Анна Май – Ее секрет (страница 3)

Дима от таких новостей оцепенел. А потом упрямо заметил: – Это мы еще посмотрим! К ней можно?

– Только родителей пускают… И то ругаются. Мать, ты сходи, проверь! Жива ли… – обратился Сергей к жене. На последних словах его голос задрожал и сорвался. А Мария зарыдала уже в голос.

Несчастная мать осторожно приоткрыла дверь палаты реанимации. Как поверить в то, что это твой ребенок лежит там весь в гипсе и бинтах? Таня, всегда такая жизнерадостная и активная, теперь не двигалась.

– Танечка, доченька! – шепотом позвала Мария. Но девушка не отреагировала. Данные на мониторе, показывающие ритм ее сердца, также не изменились.

Мария села на стул около кровати с перебинтованной Таней под капельницей. «Господи, спаси ее! Возьми мою жизнь в обмен, если надо!» – взмолилась Мария.

Когда рыдающая Мария снова вышла в приемный покой, пришедший в себя Сергей обнял ее и принялся уверять, что дочка выкарабкается: «Доктор сказал, организм молодой, сильный…». Он вряд ли осознавал, что у него самого на глазах слезы.

У Димы меж тем прошли стадии отрицания и торга, и вдруг накатило острое отчаяние. Он сел на корточки у стены прямо там, где стоял: ноги вдруг так подкосились, что не осталось сил даже дойти до стула. Чтобы никто не видел его слез, парень закрыл голову и лицо руками. Но чья-то рука принялась мягко гладить его по плечу: – Таня поправится, обязательно! Ты ее знаешь… – это была Катя.

…Таня даже не представляла, что существует такая боль: адские молнии пронзали ее тело каждую секунду, не давая дышать и пошевелиться. Эту боль не заглушали те препараты, что ей давали. Среди них были и снотворные, но забыться ей удавалось лишь на несколько минут: потом новая молния, раздирающая тело изнутри, возвращала ее к реальности.

Таня не понимала, чему радуются родители, лучшая подруга Катя и Дима: ну да, она осталась жива. Но разве же это жизнь? Она была измучена до предела невыносимой болью, не дававшей ей спать и дышать.

Каждый день навещавший больную врач проверял чувствительность ее конечностей. И осторожно замечал: – Пока еще большой отек. Посмотрим, как дальше пойдет… Шансы на выздоровление есть! – но Таня видела, что с каждым днем его уверенность тает. В последние дни он даже стал отводить глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом. Но девушке не хотелось верить, что теперь она обречена прожить всю жизнь неходящим «овощем». «И эта боль тоже не вечна», – уверяла себя она.

– Борис Юрьевич, подождите! – отец Тани кинулся к неприметного вида крепышу, направлявшемуся к машине у здания местной полиции.

– Получили вашу повесточку. Есть новости?

– Да. Я закрываю это дело. За отсутствием состава преступления.

– Да как же так?! – отец Тани растерянно вытаращился на дознавателя.

– Наталья Кузнецова и Виктория Чащина – кстати, они сокурсницы вашей дочери и Кати – показали, что в указанное время подозреваемые были с ними. И никаких противозаконных действий не совершали.

–Товарищ следователь, да вы что?! Врут они! Ясно же это!

– Мне не ясно. Показания двух независимых свидетелей, не состоящих в родстве – этого достаточно для официального прекращения расследования. Я мог просто официальное заключение прислать – но решил объявить лично. И, как вижу, зря… – сухо ответил следователь. Ему явно хотелось поскорее отделаться от расстроенного отца.

– А как же Катя? Вы же с ней говорили! А к Тане ездили? Она никогда не врет!

– Зачем теперь? У меня очень много других дел. Серьезных!

– А это несерьезное, по-вашему? – рассердился Сергей. – Врач говорит, Таня теперь ходить не сможет! Девочке 18 лет! Вся жизнь впереди! И ей ее сломали!

– Татьяна сама упала с лестницы. Что подтвердили свидетели.

– Она спортсменка! Была…

– Тем более – вероятно, спортивная травма.

– Вы что, вы что?! Что ж вы…Что ж ты делаешь-то! – отец Тани потянулся схватить следователя за грудки, но тот угрожающе вытянул вперед руку: –Нападение на офицера полиции – преступление очень серьезное. Тут условкой не отделаешься!

– Как же… как же так… – растерянно забормотал отец Тани, сникнув и отступив.

Следователь меж тем сел в машину. Уже тронувшись, он вдруг притормозил рядом с Сергеем и приоткрыл окно: – Мне жаль, что девочка пострадала. Но я тут правда ничем не могу помочь!

– А тут у нас палата реанимации, – голос знакомой медсестры разбудил Таню. Дверь была открыта, так что все было слышно отлично. Девушке стало ясно, что Варя просвещает свою новую коллегу: – Здесь пока девочка лежит с переломом позвоночника и другими травмами. Но скоро ее в общую палату переведут, для выздоравливающих. Пока здесь оставили, раз нет других серьезных больных.

– Перелом позвоночника! – сочувственно воскликнула новенькая. Судя по голосу, это была юная девчонка.

– Да, жалко девочку, совсем молоденькая. Как ты! И никогда больше не сможет ходить, доктор сказал.

– Ужас! – голоса в коридоре удалились. А Таня оцепенела от услышанного.

«Этого не может быть… Еще слишком рано и отек большой – врач же сам говорил!» – крутилось у нее в голове.

– Ты спрашивал – вон Витька Кокос идет. С дружками своими, – заметил один из режущихся в домино во дворе мужиков. Понурый Сергей сидел рядом. –Только зря ты… Не связывайся!

– Нет, я пойду, поговорю. Попытаюсь… – почти шепотом упрямо ответил отец Тани.

– Виктор! – он обратился к главарю банды, издевавшейся над Таней и Катей. Вместе с гопниками шли две ярко размалеванные и вызывающе одетые девахи – это были Вика и Наташа.

– Оба-на! Обычно от меня бегают. А тут мужик сам напрашивается! – развеселился бандит. Его дружки заржали.

– Виктор, я отец Тани. Той девочки, которую вы… Таня теперь в больнице лежит, с переломами. Доктор сказал, она ходить не сможет – больше никогда, – голос отца от горя сорвался.

– Ну а я тут чё? – враждебно буркнул главарь.

– Она сама упала! Все видели! – воскликнул один из гопников.

– А вы, девочки, Вика и Наташа? – спросил Сергей.

– Ну да… – осторожно ответила Вика. Ее заклятая подружка молчала, сощурив глаза и смотря на отца Тани недобро. В ее глазах не было ни малейшего раскаяния – только вызов.

– Имена у вас какие хорошие – Виктор, Виктория… Победители, значит! Но, ребятки, – не любой же ценой! А ты, Наташа – фамилия у тебя Кузнецова. В деревнях кузнецы были самые уважаемые люди…

– Ты нам тут что, лекцию собрался читать? – перебил главарь. Его дружки снова заржали.

– Город у нас маленький. Все друг друга знают. Как же вы жить собираетесь?

– Слушай, дядя, тебе че надо? – разозлится главарь.

– Просто хотел в глаза вам посмотреть… Вам всем.

– Посмотрел? А теперь проваливай! Пока мы добрые… – дружки главаря снова начали по шакальи подхихикивать.

Отец Тани обвел взглядом всю банду, включая Вику с Наташей. Один из парней отвел глаза, но все другие пялились на него с очевидной насмешкой.

Сергей безнадежно махнул рукой и пошел восвояси. Один из гопников побежал за ним и пнул в зад. Мужчина упал. Гопники громко загоготали, с садистской издевкой. Отец Тани поднялся и, прихрамывая, пошел к остановке. Он был явно в шоке от всего только что происшедшего.

– Вить, не добивай его, – попросила Вика.

– А ты у нас теперь правильной заделалась? – разозлился главарь. – Наташка сказала, ты в церковь зачастила. Совсем сбрендила? – теперь шестерки Кокоса принялись ржать над своей подружкой.

– Мое дело, куда хочу, туда хожу! – угрюмо, испуганно ответила Вика.

– Может, и давать нам теперь откажешься? Или только по постным дням?

– По скоромным! – проорал один из гопников. Все они снова заржали.

– А ну вас! – униженная Вика сердито развернулась и пошла к остановке автобуса следом за Сергеем.

– Давай, вали! Кому ты нужна! Хоть лоб себе разбей, дура! – заорали ей вслед бывшие дружки.

– Вы испачкались: давайте я вам одежду отряхну, – предложила она отцу Тани, смахивая ладонью грязные следы на спине его куртки. Но мужчина вздрогнул, словно от нового удара.

– Да, спасибо… – растерянно ответил он. Сергей все еще не пришел в себя. Похоже, он даже не понял, что это была та самая Вика, из-за вранья которой следователь закрыл дело.

– А у меня для тебя, Танюша, хорошая новость: переводим тебя в общую палату. Хоть не так скучно будет! – объявил вошедший врач.

– Я думала, вы скажете что надежда есть. Снова ходить. – ответила девушка.

Врач отвел глаза: – Надежда, как говориться, есть всегда. Еще очень мало времени прошло… Посмотрим, как все пойдет.

Как и во многих семьях, главой семейства Соколовых была жена Мария. Не официально, конечно. Более того: Маша всегда подчеркивала при разговорах, что это Сережа у них глава семьи. Вот только все решения тот принимал с оглядкой на супругу. Вернее, это она определяла все крупные покупки, что делать в отпуск, и как дальше пойдет их жизнь. Слушалась мать и Таня – именно Мария настояла, чтобы дочь перестала «маяться ерундой» и мечтать о карьере художника: «Даже если поступишь, как ты потом работу найдешь? Жить на что собираешься? Мы с отцом-то не вечные! А у Димки вон мама больная – грех у такого на шее сидеть! Повар – хорошая, хлебная профессия. Повара всегда нужны! И даже если опять настанет кабзда как в девяностых, семья твоя с голодухи не пропадет!».

Критические события обнажают людскую суть. Мария старалась держаться (особенно при дочке. Уверяя ту, что она обязательно поправиться). А вот отец Тани от расстройства запил. Не пил он всерьез давно, с самой юности. Именно тогда 20-летняя Маша поставила ему условие: «Пойду за тебя, только если пить бросишь!». И он слово свое сдержал! Все у них было хорошо! И вдруг рухнуло в одночасье. «Ну разве ж такое выдержать на трезвую-то голову?» – так рассуждал Соколов-старший, вертя в руках и разглядывая наполовину пустую бутылку. Словно за прозрачным стеклом и едкой жидкостью можно было прочесть будущее и найти какой-то ответ и совет.