Анна Май – Забудь о любви (страница 9)

Устало усмехается:

– Нет и не буду. – В этом он весь. – Но никто и не спросит.

Снова кладу голову на грудь, выпрашивая ещё обезболивающих “восьмёрок”. Гладит.

– Церемония отменена? – если я отказалась, не значит, что мне всё равно.

– Завтра, – слышу, как морщится, – с утра займусь. – Кстати…

Отодвинувшись, достаёт чёрный ювелирный футляр из бутика, где выбирали кольца. Протест на моём лице такой явный, что Карл предупреждающе качает головой. Мол, даже не думай.

– Оно действительно твоё, Алёна. Редким женщинам так идут рубины. Доставь мне радость, носи. Тебе же понравилось?

– Да-а-а, но… – смутившись не могу подобрать аргументы.

– Без но.

Достаёт из пиджака второй футляр-близнец:

– И это тоже… к нему. – Открывает, показывая роскошные серьги. Подвески – по два ряда рубиновых и бриллиантовых капель. – Позволишь?

Киваю. Надевать свои подарки – его отдельное удовольствие. Даже если потом верну, отказать сейчас не поворачивается язык.

С потёкшим макияжем и растрёпанной его пальцами прической я, должно быть, похожа на пугало, но в его взгляде то же сдержанное восхищение, что и обычно. И резюме низким голосом: “Великолепна,” – пробирает до мурашек.

Прощаясь у двери, замечает чемодан:

– Уезжаешь?

– Да, утром самолёт.

Останавливается, смотрит пристально и серьёзно, а потом, склонившись, на несколько долгих секунд прижимается своими губами к моим. Легко, без давления.

– Хорошей дороги, лисица.

И удаляется.

А ночью я ворочаюсь с боку на бок, не в состоянии нормально уснуть. Изредка проваливаюсь в беспокойный сон, но тревожность пинком выбрасывает обратно. Так бывает перед полётами. Открываю Полинкины видео в телефоне – много коротких от неё лично и видео их выступления от тренера. Улыбаюсь.

Дочь унаследовала мою тягу к искусству, только её манит не живопись, а музыка и хореография. Точнее, манили. Перед поступлением Поля нас с дедушкой удивила, выразив желание стать режиссёром. В нашей семье нет запретов на увлечения, поэтому Полина освоила фортепиано, гитару и барабаны. Не на профессиональном уровне, а в свое удовольствие – в этом весь фокус.

Последние три лета дочь пропадала в танцевальных лагерях. Правда, ей нравится не столько танцевать, сколько ставить хореографию. Как она преображается, если вдруг услышит подходящую музыку или может зависнуть посреди разговора, уловив идею… Глядя на неё, мне особенно хочется развивать молодёжную ветку в нашем фонде, чтобы детей с горящими глазами было больше.

Хотя какие дети, студентка уже. Польку приняли в немецкий университет на режиссерский факультет, занятия с октября. Берлин далеко, будем волноваться и скучать, но это её выбор. Чтобы убедить в серьёзности своих намерений, она дома устроила неделю кино с Полиной Сизовой и каждый вечер показывала нам смонтированные на коленке короткометражки, снятые на телефон. Умные, добрые, острые, полные максимализма, который бывает только в восемнадцать. Умилительные. Много с собой в главной роли. Люблю её очень. Дочь – мои душа и сердце.

– Мам, мам! – Полька морщит курносый носик на видео, – Можно я прилечу через неделю? Мы с Игорем хотели…

О-о-ох-х-х… Игорь – наша новая любовь. Поля вообще влюбчивая до безобразия, но знает историю своего рождения и, надеюсь, моя судьба её обойдет.

Признаться, когда она появилась, я была никудышней матерью, потому Поля выросла скорее сестрой, чем дочерью. Отец тогда занимал хороший пост в городской Архитектуре, но, когда развернулся скандал с моей беременностью, бросил карьеру чиновника и увёз нас в тихое место в Европе – рожать.

Полину он обожает с момента, как взял на руки. Только с её рождением папа стал частью и моей жизни тоже. Наверное, только тогда я почувствовала его любовь.

– Мам, смотри! – Полина ставит камеру, отбегает и делает несколько танцевальных шагов вперёд-назад, покачивая стройными бёдрами. Высокая, худенькая, лёгкая. – Мы с Игорем учим сальсу, я подменю у них на финальном выступлении заболевшую девочку. Только надо задержаться, пожалуйста – пожалуйста!..

Маленькая хитрюга, понятно, что от мальчика не хочет уезжать, но такая счастливая, что всё сердце нежностью топит. Посылаю ей видео с тысячей поцелуев, не спеша отвечать на просьбу.

Рассвело. Лежать больше нет сил. Привожу себя в порядок, долго стоя под душем, постоянно задумываясь ни о чём и выпадая из реальности. Вместо мягких дорожных брюк надеваю эффектный бежевый костюм. Цвет – как будто бариста замечтался и маханул в кофе порядочно сливок.

Времени до выхода ещё много, поэтому долго колдую с локонами, добиваясь безупречного вида. Лёгкий макияж, чтобы скрыть беспокойную ночь, минимум украшений, хочу, чтобы было видно только меня. Беглый взгляд на часы – пора.

Выкатываю в коридор чемодан и… иду в противоположном направлении от лифта. Наверное, с каждым такое бывало: решение принимается где-то глубоко в подсознании само по себе, и начинает выполняться, словно запущенная программа. То есть ты не планировала, не обдумывала, но вот стоишь и стучишь в двери чужого номера, будто видя себя со стороны.

На пороге появляется Карл в одной из своих белых рубашек. Не заправленной и расстёгнутой. Широкая твёрдая грудь и рельефный пресс подтверждают, что, пока мы не виделись, занятия спортом он не бросал. Волосы влажные после душа. Знакомый парфюм с запахом холодного ветра…

Склонив голову, неспешно оглядывает, смакуя детали: шею в открытом вырезе пиджака, маленький кулон в ложбинке груди, запястья, колени, лодыжки. Под рёбрами покалывает от этого взгляда. Микроскопические иголочки впиваются сильнее, когда он возвращается к глазам. Во взгляде ни насмешки, ни удивления, лишь эестетическое удовольствие от увиденного.

Лёгкий наклон головы в качестве приветсвия.

Я действительно не собиралась сюда идти, поэтому текста нет, но слов и не требуется.

– Завтракать будешь? – Карл берёт мой чемодан и закатывает в свой номер, оставляя дверь открытой. – Кофе стынет.

Задерживаюсь, достаю телефон и пишу дочери: “Поленька, прилетай завтра, как раз успеешь на свадьбу мамы”.

Глава 8

– Я бы хотел вернуть нас с тобой в точку до моего предложения, – эмоция немного тускнеет, – правда, это уже невозможно. Но знай, я благодарен тебе за помощь. – Склоняет голову в лёгком поклоне. – И у меня тоже есть просьба…– Это будет обычный вальс, – объясняет мне синеволосая энергичная девушка, которая организует нашу ненастоящую свадьбу. Имя её, будучи в смешанных чувствах, я не запомнила, а теперь неловко спросить. – Сделаем пару прогонов, чтобы освоиться в пространстве. Хорошо? Жених сказал, что вы умеете танцевать? Умею. Не только вальс. Ещё танго, джайв и самбу – учитель хореографии добросовестно отрабатывал своё жалованье, когда отец вдруг решил, что моё воспитание будет неполным без бальных танцев. Тогда думала, что будет, как у многих с музыкальной школой – окончил обучение и дальше за всю жизнь ни разу не прикоснулся к инструменту, но нет, танцую с удовольствием, когда представляется возможность. – Пока жених занят, – продолжает тарахтеть свадебная фея, – поставлю музыку… После вчерашнего она комментирует каждый шаг, выдавая по сто слов в минуту, и обращается со мной, как с диким зверьком, боясь, что он сбежит в любой момент. Не сбегу. Утром за завтраком я пообещала. Вместо выяснения причин, почему я передумала, Карл застегнул рубашку, взял планшет и сразу перешёл к делу: – Алёна, все соглашения и договоры, которые будут подписаны на свадьбе, предполагают твою полную лояльность ко мне. Это важно, – мой пульс всё ещё не успокоился, и я слушала вполуха. Карл заметил и сделал акцент, – надо, чтобы все до последнего гости поверили, что мы счастливая пара. Взял моё запястье и положил большой палец на пульс. Цокнув, покачал головой: – Ты великолепная актриса, лисица, отыграть страсть и химию нам с тобой не составит труда, учитывая наш бэкграунд. – Поглаживает венку. – Без перегибов, тонко, изящно. Просто красивая игра. Подносит мою ладонь к груди, где спокойно бьётся сердце. – Сможешь так же? – накрывает своей, прижимая к рубашке и горячему телу под ней. – Ты будешь спокойна, а остальные пусть думают, что я заставляю твою кровь бежать быстрее. Тепло, мерный стук сердца и низкий, спокойный голос каким-то необъяснимым образом отключили критическое восприятие, заворожили и лишили способности трезво мыслить. Перед глазами – картинки свадьбы, где я счастливо ему улыбаюсь, и это нетрудно. Кажется, что он ничего сверхъестественного не просит. Согласно киваю в подтверждение. Смогу. – Хорошо, – отпускает мою ладонь, – тогда скажи, есть ли какие-нибудь обычаи или традиции, которые ты хотела бы соблюсти? Всё-таки твоя первая свадьба. Пытливо смотрит, как я с разбегу возвращаюсь в реальность от слова “первая”. Первая и фиктивная. Сощурившись, отвечаю: – Есть такие, которых я, наоборот, хотела бы избежать. Карл разворачивает приложение в планшете, готовясь добавить заметку. Приглашающий жест продолжать. – Можно обойтись без “Горько”? Отрицательно дёргает головой: – Исключено, Алёна. – безэмоционально поясняет, – вся внешняя сторона церемонии должна быть абсолютно правдоподобной. Я буду тебя целовать. Последние слова сказаны таким тоном, что я понимаю – он будет не потому, что хочет, а потому что надо. И это неожиданно царапает, хотя я должна радоваться, потому что желаю целоваться не с ним. – Я буду тебя целовать и касаться, иногда обнимать… – перечисляет деловым тоном. – Без брачной ночи, – вставляю ремарку, вспомнив о том, что молодожёны вместе спят. – В ней и вообще в интиме нет необходимости, – соглашается так же бесстрастно Карл. – Ещё пожелания? Отпиваю кофе, скорее для того, чтобы получить возможность подумать. От переживаний к еде не притронулась. – Насчёт двух лет… Почему именно такой срок? – Два года будет строиться первая очередь “Юга”, после чего я смогу уладить формальности с ограничениями из-за гражданства. Раньше это сделать значительно труднее, а без свадьбы невозможно совсем. Поэтому два года – это максимум, но возможно, и меньше. – А если – высказываю мучающую меня мысль, – у нас всё-таки получится с Тимуром Власовым? Карл шумно втягивает воздух носом, делая такой глубокий вдох, что неясно, как его грудная клетка выдерживает подобный объём. – Я не буду препятствовать и удерживать рядом женщину, влюблённую в другого. – А потом добавляет на грани слышимости, – больше не буду. – Прочищает першащее горло. – Как попросишь – отпущу. Впишем это брачный контракт. Раздумывая, откусываю профитроль с утиным паштетом. Очень вкусно. Съедаю целиком, запивая кофе. Тянусь за вторым. Наверное, чтобы успокоиться, мне не хватало уверенности, что в любой момент смогу освободиться и быть с тем, с кем мечтаю о настоящей свадьбе. Отправив заметки, Карл с грустной улыбкой наблюдает, как во мне проснулся аппетит: