Анна Мельникова – Лучшее творение (страница 4)

Кстати, память чистили и людям. Из милосердия. Но люди называли это «защитными свойствами психики, вытеснением неприятных событий». Иногда возникали накладки, так и возникло то, что люди называют эффектом Манделы. Вот только ни люди, ни сам Мандела к этому отношения не имели. Просто это был один из самых крупных проколов ангелов, чистящих память. Сбой тогда произошел, цифровизация только начала внедряться широкомасштабно. Вот и получилось, то, что получилось.

Полностью воспоминания не удалялись, но оставались они только в общем Банке памяти, доступ к которому имел только Сам. Была возможность и добровольной чистки. Ангел сам обращался к вышестоящему ангелу, и просил уничтожить определенную информацию в его памяти. Отказов в этом тоже никогда не было. Но чтобы вот так, без ведома ангела почистить его память, да еще и в самом рядовом случае – это из рук вон. Хотя, случай-то совсем не рядовой. Но все равно. Почистить память ангелу без его уведомления не могли, это строжайше запрещено. Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда!

– А… как же ты тогда – внезапно охрипшим и каким-то чужим голосом, начал было Михаил.

– Да это все Катюша моя – мгновенно понял незаданный еще вопрос Игнат. – Она, видишь ли, наших ангельских дел не знает, и очень переживает за меня, когда я на заданиях. Думает, что я самый обычный человек и рискую жизнью каждый раз. Вот она мне и удружила. Видишь, пряжка на ремне?

Михаил пригляделся. На первый взгляд, обычная пряжка. Только уж сильно блестящая.

– Вижу. И что в ней такого?

– Она эту пряжку из Китая привезла. В неё встроена микрокамера. Фиксирует все в режиме 24/7. Правда, записи сохраняет только за три дня.

– Так а чем тебе камера на задании может помочь? Ты ими и так с ног до головы там обвешан, да и ребята твои тоже – не понял Архангел.

– Да не камера, Миша! Не камера! – с досадой произнес Игнат. – Пряжку эту ей в какой-то китайской лавчонке продали как супермощный защитный амулет. От любого негативного воздействия владельца охраняет. Хоть физического, хоть психического, хоть еще какого. Вот потрешь эту пряжку – и все, никакого зла ее владельцу никто причинить не сможет. То, что это камера, мы поняли уже дома. Я и ставить не хотел, но ты ж знаешь Катерину… Сама мне эту пряжку и переставила. А заряжается камера просто от трения. Я ж ее чищу раз в два-три дня, мутнеет быстро, зараза. Видно, потому Катюше продавец и говорил, что тереть пряжку нужно. А она не поняла, подумала, для активации защиты ее натирать требуется. Ну, ты ж знаешь, китайцы свои амулеты очень натирать любят, вон, хоть лягушку денежную взять. Вот моя и не поняла. Так и хожу с этой пряжкой, к ремню форменному она как родная подошла, пока в руки не возьмешь – и не поймешь, что отличается. А кто бы у меня ее в руки брал, кто меня самого? Вот так и хожу с этой пряжкой, о том, что там камера встроена, никто и не знает. А снять не могу, это ж развод сразу и девичья фамилия… Ну, у жены, в смысле девичья фамилия. Вот камера и находится в постоянно рабочем состоянии. Если честно, я и забыл совсем про эту пряжку, три года уже с ней хожу, но никогда не смотрел, что она там пишет. А зачем? Мне и не нужно было. А сегодня утром заметил, что ремень мне великоват стал, решил дырку еще пробить. Ну вот, и нажал случайно на пряжку. А она и начала мне показывать события вчерашнего дня. Там сбоку нажимать нужно, при обычной чистке камера запись не воспроизводит. А я, пока примеривался, как дырку ловчее пробить, вот как-то и нажал ту кнопку сбоку пряжки. Запись идет, а я смотрю, и чувствую себя дурак дураком – в кадре-то я, и ребята мои, да вот только не помню ничего. Потом уж, как запись посмотрел, стали всплывать какие-то обрывочные воспоминания. Запись я сразу на флешку перегнал, через компьютер одного умельца, его не отследят ни наши, ни конкуренты. Из камеры, что на пряжке, запись завтра исчезнет. И получается, Миша, что кроме этой записи, нет больше ни единого доказательства моих слов. Вообще. С ребятами, с которыми был на задержании, поговорил. Память там тоже почищена. Никаких письменных следов распоряжения о задержании – нет. Даже адреса, где брали этого Егорова, нет. С автобуса сразу в подъезд заскочили, а они все типичные. Видно только, что третий этаж. А уж в каком районе этот дом, сколько всего этажей там, и даже номер квартиры какой – этого я не знаю. На всякий случай, и для тебя копию сделал, вот, посмотришь? – Игнат протянул флешку Архангелу.

Для порядка оглянувшись по сторонам и убедившись, что в кафе по-прежнему никому нет до них дела, Михаил взял флешку и подключил к своему планшету. На экране пошла рябь, потом замелькали кадры видеозаписи. Все слово в слово, о чем говорил командир ОАСН. Вот он в рабочем кабинете, изучает какую-то бумагу. Видимо, ту самую, с резолюцией самого, в камеру не видно. Потом открывает на экране компьютера книгу Жизни, идет в отдел к компьютерщикам… Задержание, СИЗО, допрос. И исчезновение задержанного с легким хлопком и свечением. Дальше на записи был обычный рабочий день Игната. Вышел из СИЗО, никто не задал ему никаких вопросов – видимо, уже в этот момент память почистили, возвращение в рабочий кабинет и обычная рутина. Никаких упоминаний о задержанном, как и не было его. Но видеозапись говорила об обратном.

– Что делать-то будем, Миша? У меня ж дети… Аленка только медицинский закончила, днюет и ночует в своей больнице, светится вся от счастья, что людям пользу приносит. Вадик в мореходное поступил, тоже счастлив до неприличия… А Катюшка, Катюшка-то моя… Миша, что делать? Я ж без них…

– А ну, прекратить! – рявкнул Архангел, пресекая истерику. Никогда он не видел своего друга в таком состоянии. Правда, нужно признать, что раньше и ситуаций таких не было. Михаил нажал кнопку под столом, и к столу мгновенно подскочил шустрый официант. Архангел кивнул на пустые бутылки. Официант все понял без слов, и через мгновение на столе красовалась новая пузатая бутылка. Рядом с ней словно само собой возникла и тарелка с разными сортами оливок.

– Значит, так, – разливая бренди по бокалам, медленно начал Архангел. – Выбор у нас небольшой. Спасти твою семью, если Он решил уничтожить все человечество, мы никак не сможем. Нет у нас таких ресурсов. Значит, нужно спасать все человечество. А для этого нужно переубедить Самого. Всего-то и делов – криво усмехнулся Михаил.

Задача действительно была практически нерешаемой. Во-первых, кроме записи на флешке, нет никаких доказательств того, что Сам замыслил уничтожить род человеческий. Да и флешка так себе доказательство, мало ли что какому чудику в голову придет. Задать напрямую этот вопрос Самому, нельзя. Даже если представить, что каким-то чудесным образом, Михаилу удастся прорваться сквозь его администрацию, организовать встречу тет-а-тет – это ничего не изменит. Если действительно такова воля Его, ничего Он и не скажет. А если нет… Тоже мало что изменится.

Тогда, значит, заговор плетут. И пока будешь разбираться, кто да что – время будет безнадежно упущено. Да и, если честно, версия с заговором маловероятна. Такой размах операции, который был провернут с этим пареньком, говорит о том, что все-таки Сам к этому руку приложил. Да и последние события в мире кого хочешь в людях разочаруют. Ведь сами принялись самоуничтожаться с великой радостью. Повсеместные войны, теракты, разгул наркомании… Во-вторых, чтобы спасти человечество, нужно Ему вернуть веру в людей. А как это сделать, если люди сами все сделали для того, чтобы утратить человечность? Сами убивают себе подобных, сами развязывают войны, сами губят планету… Какое такое чудо нужно сотворить людям, чтобы заслужить прощение Его и получить второй шанс? Нет ответа на эти вопросы. Но искать их, судя по всему, придется. Неудачно начавшийся день и заканчивался хуже некуда.

– Давай сделаем так. До завтра я подумаю, поищу хоть какую-то информацию, запись твою еще раз пересмотрю в спокойной обстановке. А завтра вечером встретимся здесь же, и попытаемся выработать хоть какой-то план действий. В твоем отряде на земле сколько ангелов?

– Трое. Боевые, надежные ребята. Можем на них рассчитывать – ответил заметно успокоившийся Игнат.

– Ну вот. Будем иметь ввиду, помощь нам в таком деле не помешает. А сейчас давай по домам, твоя Катерина небось с ума уже там сходит.

Игнат согласно кивнул, бросил на столик деньги за бренди и закуски, и легко, как будто и не пил, понялся с кресла. Пожав друг другу руки, друзья разошлись. Игнат отправился на Землю, к семье. Михаил тоже к семье, но в Рай.

***

Его жена тоже была ангелом. Поэтому, в отличие от Игната, Михаил мог поделиться с ней возникшей проблемой. Ангелам уничтожение людей, по большому счету, ничем не угрожало. Ангелы бессмертны, а работа… Ну, не будет людей, найдется для них другое занятие. Неприятно, конечно, да и к людям прикипели как к родным. Но не критично. А вот для семьи Игната, да и всего человечества это не то, что критично. Это катастрофа. Нет, нельзя этого допустить, никак нельзя. Нужно что-то придумать. Но что? Как переубедить Самого?

Так ничего и не придумав, Михаил открыл дверь своей квартиры. Квартира была наполнена умопомрачительными запахами свежеиспеченных пирогов с капустой. Земные радости и ангелам не чужды, а уж отказаться от пирогов Дианы, было свыше не только человеческих, но и ангельских сил. Диана, выглянув из кухни, мгновенно наметанным взглядом оценила состояние мужа, улыбнулась и вновь скрылась на кухне.