Анна Мезенцева – Космоквест (страница 12)

Дома Денис до самого вечера просидел в инфранете. Пароль Василий оставил прежний, так что сеть «Феникса» удалось облазить сверху до низу, по крайней мере общедоступную часть. В федеральных новостях о трагедии на Пасифике упоминали всего раз, в день самого взрыва. «Феникс» тему высокомерно проигнорировал. Зато у самого Пасифик-Сити обнаружился собственный городской портал. Конечно, сверстанный на коленке, зато здесь происшествие было событием года, о которым писали до сих пор.

Попадалась и любопытная информация. Например, что охрану шахт пришлось усилить: на место взрыва по ночам повадились пробираться посторонние. То ли надеялись чем-нибудь поживиться, то ли просто из любопытства. Расследование трагедии проводила страховая компания «Витаэле», чей вердикт оказался вполне предсказуем: во всем виноват метан и случайная искра. Складывалось впечатление, что из посторонних про Ренессанс никому ничего не известно. А в «Фениксе» предполагали, что дело не чисто, но без особой убежденности.

Выпрямив спину, Денис потер уставшие глаза. Тревога, не отпускавшая со вчерашнего вечера, немного утихла. Он с удивлением заметил, что пропустил и сумерки, и закат. За окном давным-давно царила темнота, хоть глаз выколи. В его устах поговорка обрела новое, неприятно-двусмысленное значение… Часы в углу экрана показывали пятнадцать минут десятого.

Захотелось пройтись, поразмяться, подышать уличным воздухом. Обшарпанная каморка действовала угнетающе. Интересно, как они будут жить вдвоем, если диван только один? Как ни крути, надо срочно слезать с Варвариной шеи и искать работу. Денис выключил ноутбук и сунул его под одеяло, чтобы не валялся на виду. Замер в раздумьях: оставить флешку в комнате или взять с собой? Дверь выглядела надежной, как и новый замок. Но что-то ему подсказывало, что здесь это скорее подстегнет воров, нежели отпугнет.

Решившись, Денис запихал ценную вещь в ботинок под стельку. Флешка была прочной и такой тонкой, что при ходьбе почти не ощущалась. Место, конечно, тоже не сейф «Космокоммерца», но все поспокойней.

Он погасил свет, запер дверь и спустился вниз. Жизнь района переключилась в ночной режим. На скамейке у крыльца резались в карты соседи, заплевав все вокруг шелухой от сушеных водорослей. Неоновая вывеска стриптиз-клуба окрашивала тротуар и стоящих поблизости людей в поросячье-розовый цвет. Из открытых дверей била басами музыка, вышибала у входа обшаривал карманы какого-то тощего помятого пьянчуги.

Денис мысленно сказал себе: «Это Пасифик, детка. Привыкай», натянул на голову капюшон и побрел вперед, огибая пакеты с мусором, битые бутылки и гогочущих подростков с банками в руках, сбившихся в кружки посреди дороги. Идея поразмяться на свежем воздухе больше не казалась удачной. Но днем по дороге в магазин он заметил небольшой бар, с виду казавшийся почище и поспокойней остальных.

На крыльце собралась оживленная толпа, предпочитавшая сначала задешево набраться, а потом идти культурно отдыхать. Денис проскользнул сквозь рыхлое кольцо, постаравшись никого не задеть. От аборигенов густо несло потом, алкоголем, дизельным топливом, кейф-колой и еще чем-то еле уловимым, но наверняка запрещенным на большинстве планет Федерации.

Внутри было шумно и многолюдно. Ах да, сегодня же суббота… Все места у длинной стойки оказались заняты. Над посетителями возвышался смуглокожий парень в чем-то вроде шлема, сооруженного из вываренного головного панциря короеда. Сверкая улыбкой, бармен перебрасывался с завсегдатаями шутками и ловко разливал алкоголь. На полках за его спиной выстроились бутылки, либо вовсе лишенные этикеток, либо с кустарными наклейками, подписанными от руки. Сертифицированный алкоголь до Пасифика добирался редко и стоял таких денег, что вкус его был знаком в лучшем случае одному посетителю из ста. На почетном месте красовалась фигурная бутыль «Густава Первого», но можно не сомневаться – сюда ее приволок какой-нибудь бродяга, удачно покопавшийся на помойке коттеджного поселка «Феникса». Стены бара, почерневшие от многолетнего слоя заводской копоти и сажи, украшали старые рекламные плакаты. Все до одного про жизнь в иных мирах, далеких от пятого круга – девушки в купальниках с Лазурного Тао, голубые небеса, озера в горах. В глубине помещения пылился древний музыкальный автомат. Рядом стоял бильярдный стол, за которым гоняла шары компания бородатых мужиков в жилетах с нашивками. Звучала приятная музыка, сплетаясь с обрывками расслабленной болтовни:

– …тебе говорю. Видал, кто по городу ходит? Джаггер со своими. С чего бы еще?

– Да к жене он твоей прилетел. Она, говорят, никому не отказывает, – толстый мужик с бородой-лопатой загоготал, довольный шуткой.

– Братух, плесни чего поприличней!

– …подкатил я, значит, к ней по всем правилам. Повел на скачки, на хорошие места, рубашку еще погладил, одеколона полфлакона вылил…

В целом, бар оказался неплохим. Да, душно и накурено, но, по крайней мере, соседние столики легко просматривались сквозь дым. Закаров нашел свободное место подальше от входа, спиной к стене, и поспешил его занять. Внезапно публика захлопала в ладоши и заулюлюкала, шум толпы заглушил энергичный гитарный бой. К нему присоединился женский голос, невысокий, с простуженной хрипотцой. Денис с удивлением поискал глазами источник звука. На импровизированной сцене, собранной из перевернутых паллет, сидела склонившаяся над гитарой девушка. Ее лицо закрывала косо подстриженная челка, пальцы быстро перемещались по грифу. Одета она была в простую черную футболку, штаны с накладными карманами и кожаные сапоги, доходившие до середины щиколоток. На левой руке, выше локтя, поблескивал массивный браслет из заостренных пластин.

Минут сорок незнакомка играла без продыху, чередуя веселые и грустные песни. Тут были и заводные народные мелодии, исполняемые с притопыванием и постукиванием по деке, и тоскливые блюзы про незадавшуюся жизнь. В баре не осталось свободных мест. Новые посетители теснились в проходах между столиков, присаживались на корточки или пристраивались вдоль стен.

Девушка допела, красивым перебором завершив композицию, и бросила в зал «Перерыв». Народ протестующе загалдел. Игнорируя крики, певица бережно прислонила гитару к стене и направилась к стойке. Бармен подался навстречу, оба принялись что-то шепотом обсуждать. В свете ламп, дробившемся в отражениях разноцветных склянок, девушка выглядела совсем юной, и Денис заподозрил, что идентификационную карточку, выдаваемую на планетах Федерации в двадцать один, ей предстояло подождать годик-другой. Судя по бледной коже, нетронутой загаром, прилетела она издалека. И недавно – на офисного работника певица никак не походила. Слишком уверенно вела себя в баре, битком набитом нетрезвыми мужиками.

За время разговора она ни разу не улыбнулась, даже когда бармен зашелся громким дружелюбным смехом и потрепал ее по плечу. Певица опустила взгляд на смуглую лапищу, бармен поспешно отдернул ладонь. Бросив напоследок тихую фразу, девушка вернулась на сцену, и под одобрительные хлопки, безо всякого вступления затянула новую песню. Между столиками принялись сновать официантки, собирая заказы: концерт втрое повысил реализацию спиртного. Еще бы. Для Пасифика подобное мероприятие значило не меньше, чем «Неделя оперы и балета» для галактической Федерации.

Денис заказал еще сухариков с кружкой пива и оглядел зал. По большей части народ отдыхал компаниями, сдвинув вместе несколько столов. Но не все. Высокий широкоплечий мужчина в расстегнутой рубахе протопал к удачно освободившемуся столику на одного и сел, развернувшись к Денису боком. Был незнакомец угрюм и небрит, под насупленными бровями залегли тени, в глубине которых недобро посверкивали зрачки.

Судя по бутылке, что принесла официантка, и отсутствию всякой еды, планы на вечер он для себя определил, и общение в них не входило. Мужик опрокинул первую стопку, стукнув донышком о поцарапанный пластик. Затем раскурил сигару и откинулся на спинку стула, мрачно разглядывая окружающих поверх дымных клубов. На миг тяжелый взгляд остановился на Денисе. Приспущенные уголки рта дрогнули, в глазах промелькнуло непонятное выражение. Но только Денис забеспокоился и заерзал, готовясь удрать, как незнакомец переключился на ввалившуюся в бар компанию пьяных девиц.

Ещё через час девушка закончила петь, отложила гитару и принялась разминать затекшие ноги. Бармен кивнул на место в углу с табличкой «Не занимать!». Девушка знаками ответила «Хорошо, сейчас вернусь» и скрылась с инструментом в подсобке. Наступившую тишину заполнил музыкальный автомат. Одинокий сосед Дениса добрался до середины бутылки, мрачнея с каждым сделанным глотком. Он по-прежнему ни с кем не разговаривал, лишь молча отмахнулся от развязной красотки, попытавшейся повиснуть у него на плечах.

В бар начала подтягиваться ночная публика, по сравнению с которой вечерняя показалась светским раутом. Денис понял, что припозднился, и твердо решил уйти, едва принесут счет. Но официантка, как назло, куда-то запропастилась. Из подсобки вернулась певица в черной куртке из плотной ткани, с глубоко надвинутым капюшоном. На виду остались бледные губы и заостренный подбородок, так что Закаров не сразу ее узнал. В одной руке девушка несла потертый гитарный чехол, в другой – дорожную сумку на длинном ремне.