Анна Медь – Женская доля (страница 10)

И попал прямо в цель!

Картина гостей поразила, полюбоваться на нее собрались все приглашенные. После того как Руцкой, ни секунды не сомневаясь, назвал себя автором произведения, к нему выстроилась целая очередь из господ, желающих выразить ему свое почтение.

В одно мгновение всеобщий шут и объект насмешек превратился в гостя, которого почитают и уважают. Для Руцкого это был невероятный триумф!

Наконец его преследовала не слава нищего дворянина, который скандально известен неравным браком с простолюдинкой, а настоящие почет и уважение. Внезапный успех продолжился и утром.

Проснулся нищий аристократ от стука в дверь. Сразу несколько почетных горожан прислали записки с просьбой посетить их как можно быстрее и непременно во время визита вручить хотя бы маленькую картину руки талантливого живописца Руцкого в качестве подарка.

Аристократ кинулся к запертой двери, где после суток без глотка воды и крошки хлеба затихла его пленница-жена. Едва заскрипел ключ в скважине, как заплаканная Дарья кинулась к своему мучителю в ноги:

– Я согласна в монастырь, только отпусти! Не мучай больше! Ведь не рабыня я, а свободный человек! Молю, отпусти!

Несчастная молодая женщина почти сломалась за эти бесконечные сутки. Она была так измучена тяжелой жизнью в постоянном голоде, борьбой с мужем-извергом, что решилась согласиться на постриг в монашки. Будет хотя бы еда на столе, никто не станет измываться или запирать, словно животное. А рисовать можно и иконы…

Однако Руцкой неожиданно не замахнулся и не обругал свою жену необразованной деревенщиной. Он сгреб написанные ею полотна и принялся таскать их в залу. Дарья робко переспросила:

– Что вы делаете?

Муж вместо ответа только буркнул:

– Чтобы завтра еще столько же намалевала своих картинок. Краски и холсты закажу в лавке для художников.

Острая умом жена мгновенно сообразила, в чем причина таких изменений:

– Вы продали мои картины?

Перепуганный ее догадливостью Руцкой зашелся в крике:

– А ну, закрой свой рот, невежда безродная! Никому твои картины не нужны без моей фамилии! Их хотят в подарок, потому что это полотна руки Алексея Руцкого.

Художница робко попыталась возразить:

– А если узнают, кто эти картины написал?

Аристократ вдруг схватил свою жену за грудки, да так, что с треском разлетелась ткань платья:

– Только посмей сказать кому хоть слово, я тебя не в монастырь упеку, а в землю закопаю! – он кивнул на кочергу рядом с пылающим камином. – Языка лишу тебя, чтобы не проболталась!

Дарья в ужасе вырвалась из жесткого кольца мужниных рук и кинулась в свою комнату. Она даже не знала, радоваться или горевать ей из-за успеха картин. Хоть и можно заниматься дальше любимым делом, но все труды будут принадлежать ее мужу.

Снова судьба сделала крутой поворот и превратила молодую женщину из ненужной помехи в рабыню. Теперь она нужна своему мужу, пока рисует свои картины без остановки.

Так и случилось, несчастная художница с того дня занималась живописью с утра и до ночи, как и мечтала раньше. Однако жизнь ее превратилась в сущий кошмар.

Картины своей жены Руцкой теперь не только дарил, но и продавал за хорошие деньги. Слава о самобытном живописце вышла уже за пределы города и достигла столицы. С каждым днем все больше знатных господ писали письма, присылали своих доверенных лиц или приезжали лично за картинками художника-самоучки.

О Руцком ходили самые невероятные слухи, что его талант и работоспособность невероятны. Хотя и ведет художник-граф самый светский образ жизни, все дни проводит на званых обедах и раутах, но по ночам успевает творить свои прекрасные картины.

Никто и догадывался о его тайне…

После разгульных ночей в ресторанах мертвецки пьяный аристократ заваливался во флигель, который отвел жене для работы. Сгребал свежие работы, взамен швыряя своей пленнице объедки блюд из ресторана. Уносил свою добычу, а потом заваливался спать до обеда.

Правда, вместе с деньгами и славой к Руцкому пришел безумный страх. Теперь больше всего на свете он боялся, что кто-то узнает о существовании Дарьи, а также догадается, кто является настоящим автором прекрасных картин.

Потому безумный граф держал талантливую жену взаперти под замком, никому не доверяя ключи от флигеля. Он лично приносил еду и воду, купленные краски и холсты в ее комнату.

Дарья первое время просила у мужа разрешения хотя бы выходить из флигеля, но просьба лишь вызвала новый приступ гнева у Руцкого. Он запер несчастную в подвале в полной темноте без еды на три дня. А выйти разрешил, когда она, совершенно измученная темнотой и голодом, пообещала выполнять все приказы чудовища в шутовской короне.

Через три месяца казалось, что Дарья смирилась со своим положением рабыни. И даже по приказу Руцкого помимо небольших картин начала работать над основательным полотном – портретом женщины в полный рост.

Вела она себя так смиренно и покорно, что в минуты благодушия муж выполнил ее просьбу – принес учебник французского языка. Хотя и вручил его с привычным высокомерием:

– Выдумала, барыня лапотная. Французский – язык для благородных господ, а не для черной кости. Хоть на минуту замедлишься с работой, отниму все и в подвале снова закрою на одной воде.

Дарья покорно поклонилась ему в ответ, но муж ткнул недовольно в наполовину написанный портрет:

– Это что? Сама себя выдумала малевать?

Художница подтвердила:

– Это работа для выставки в салоне к декабрю. Скажете, что картина называется «Незнакомка с письмом». Чтобы никто ни о чем не догадался, не беспокойтесь.

Ее слова Руцкого успокоили, пускай малюет, что захочет, лишь бы не останавливалась. Все картины, написанные Дарьей, продавались с огромным успехом. Да так, что местный меценат решил даже организовать выставку художнику, отдав под это огромную галерею.

На открытие обещал явиться и великий князь Константин из столицы, представитель императорской семьи Романовых. Потому Руцкой с нетерпением ждал этого дня, когда наконец исполнится его заветное желание.

***

В тот день залы выставки были заполнены битком, посетители ахали и изумлялись красоте полотен. Главный предмет восхищения ждал своего часа под шелковой накидкой. Наконец сам великий князь, ласково пожимая руку живописцу Руцкому, попросил:

– Ну же, не томите, мой хороший! Показывайте вашу жемчужину. Как вы говорите, вы ее назвали? «Незнакомка с письмом»? Уверен, она так же хороша, как и остальные ваши шедевры.

Алексей Руцкой потянул за шнурок, шелк опал вниз волной, и картина предстала перед гостями во всей красе. На полотне была изображена молодая женщина, сидящая за столом. В одной руке у нее было перо, а вторая лежала на исписанном листе бумаги.

По толпе сначала пролетел восторженный шумок, а потом неожиданно настала гробовая тишина. Великий князь после нескольких секунд молчания вдруг побледнел и переспросил у художника:

– Как вы говорите? «Незнакомка с письмом»?

– Совершенно верно, ваше сиятельство, – приосанился Руцкой, косясь на онемевшую толпу.

– И что же в том письме? Я так понимаю, оно на французском? Вы же как человек образованный языком владеете? – князь внимательно вглядывался в строки, написанные на полотне.

– Вла-вла-де-д-дею… – ноги у триумфатора затряслись вдруг в предчувствии чего-то нехорошего.

– Так что же в этом письме написано? Переведите нам, милостивый государь, будьте так любезны, – голос у князя стал странным, ледяным.

– Г-г-глупо-по-п-сти написаны, бессмыслица, – проблеял в ужасе Руцкой.

Константин Петрович вдруг возмущенно воскликнул:

– Неправда! И если бы владели французским, а не были невеждой, то без труда, как и все мы здесь, прочитали бы содержание этого послания!

Князь повернулся к холсту и прочитал громко на всю залу:

– Здесь написано, что женщина на портрете – художница Дарья Руцкая, ваша жена, дочь купца Лебедева. И все эти великолепные полотна нарисованы ее рукой! А вы, лжец и мошенник, выдаете их за свое творчество, получая незаслуженно славу и деньги! В письме на картине Дарья Руцкая сообщает, что вы держите ее в неволе под замком, заставляя целыми днями заниматься живописью на продажу. Также она просит у нас помощи и справедливого суда над вами за ложь и издевательства над несчастной женщиной.

Побледневший Руцкой прошептал:

– Глупая купчиха, торгашкино отродье… Она не могла, вы ошиблись!

Вот только великий князь был неумолим:

– Никакой ошибки быть не может! Это подтвердят вам все, кто здесь присутствует. Ваше разоблачение и просьбу о помощи прочли сейчас сотни образованных людей вокруг.

Руцкой обернулся на толпу и понял – это правда. На опозоренного лжехудожника смотрели сотни людей, и в их взглядах было теперь не восхищение, а осуждение и презрение.

Словно сквозь слой ваты самозванец услышал слова князя:

– Господин начальник полиции, прошу взять под арест Алексея Руцкого и сопроводить его в участок. А также как можно быстрее отправить к нему домой жандармов и освободить несчастную женщину, его жену Дарью. Я лично хочу встретиться с этой талантливой художницей и принять участие в ее судьбе.

В глаза у лжехудожника потемнело. Перед тем как рухнуть в обморок, он успел взглянуть на полотно в замутненном сознании. Руцкому показалось на секунду, что женщина на картине ожила и строго нахмурила брови, осуждая своего мужа за воровство и подлость.