуть свет. Я, Лас и Вейс — первый, третий и четвёртый курс Академии. Ехали на телеге, нагруженной сундуками и узлами. Я незаметно поглаживала лежавший рядом большой баул: там, под ворохом одежды, покоился увязанный тряпками Сорванец. Собственно, именно поэтому я и выдвинула матери такое условие: если бы меня собирала она, не видать мне меч как своих ушей.