Анна Мельникова – Лучшее творение (страница 9)

– А как же. – немедленно откликнулся тот. – Осведомителей мы всегда найдем, этого добра всегда хватает. Правда, тут уровень такой, что не от каждого осведомителя толк будет, но все равно найдем кого-нибудь. Этим я прямо завтра же с утра, а может, еще и сегодня займусь.

– Ну вот и отлично. – подытожил Архангел. – А я до завтра решу вопрос с помощником, и постараюсь придумать хоть какой-то вариант, как встретиться с Самим. Ну а в остальном все по плану. Да завтра тогда, что ли?

– До завтра – пожимая протянутую руку друга, ответил Игнат.

Они вышли из кафе. Уже развернув крылья, Игнат повернулся к другу.

– И еще, Миша. Катерина моя… Она ведь…

Архангел мгновенно понял незаданный вслух вопрос. Он тоже об этом уже подумал. Но как лучше поступить – так и не придумал. С одной стороны, люди не должны были знать о существовании ангелов. Верить – могли. Они вообще во что угодно могли верить. Но вот достоверно знать о существовании ангелов, а также Рая и Ада, им не полагалось. В том и смысл был всей жизни человеческой – вере, безусловной и не требующей доказательств.

С другой стороны, Игнат действительно не мог долго скрывать от жены текущую ситуацию, а уж тем более обманывать ее. По сути, у него и был один-единственный секрет от Катерины – его ангельская сущность. Но хранение этого секрета особых усилий не требовало. Игнат давно уж вел жизнь в человеческом образе, и ничем от обычных людей не отличался. А те вопросы, которые касались его ангельских дел, решались в обычном рабочем порядке. Игнат и привык их рассматривать именно как рабочие, проходящие под грифом «Особо секретно».

И раньше никаких неудобств это никому не доставляло. Катерина жила в счастливом неведении, ангел же порой и сам забывал о том, что он не человек. Но не сейчас. Сейчас вопрос слишком серьезен, к тому же, опасность грозит непосредственно обожаемой жене и детям Игната. Архангел знал, что долго скрывать правду от жены Игнат не сможет. Но вот как отреагирует Катерина? Стоит ли ее посвящать в это? А если обидится, что столько лет муж эту тайну хранил, да дверью хлопнет? Игната это совсем подкосит. А не сказать, так тоже… Катерина женщина умная, чуткая, что с мужем что-то не ладно, наверняка уже поняла. Не скажет он ей правды – кто знает, какие мысли ей в голову придут? Архангел слишком хорошо знал, куда может завести женская фантазия.

– Решай сам, Игнат, – наконец произнес Архангел. – В конце концов, если у нас ничего не получится, то это все уже не будет иметь никакого значения. А если получится – победителей не судят.

Игнат все понял правильно. Завуалированное согласие друга на разглашение самой своей большой тайны жене, он получил. И помощь, если она потом понадобится, Михаил тоже окажет. А большего ему и не требовалось. Осталось только придумать, как выстроить разговор с Катериной. Чтобы не напугать, хоть и не пугливая она у него. Ангел взмахнул крыльями и через мгновение уже исчез.

Михаил же решил пройтись пешком, хоть и далековато ему до дома было. Налетался уже сегодня, нужно и ноги размять. По дороге домой Архангел продолжал обдумывать вопрос, как же ему все-таки организовать встречу с Самим. Но никаких идей на этот счет в голову пока не приходило.

А Игнат просто предвкушал встречу с женой и дочерью, он очень устал. Он ведь, в отличие от Архангела, практически постоянно находился в человеческом теле. Потому и в отдыхе нуждался, как самый обыкновенный человек. Поэтому сейчас Игнату хотелось только одного – вернуться домой, обнять жену, пообщаться с дочерью. Ну, если она вдруг дома сегодня, а не на дежурстве. Сама мысль о том, что он может скоро лишиться семьи, сводила его с ума, и буквально гнала домой. Обнять, развернуть крылья, защитить ото всех… И будь, что будет… Может, удастся еще оттянуть разговор с Катериной, завтра поговорит. Так хотелось сегодня просто отдохнуть.

Алёнка действительно была дома.

– Ура, папа пришел! – совсем как в детстве кинулась она на шею отцу. Это была их давняя традиция. Даже став совсем взрослой, Аленка по-прежнему бросалась обнимать Игната после каждой разлуки. Она вообще была очень сильно привязана к отцу, сильнее, чем к матери. Игнат втайне этим очень гордился. И дочь, и сына он любил безумно, и не было ничего на Земле или на Небесах такого, чего бы он не сделал ради них.

Катерина тоже вышла в прихожую. Внешне она была полной противоположностью Диане. Невысокая, когда-то – хрупкая, но после рождения детей слегка раздавшаяся в боках. Темноволосая, с озорными зелеными глазами. Небольшая полнота сделала ее какой-то мягкой, уютной и домашней. Но вот по характеру они с Дианой были очень похожи. Катерина тоже была хорошо образована, весьма проницательна, и остра на язык. Ее главным оружием было слово. Припечатать могла так, что объект ее недовольства предпочитал слиться с окружающей обстановкой и больше не отсвечивать. Катерина с улыбкой наблюдала за мужем и дочерью, потом с деланным недовольством произнесла:

– Алёнушка, ну хватит уже, хватит. Дай отцу в себя прийти, да поужинать. Не бережет он себя совсем, виданное ли дело, по восемнадцать часов в сутки работает. Иди лучше проверь, не остыл ли ужин, да будем стол накрывать.

Алёнка убежала на кухню, загремела там посудой. Послышался шум закипающего чайника. Катерина внимательнее посмотрела на мужа. То, что он чем-то не на шутку встревожен, она заметила еще вчера. Но спрашивать не стала, очень уж усталым выглядел Игнат. Подумала, пусть отлежится проблема денек, может, все и уладится как-то. Сколько раз такое уж было. Но, глядя сегодня в глаза мужа, Катерина поняла – ничего не уладилось. Игнат стал спокойнее со вчерашнего дня, но тревога из его глаз никуда не ушла. Видно, дело действительно серьезное. Нужно поговорить с ним как-то. Игнат периодически делился с ней тяготами службы, но делал это только по своему желанию.

Те, кто думают, что работникам спецслужб строжайше запрещено делиться информацией со своими близкими, и потому они с ними ничем не делятся – сильно заблуждаются. Делятся, ещё как делятся. Может, не всеми деталями до мелочей, но делятся. Не выдержит иначе человеческая психика, не может человек от близких свою боль скрывать. Заботы скрывать может сколько угодно, а боль – нет. Потому и делятся, когда уж совсем невмоготу.

Игнат обнял и поцеловал жену, и направился в ванную. Катерина же прошла на кухню.

– Я быстро – крикнул Игнат в сторону кухни, из которой уже доносился запах чего-то вкусного и смех жены с дочерью.

Стоя под контрастным душем, Игнат пытался продумать предстоящий разговор с женой. То, что отложить его уже не удастся, он понял сразу, как только увидел жену. В ее глазах уже была не только тревога за него, она всегда была, но и затаенная боль. Поняла Катюша, еще вчера поняла, что что-то из ряда вон произошло. И ждет сейчас от него объяснений. Нет, она ничего не спросит сама. Ни сегодня, ни завтра. Но эта боль в ее глазах будет только нарастать с каждым днем. Этого Игнат допустить никак не мог. Только не он. Он не может быть источником боли для любимой женщины. «Скажу – решил он. – все скажу, как есть. И будь что будет». Приняв решение, он заметно взбодрился. А может, душ контрастный взбодрил, кто там теперь разберет.

Снял с крючка свой любимый мягкий халат, заботливо повешенный туда женой, с удовольствие надел его на еще влажное после душа тело, пригладил мокрые волосы, и вышел из ванной.

На кухне в сковороде на плите шкворчало что-то непонятное, но притягательно-вкусное. На столе уже стояли тарелки с разлитым дымящимся борщом, нарезанный крупными кусками черный хлеб и графин с апельсиновым соком. Алёнка быстро достала из холодильника какой-то замудренный салат, с первого взгляда и не поймешь, что в него намешали.

Игнат отметил, что тарелки с борщом только две, у него и жены. Напротив места Алёнки стоял только стакан с водой и небольшая тарелка, совершенно пустая. Впрочем, пустой она оставалась недолго. Алёнка бросила на нее пару ложек неведомого салата, а сам салатник поставила на стол. Теперь Игнату удалось хотя бы частично разглядеть содержимое салатника. Креветки, оливки, листовая зелень, помидоры…

– Алёнушка, а ты почему борщ не ешь? Где силы-то брать будешь для своей работы? На одной траве долго не протянешь, тем более, в нашем климате.

– Ну пааап… – капризно наморщила нос Алёнка, обезоруживающе улыбаясь. Привычка морщить нос у нее тоже осталась из детства, но делала она это только в кругу семьи. – Ты же знаешь, я за фигурой слежу, к тому же, завтра у меня выходной, и мы с ребятами идем в ночной клуб предаваться порокам – рассмеялась дочь. – Вот сейчас с вами быстренько поужинаю, и побегу собираться.

– Порокам предаваться, говоришь? – переспросил Игнат. – Что ж дело хорошее, когда и предаваться им, если не в молодости – и тоже рассмеялся. Он был спокоен за дочь, знал, что никаких глупостей она не наделает, а про пороки – это они так, шутили. – Но вот за фигурой следить тебе пока еще рано. За чем там следить-то, ты и так за швабру спрятаться можешь.

– А потом следить за ней будет поздно – парировала Алёнка. За разговорами она доела салат, вымыла свою тарелку, чмокнула по очереди родителей и убежала в свою комнату, собираться в гнездо разврата.