Анна Май – Не прощай мне измену (страница 34)

Швы на нашей с мужем чашке мы покрываем кое-чем более драгоценным, чем золото, — доверием. И да, никто не даст стопроцентной гарантии, что в один чёрный день она не развалится, но если вместе беречь, если помнить, чего стоил каждый шов, то чашка будет служить и служить.

Приземляясь на в родном городе, я думала: сомнения — хорошая штука. Просто потому, что когда ты сделал выбор, можно послать их ко всем чертям, но обязательно с благодарностью за то, что помогли разобраться в себе.

После первого визита к Лео я набралась смелости, позвонила Тиму и вывернула всю душу без остатка, наблюдая, как меняется его выражение лица. В крайней степени напряжённый в начале разговора он то хмурил брови, то удивлённо их вскидывал. Не знаю, чего Тим ждал, но когда сказала, что нам надо поговорить, обречённо прикрыл глаза и несколько раз кивнул.

То, что казалось невозможным, сейчас я делала с лёгкостью — мне будто стало жизненно необходимым ему рассказать про все страхи и неуверенность, про отчаяние и чувство потери, про Томочку, и про Алёну с Совой, про то, что до одури боюсь будущего, но готова бороться за него, если это нужно не только мне. Хотя слово “если“ уже было условным.

Он не перебивал, пока я, всхлипывая, сбивчиво тараторила. Лишь всё чаще поднимал взгляд, а потом так и остался, открываясь уже внутренне, впуская меня глубоко в душу. В тот момент это был не мой невозмутимый, железобетонный и пуленепробиваемый муж, а уязвимый человек, который постоянно сжимал в замок беспокойные ладони, словно им не хватало чего-то. Или кого-то. Меня. Да, мой хороший, я бы тоже хотела к тебе в руки, прижаться сердцем к сердцу и не отлипать. У нас больше нет брони друг от друга, только есть одна общая на двоих.

— Господи, маленький, никогда не молчи больше, слышишь? — сказал он по окончании моего монолога. — Ты так закрывалась последнее время, думал, что всё… нас больше не будет.

— Будет, — улыбаюсь я сквозь потоки слёз.

— Не прощай мне измену, Сим-Сим. Помни. И знай, что этого больше не повторится. Обещаю тебе.

Верю.

Сообщаю таксисту два адреса. Нам придётся сделать значительный крюк, но дело того стоит. Тим думает, что только он умеет преподносить сюрпризы. Что ж, Сима хорошая ученица.

Записываю ему видео о том, что благополучно приземлилась и задержусь, хотя соскучилась страшно. В квартиру заезжать не буду, рвану на стройку сразу, как управлюсь, прямо с чемоданом.

Через два часа с лишним выгружаемся с Геной у наших ворот. Аккуратно придерживая худи в районе живота, прикладываю к сенсору деревце. Ладони влажные, сердце выпрыгивает, просто не верится, что сейчас встретимся. Нарочно не сказала, что уже подъехала, хочется отдышаться, перевести дух, собраться, подготовиться к встрече… Но где там.

Оглядываюсь и улыбаюсь, как дурочка. Тим широкими шагами сокращает расстояние между нами и когда остаётся совсем немного, озадаченно тормозит, неправильно понимая мою руку на увеличившемся животе, который к тому же начинает ворочаться и тонко попискивать.

Ну что ты, мелочь, нас палишь! Хотела ж сюрприз. Тяну язычок молнии вниз, полы худи разъезжаются, и в проёме появляется малюсенькая мохнатая попа с дрожащим хвостиком-пупочкой и две короткие лапки, продолжающие перебирать, даже находясь в воздухе.

Ровные брови Тима изумлённо ползут вверх и там задерживаются, на губах мальчишеская улыбка. Забирает у меня тёплое тельце девочки французского бульдога и интересуется, подняв возмущённо пищащую барышню на уровень глаз:

— Это кто?

— Это Белка.

— Белка? — бровям выше уже не подняться, но вижу, что очень хотят.

Да, Белка, хоть и полностью чёрная с белой звездой на грудке. В паспорте у неё, конечно, написано вычурное Изабелаа Тиффани Эль Навад, только смотришь на эти ушки, просвечивающиеся розовым, и чёрные глазки-пуговки над любопытным носом и думаешь, ну какая же ты Изабелла? Белка и есть.

— Привет, Белка, — здоровается с ней Тим, пальцем поглаживая между ушами, — и здравствуй Сим-Сим.

Отпускает любознательную собаню на газон, сгребает меня в объятия и замирает, поглаживая носом висок.

Несколько легких поцелуев, куда придется, и сиплый шепот в макушку:

— Наконец-то дождался.

Эпилог. Сима

У меня снова новости про разбитую чашку. Оказывается есть те, кто допускают, что её можно склеить, но с прискорбием добавляют, что горячего в неё уже не налить. Опять огорчу. Не знаю, у кого как. Но в нашей чашке налит кипяток.

Когда подошёл срок очередной инъекции, Тим, отложив телефон, уволок меня на диван, где в самый ответственный момент мы договорились её не делать. И вот я спускаюсь по ступенькам Перинатального центра с результатами первого УЗИ… Правда, и до него ХГЧ вопил о том, что я беременна, но отправили подтвердить. Подтвердилось. Вручая мне небольшой квадратный снимок, врач поздравил с тем, что уже шесть недель нас трое.

Глупо улыбаясь, сижу на лавочке в парке, неподалёку от Центра. Верчу в руках телефон, чтобы позвонить Тиму, но медлю. Хочется побыть только вдвоём. Наблюдаю гуляющих мамочек с разнокалиберными животами и с малышами в колясках. Скоро тоже буду такой. Легко поглаживаю живот и прислушиваюсь. Внутренне смеюсь над своим оптимизмом, потому что вряд ли эта небольшая область на УЗИ, повторяющая очертания известного боба, сможет подать мне какой-то знак. Ничего, это мы ещё наверстаем, зато я сейчас могу поделиться с ней уверенностью, что её очень ждут и с огромной вероятностью будут любить. Её или его.

Телефон в руке оживает звонком. На экране фотография Тима с Белкой. Эта хитрая коза ходит за ним хвостиком, выпрашивая внимания, и не знает отказа. У мелкой ушастой брюнеточки игрушек больше, чем у Рыжика и Булочки вместе взятых, но самая обожаемая — муж. Вот же какой подкаблучник, оказывается. Или подлапочник. Как правильно?

— Привет, Сим-Сим, освободилась? — слышу характерный шум, звонит из машины.

— Да, можно забирать, — достаю из кармана рюкзачка фото УЗИ.

— Как съёмка прошла? Ушатали тебя малые?

Я сказала ему, что еду на детскую фотосессию. Он даже о результатах анализов ещё не знает, сначала хотела всё подтвердить.

— Да нет, малыш был один… и совсем ещё кроха, — улыбаюсь, разглядывая изображение.

— Отлично. Скоро буду. Далеко не убегай.

И не собиралась.

Вижу, как между рядами автомобилей паркуется наш рейнджик. “Новая старая машина”, как называет его Тим, потому что, когда продал своё дело, сразу купил абсолютно такой же. Лояльный до мозга костей. Если уж что полюбит — не отпустит.

История с Алёной получила неожиданное продолжение. После моего отъезда Вячеслав Игоревич сделал Тиму с Лёхой предложение, от которого разумные бизнесмены не отказываются. Сизов захотел включить их стартап в свою группу компаний, то есть выкупить. Причём за сумму, превышающую реальную стоимость в полтора раза, но с условием сохранения полного штата. Тим согласился на всё, кроме одной мелочи — своего участия. Это значительно сказалось на итоговых выплатах. А вот Лёха изъявмл желание, и муж шутит, что продал друга в рабство.

На самом деле, они оба были совладельцами, хоть и в неравных долях. Поговорили и решили, что так будет лучше. Стать карманным проектом Сизова сулит такие перспективы развития, которых своими силами они добивались бы долгие годы. Теперь Лёха становится хоть и наёмным, но генеральным директором, а Тим с отличными откупными идёт своим путём. Все довольны. Кроме Алёны Вячеславовны. Папа купил не того совладельца.

Девочки в студии говорят, она несколько раз появлялась по мою душу — не верила, что отсутствую в городе. Зачем приходила даже не хочу знать. Лёха сообщил, что Вячеслав Игоревич настоял на её присутствии в Европе, там сейчас разворачивается основная деятельность “Лиры”. Надеюсь, мы больше не встретимся никогда.

Тим, подходя, шарит глазами в поисках кофра с техникой. Оглядывается на соседние лавочки, и не найдя там, садится рядом, обнимая за плечи. Долго целует — после приезда всегда так, будто боится, что эту возможность снова отнимут — и спрашивает:

— На телефон снимала?

Молчу, кутаясь в его руки. Шумно тяну носом самый чудесный на свете запах солнца и борюсь со слезами. Мне так хорошо. Именно в этот самый момент, перед тем как протяну ему карточку с первым фото нашего ребёнка, и сделаю таким же счастливым, как я.

— Лучше, — вкладываю маленький листок в его ладонь. Он сразу узнает снимок УЗИ. Жмурится, качает головой и затягивает меня к себе на колени, прижимая крепко, но бережно. Сердце Тима колотится, как безумное, обгоняя моё. Все же реву. Запустив пятерню мне в кудряшки и нежно поглаживая, тихо благодарит:

— Спасибо… спасибо… спасибо, мой маленький.

Слова даются ему с трудом. Прочищает горло несколько раз, сглатывает комок, но безрезультатно — глубокий низкий голос все равно сипит и дрожит.

— Очень люблю тебя… Вас… Совсем.

Новоселье отмечаем в ноябре. Могли бы и раньше, но пришлось потянуть до ещё одного события… Без интриг. Мы снова официально женаты. Мама сокрушается — я опять вышла замуж не в платье, только это поклёп! В платье, конечно, правда, не в свадебном. Зато с традиционным предложением. Тим организовал романтический ужин на крыше, среди гирлянд и фонариков, под небом с яркими звёздами. Опустился на одно колено и уговаривал “своих девочек” принять от него кольцо. Почему он так уверен, что будет не мальчик, неведомо. В общем, девочки сказали “да”, а потом не смогли почти ничего проглотить из-за дикого токсикоза.