Анна Маслова – Я как в зеркала смотрюсь в других (страница 2)
А потом вспомнился препод – как он улыбался, когда я описывал кота за окном, кивал: «Ага, круто!», обещал в следующий раз новые упражнения дать. Вот ведь…
И мама – как она смотрела, узнав, что я хочу туда ходить. Даже оплатить обещала. Интересно, уже? Спросил – оказалось, да. Она, похоже, вдохновилась больше, чем я.
Ну и пришлось тащиться.
Только странно я себя там чувствую. Как та серая дверь посреди комнаты. Почему посреди, не на своем месте? Особенно когда надо говорить. У меня прям голос начинает хрипеть, и такой бред несу. Ну да ладно. Ребята вроде не смеются, а Илья вообще кивает и угукает.
Сегодня в парах смотрели друг на друга, описывали внешность – лицо, одежду, всякие детали. Илья говорил: «Заметьте то, что не сразу видно, внимательно вглядитесь. Какие особенности лица, одежды у человека? Помните, как в сериале «Шерлок» Камбербетч смотрит на Ватсона и сразу понимает, что тот военный по его выправке, загару на руках. Смотрели?». Это да, помню. Я даже книгу читал – круто, как Холмс мог все сказать о человеке с первого взгляда. А препод продолжал: «Видеть и наблюдать – разные понятия. Мы проходим мимо людей, зданий, по знакомым улицам сотни раз, и не замечаем интереснейших деталей. А ведь из них складываются образы, наше восприятие жизни, да и сама жизнь. А иначе мы как будто проходим мимо нее – на быстрой перемотке…».
Дал нам задание вглядеться в свой дом и найти пять деталей, которых мы раньше не замечали. И наблюдать за прохожими – тоже пять зарисовок сделать.
Потом было упражнение в парах. Я был с рыжей девчонкой, которая сидела в зеленой короткой юбке, положив ногу на ногу, и громко смеялась. Она сама меня выбрала – подскочила такая: «Давай с тобой!».
И знаете, че она мне сказала? Что у меня задумчивый глубокий взгляд, как будто я смотрю в свой внутренний мир, мелкие морщинки вокруг глаз говорят о привычке щуриться, чтобы внимательнее разглядеть что-то, или усмехаться. И сжатые губы, как будто я не хочу много болтать попусту, больше люблю думать о чем-то своем. Серый свитер в катышках и воротник синей футболки говорят о пофигизме, практичности, желании быть незаметным и о стеснительности.
Ух ты ж, интересно. Даже почти верно. Ну, я ей тоже рассказал про ее зеленые смеющиеся глаза, громкий голос и короткую юбку – какая она веселая, общительная и хочет, чтобы все это заметили. Боялся, что обидится, но она согласилась. Кажется, мне начинают нравиться эти занятия!
6.10.
Всю неделю наблюдал за людьми – в автобусе, магазине, на улице, в парке. Кажется, раньше я и правда пробегал мимо, глядя себе под ноги, сидел в автобусе, уткнувшись в телефон. А сейчас начал видеть, как люди выглядят, во что одеты, какие у них лица.
Описал какую-то маму в красном пальто, которая гуляла с малышом на площадке, а я рядом пристроился на качелях. Малыш упорно держался за мамин палец и, покачиваясь, переставлял свои маленькие ножки в ботинках. Она улыбалась ему, но глаза оставались печальными – почему, интересно? Может, она сильно устает или мечтала о чем-нибудь другом, а тут появился карапуз, и все мечты пришлось отложить.
Много чего понаписал: и про старичка в черной шляпе и с зонтом-тростью, и про двух девчонок, которые сидели на скамейке в парке, несмотря на ветер, грызли орешки и хохотали, а в телефоне играла какая-то девчачья попса «Я не могу без тебя…». И дедушку в очках заметил – он стоял и продавал на углу улицы сухофрукты, смотрел спокойно, ясно. Интересно, смог бы я целый день так стоять?
И за своей мамой тоже. Вот она пришла с работы, вылезла из сапог, взглянула на меня. Глаза красноватые – опять целый день за компьютером. Сняла пальто, оставшись в черном платье до колен – маленькая, похожая на девочку-подростка с короткими волосами до плеч.
– Мам, а я макароны сварил, будешь? – уставший мамин взгляд вспыхнул удивлением. Обычно она все готовит, а тут вдруг я.
Мы ели немного слипшиеся макароны, я рассматривал мамино лицо так внимательно – она даже уточнила, что случилось. Я рассказал про задания.
– Ой, да не надо меня описывать, я плохо выгляжу.
Это неважно, к тому же мама не права. У нее очень красивые глаза – и сейчас, и всегда. Большие, серо-голубые, по форме как миндаль. Или нет, как косточка от сливы. Эх, надо будет спросить, как описывать глаза. Ну, в общем, такие, опушенные темными ресницами, внимательные, задумчивые, как вода в вечернем озере. Интересно, так можно сказать?
А когда злится, они темнеют, прищуриваются, как будто на озере гроза.
И волосы почти черные, блестящие. И маленькие руки перебегают от одного дела к другому, а иногда успокаиваются и берутся за книгу. А когда я подхожу, гладят меня по голове, поправляют завернувшийся воротник футболки.
13.10.
По пятницам возвращаюсь к дневнику. На неделе много домашки, и упражнения к курсу, и читать то, что посоветовали.
Я за Стивена Кинга взялся. «Как писать книги». Надо же, раньше думал, он только страшилки сочинял. Зачитался с первых слов: «Я воображал, будто я не я, а кто-то другой…». Я вспомнил, как читал Конан Дойля и представлял себя на месте Ватсона, учился распутывать хитроумные переплетения… не, лучше хитросплетения.
Но долго читать эту книгу не смог – довольно противно там все описано, хоть временами и забавно. Пока отложил. Принялся за Ульфа Старка – про девчонку, которую в классе посчитали парнем. Смеялся так, что мама даже заглянула и спросила, что со мной.
А еще к завтрашнему дню задали образ одноклассницы описать. Ну, я, конечно, выбрал Таню, всю неделю за ней наблюдал незаметно. Хотя я и так ее вижу, стоит только глаза закрыть. Вьющиеся темные волосы до плеч, круглые мягкие щеки, карие глаза с пушистыми ресницами, и вся она какая-то уютная, домашняя. И пахнет от нее булочками – они с мамой любят что-нибудь печь, помню, на детские праздники она вечно приносила пироги. Я смотрел на уроке, как она сидела, то склоняясь над тетрадкой, то снова взмахивая ресницами и списывая с доски уравнение. Чуть сам не забыл списать!
И голос у нее нежный, и звонкий, когда смеется. Я и про это добавил.
Описание как комплимент получилось. Вот бы ей показать. Хотя не, о чем это я? Ни за что. Да и вообще, зачем ей такой, как я? Я стеснительный и странный. Вот стану когда-нибудь известным писателем или блогером, тогда посвящу ей повесть…или пост.
А еще я вдруг представил, как завтра буду это читать перед всеми. Особенно перед Димкой. Покраснею, и они сразу догадаются… Не, лучше просто сдать Илье, он меня поймет.
20.10.
Вот это да! Сегодня я получил пять за сочинение! Причем не простую голую «пятерку», а с целым комментарием: «Виктор Смирнов! Я вижу, ты учишься выражать мысли – у тебя стало получаться образнее, красивее. Радуюсь твоим успехам. Поработай над тавтологией – поищи синонимы. Старайся!».
Вот так поддержала – круть. Беру назад слова о скучной вечно-синей юбке. Все бы учителя писали рядом с оценкой сообщения, объясняли, за что, почему, да еще и поддерживали! Учиться стало бы в разы приятнее.
Вообще наша литераторша интересная – я с ней после уроков сегодня завис. Она, оказывается, сама повести сочиняла, даже публиковала что-то в журналах. А я рассказал про свой курс. Она удивилась, порадовалась – прям как мама – наконец у меня появилось увлечение. «Писатель – это же не просто так, это стиль жизни: все время замечаешь, наблюдаешь, везде ездишь. Помню, вот я в молодости…» и начала рассказывать про свои путешествия в Прибалтику, а я наблюдал, как смеются ее глаза.
27.10.
Вчера не мог заснуть, и мне пришла в голову идея. Почему идеи часто приходят, когда лежишь без сна? Я потом полночи обдумывал…
В общем. У Тани скоро день рождения. Не слепить ли мне ей рассказ в подарок? Чтоб главная героиня была похожа на нее. Конечно, анонимно. Образ у меня уже готов, осталось сюжет добавить. Вот только времени всего неделя.
А если получится тупо, и она посмеется?
Но если я так и просижу, буду потом жалеть: «Ведь мог же, а не сделал!». Это шанс, Димка бы точно воспользовался. А я? Эх… Надо с Димоном обговорить. Или может с мамой – ей кто-нибудь писал рассказ в подарок, интересно? Но тогда про Таню придется говорить. Нет уж.
Лучше с Ильей обсудить.
28.10.
Поговорил в перерыве с Ильей, он улыбнулся: «Ну, круто, успеешь? Рассказ – это тебе не баран чихнул!». Почему баран? Видимо такое выражение. Но поддержал мою идею, сказал ему прислать, когда напишу.
И Димке решил сказать. Тот почесал нос, замялся: «Ну, попробуй». Наверное, решил, что идея не слишком, но не сказал. Ну и ладно, все равно рискну.
Хотя стремно! Надо будет незаметно подложить конверт, чтоб не догадалась, от кого. И понаблюдать, когда достанет и прочитает, как ей будет.
Фу, опять это «будет» привязалось. Как ей станет читаться, какое это произведет на нее впечатление. Как раз сегодня на курсе учились подбирать разные слова и фразы. Илья дал нам посмотреть кусочек фильма про Хатико, где тот стоит на станции и ждет… идет снег, играет грустная музыка, он закрывает глаза и видит хозяина. Мне надо было описать эту историю, как если бы я рассказывал ее романтичной девочке. А Димке – еще круче – для многодетной мамы.
– Подберите такие слова, которые будут цеплять вашего собеседника. Попробуйте, а потом разберем, – сказал Илья.