Анна Мезенцева – Космоквест (страница 1)
Анна Мезенцева
Космоквест
Часть 1. Это Пасифик, детка
Глава 1.
Денис Закаров поймал себя на том, что в четвертый раз перечитывает одну и ту же строку. Фрагменты кода затеяли чехарду – прыгали по экрану, менялись местами и расплывались, превращаясь в серые полоски. Зажмурив глаза, молодой программист помассировал их кончиками пальцев. Не помогло. Голова по-прежнему отказывалась соображать, спина ныла от долгого пребывания в одной позе, а под веками залег колючий сухой песок.
«Больше не могу. Доделаю утром». Признав поражение, Денис бросил тоскливый взгляд на недописанный код и свернул монитор. Призрачный прямоугольник растаял, оставив после себя слабый отпечаток на сетчатке уставших глаз. Денис до хруста потянулся и наклонился влево-вправо, разминая затекшую поясницу. Он и не заметил, когда остался в офисе один. Дневная суета сменилась тишиной и прохладой. Хотелось есть, еще больше – спать. Но самым непереносимым было желание послать все к черту, уволиться и целыми днями сидеть на стуле перед домом, бессмысленно таращась на дорогу. Так поступали престарелые пасификчане, и подобный способ проводить время больше не казался программисту нелепым.
Индикатор на дверях кабинета загорелся красным. Подергав ручку для верности, Денис Закаров отправился к выходу через длинный пустой коридор с панорамным остеклением вдоль стены. Над горизонтом повисло солнце, похожее на старую нечищеную монету. Его сине-зеленые лучи, жидким маревом сочащиеся сквозь окно, делали город похожим на замерзающее болото. Закаров непроизвольно скривился. В мире, где он родился и вырос, закат становился яркой, торжественной кульминацией дня. А здесь? Пшик… Не солнце, а какой-то неудачник в мире созвездий. Миллионов лет его усилий хватило только на то, чтобы вырастить на каменистой равнине немного мха да не дать тому помереть.
Возле кабинета шефа Денис замедлил шаг. Директор филиала «Феникса» на Пасифике Бенджамин Гейл давным-давно отбыл домой. Это было известно совершенно точно, поскольку перед уходом Гейл потребовал распечатать отчет по последней партии оборудования и положить ему на стол. Тем не менее, за директорской дверью кто-то шуршал бумагами и громко сопел. Уборщица пришла пораньше? Денис потоптался на месте, раздумывая, стоит ли проявить бдительность или ну его к чертям. Но из-за стены донесся протяжный стон, а к сопению добавилось ритмичное постукивание.
– Василий! Совсем сдурел?!
На распахнутую дверь уставились двое – взъерошенный парень с перекинутым через плечо галстуком и миловидная девушка лет двадцати. Уборщица и вправду пришла пораньше, но так и не добралась до тележки со швабрами и дезинфицирующим раствором. Девица покраснела, спрыгнула со стола и выбежала из комнаты, прошмыгнув мимо застывшего на пороге разъяренного Дениса.
– С ума сошел?!
– Дру-у-уг, я объясню, такое де-ело… – Василий еле ворочал языком и дважды промахнулся ремнем мимо пряжки в попытках вернуть на место штаны.
– Какое дело? Последние мозги пропил? А это что? Вася, твою же маму…
На столе лежали безнадежно измятые листы бумаги. На первых трех виднелись карандашные пометки Гейла. Старый трудоголик успел-таки ознакомиться с отчетом, не подозревая, какую нестандартную пользу тот принесет.
Денис потряс порванной страницей перед носом подчиненного.
– Если Гейл узнает, тебя уволят! Ты это понимаешь? Сразу же, безо всякого выходного пособия. И меня уволят, за то, что тебя покрываю. Но у меня хотя бы дом в собственности, а ты окажешься на улице!
– Ты тут один человек, бра-а-ат… – Покачнувшись, Василий сфокусировал на начальнике мутный взгляд. – Ты да я… Остальные не люди, упыри… И вся корпорация эта упыриная. Они за нами следят. За всеми нами, я знаю… Повсюду камеры, и микрофоны, и датчики. Я тебе говорю… Они что-то ищут. И когда они найдут, наступит полный аргмо… армгед…
Не совладав со сложным словом «армагеддон», Василий уставился на кондиционер, грозно потрясая пальцем и что-то бормоча. Денис с усталым отчаянием потер виски. Пожалуй, прямо сейчас читать нотации бесполезно.
– Скройся, чтоб я тебя не видел. И проспись как следует.
– Один ты тут… дай я…
– Иди уже, ради всего святого.
Увернувшись от пьяных объятий и вытолкав коллегу за дверь, Закаров принялся наводить порядок. Проветрил кабинет, избавляясь от запаха дешевого алкоголя, собрал в стопку листы испорченного отчета и протяжно вздохнул. Если бы не пометки, можно было повторно распечатать документы, подложив их на то же самое место. А так придется попотеть, подделывая каракули шефа.
Когда Денис спустился на первый этаж и приложил карточку к дверям на проходной, на улице успело стемнеть. Сутки на Пасифике длились двадцать пять часов с минутами, практически равняясь стандартным галактическим, но световой день даже в середине весны оставался коротким. Расправив воротник пальто, Закаров направился к опустевшей автостоянке, мимоходом пнув какую-то банку. Звук от удара жестянки об асфальт получился неожиданно звонким. Подул ветер, из-за спины пахнуло кислятиной и перегаром. Молодой программист вздрогнул, почувствовав, как на плечо легла чья-то нахальная ладонь.
– Вася! – Лицо Дениса исказила злая гримаса. – Помяни мое слово, я…
Но это был не Василий, а незнакомый щуплый мужичок. Правый глаз незнакомца заплыл от фингала, потрескавшиеся губы свело в глуповатой улыбке, а ворот драного плаща распахнулся, придавая нищему залихватский вид.
– Ма-а-лой человек, войдите в положение. Волею жестокосердной судьбы…
Выругавшись, Денис отвернулся и продолжил путь. Но попрошайка оказался настырным – он шустро семенил следом, причитая на одной заунывной ноте и все порываясь сунуть Денису в карман какой-то сложенный вчетверо листок. И где, спрашивается, ошиваются бездельники из охраны?
– …собираю на експедицию. Мой отец, упокой боги его грешную душу, бедовый был человек, да и пил много, всю жизнь был искателем. Находясь на смертном одре, он открыл мне истинное местонахождение Ренессанса. Всего за десять единиц…
В свете фонаря блеснуло алое крыло аэрокара. Денис ускорился, на ходу хлопая себя по карманам в поисках ключей, но попрошайка не отставал. Куда же он их сунул? Неужели забыл в кабинете?
– …самую настоящую карту, где все отмечено. Все, как есть, не пожалеете. Или поучаствуйте, сколько можете, в создании фонда експедиции к далекой звезде…
Вместо ключей под руку попалась мятая банкнота в пять единиц. Многовато для настырного пьянчуги, но Закаров уже дошел до той точки кипения, когда проще откупиться. Потому что иначе придется потратить намного больше на адвоката по уголовным делам.
– На, лети в свою экспедицию.
Изобразив полупоклон, попрошайка растворился в вечернем сумраке. Сутулая фигура в плаще мелькнула через дорогу, у окна круглосуточного магазина, где, видимо, и должна была стартовать экспедиция к не такой уж далекой, синей-пресиней звезде.
– Что за день. Колдырь на колдыре, – пробормотал Денис. Хорошо хоть ключи нашлись в боковом кармане портфеля, под портмоне. Он с облегчением нырнул во вкусно пахнущее кожаной обивкой тепло аэрокара, включил автопилот и закрыл глаза, не желая наблюдать осточертевшую панораму.
Даже в лучшие годы своего существования Пасифик не мог похвастать ничем интересным. История планеты состояла из холода, пустоты и покоя, однажды нарушенного стаей георазведовательных зондов. Несколько месяцев беспилотники перепархивали с пустоши на побережье, вонзая в почву телескопические жала. Пробы показали, что разработка месторождений принесет прибыль, и вслед за зондами на планете высадились первые поселенцы. Единственный материк Пасифика покрылся частой сетью заводов, шахт и рудников. Плоский, невыразительный рельеф превратился в череду котлованов и холмов отработанной породы. За последующие два столетия заводы обросли рабочими поселками, где в типовых панельных коробках ютились шахтеры с семьями, горстка чиновников, а также неизбежно стекавшийся в подобные захолустья мелкий сброд. Объем кислорода, и раньше не превышавший семнадцати процентов, с приходом людей начал неуклонно падать. Зато содержание ядовитых примесей ширилось и росло, пока не перешагнуло все известные нормативы. Результаты обязательных экспертиз говорили об обратном, но даже самые оптимистичные справки ничего не могли поделать ни с реками, чьи воды несли хлопья желтой ноздреватой пены, ни с удушливым смогом, долго не расходившимся в городах по утрам.
Закаров прижался макушкой к упругому подголовнику, в который раз подумав, что лавры всенародного курорта светили Пасифику в одном-единственном случае: если предсказанный Орденом День гнева все-таки придет и испепелит девяносто девять процентов обитаемых миров, пощадив промышленные астероиды, ремонтные станции да орбитальные тюрьмы.
Набрав высоту, аэрокар миновал улицу Столетия и свернул на проспект Колонистов, упиравшийся в Главную площадь. Раздражали даже названия улиц. Осваивали планету лишенные воображения дельцы, что подкосило топонимику нового мира. Единственный материк планеты так и остался Материком, островам присвоили трехзначные номера, а самый крупный город бесхитростно прозвали Пасифик-Сити. Фактически он являлся столицей, но громкое это слово никак не клеилось к широкому кольцу промзон с редкими вкраплениями жилых кварталов. Аэрокар как раз миновал центр. Светло-серое здание мэрии, темно-серое – полиции. Банк, больница и школа, куда после шестого класса никто не ходил. А еще бездна баров, рюмочных, трактиров и полулегальных букмекерских контор, где на пятничном забеге короедов просаживались недельные зарплаты.