Анна Маркова – Святой равноапостольный Николай Японский (страница 17)

По положению, владыку отерли святым елеем, привезенным от святых мощей угодника Божия Иоасафа отцом протоиереем И. И. Булгаковым. Облачили владыку в полное архиерейское облачение из золотого глазета. Затруднились было найти какую-либо из его панагий: не знали, где он их хранил. Поэтому я принес свою перламутровую, от Гроба Господня, с изображением на ней Воскресения Христова. И не случайно владыка, построивший несколько Воскресенских церквей и во время болезни так часто бредивший «воскресением», лежит в могиле с символом воскресения на персях своих.

К десяти часам успели уже прибыть нарочито извещенные посольский отец протоиерей с семьей, семья Назаровых, семья Осиповых, Мендрины, — то есть те немногие русские, которые или живут в Тоокёо, или в этот вечер из Ёкохамы прибыли в Тоокёо. К этой же поре в женской школе уже приготовили легкий матрац из белой материи, с ватой, на который и положили тело высокопреосвященного святителя Божия, по перенесении его в крестовую церковь, находящуюся как раз над его квартирой и в соседстве с моей квартирой.

Начали первую панихиду уже близко к одиннадцати часам ночи. Необычный час. Переполненная до духоты церковь. Необыкновенное возбуждение осиротелых миссийских школ. Скорбь христиан…

По случаю кончины высокопреосвященного Николая мною сразу были посланы телеграммы высокопреосвященному митрополиту Антонию, обер-прокурору Святешего Синода В. К. Саблеру, протоиерею Инженерного замка в Санкт-Петербурге Ф. Н. Быстрову, товарищу и другу почившего и преосвященному Василию Можайскому, родственнику почившего. Телефоном непосредственно после смерти было извещено о печальном событии посольство. А во все провинциальные церковные общины посланы известительные телеграммы.

Наутро все газеты поместили заметки, посвященные высокопреосвященному архиепископу. Даже газеты, всегда враждебно писавшие о нем и нашей Церкви, на этот раз изменили себе и печатали панегирики. Многие газеты поместили портреты почившего святителя. А затем до самого дня погребения не прекращались заметки относительно панихид, полученных телеграмм, знаков сочувствия посетителей нашей миссии с выражением соболезнования…

Можно сказать, что 4 февраля уже вся Япония знала о смерти «Никорая». Потекли в миссию христиане города Тоокёо, выражали свое сочувствие инославные христиане: англикане, баптисты, методисты, армия спасения, евангелики и прочие многочисленные протестантские секты. Но замечательно: ни звуком сочувствия не обмолвилась замкнувшаяся самодовольно в себе церковь католическая, хотя и было основание отозваться — незадолго перед тем умер архиепископ католический, и от нашей Церкви было им послано сочувствие. Кто с поклоном, а кто с визитной карточкой спешили в миссию и не принявшие еще учения Христова…

Стали спешно съезжаться в Тоокёо отцы иереи; испросили позволение прибыть наши полунищие катехизаторы. И недостало сил отказать им в этом разрешении, хотя это и вызывало миссийские расходы: ведь все просились на последние проводы своего духовного отца!

Но вот, откликнулась и далекая матушка-Россия. Чудную телеграмму прислал Святейший Синод: «Святейший Синод, с глубокою скорбию известясь о кончине высокопреосвященного Николая, поручает Вашему преосвященству вступить во временное управление делами Православной Духовной миссии в Японии и предать тело почившего святителя честному погребению со всяким благолепием. Молитвами преставльшагося ко Господу архиепископа Николая да ниспошлет Господь милость Свою православным японским христианам в их тяжкой утрате. Митрополит Антоний». Такова телеграмма Святейшего Синода. Уже пославшее телеграмму учреждение заставляло к каждому слову отнестись с особым вниманием. Но тем с большею признательностью читали православные христиане сию телеграмму, что в ней нашли ответ на вопрос своего сердца. Слова: «молитвами преставльшагося ко Господу архиепископа Николая» произвели на всех неотразимое впечатление. Телеграмма эта, полученная в 12 часов дня 5 февраля, решила вопрос о лице, имеющем совершать погребение, и дала поэтому возможность с точностью назначить день погребения…

Тело высокопреосвященного архиепископа лежало в крестовой церкви. В субботу 4 февраля утром и вечером после всенощного бдения, в воскресенье после литургии и вечером, в понедельник 6 февраля утром и вечером здесь были совершены торжественные панихиды, всегда в переполненной церкви. Владыка лежал еще не в гробе, ибо гроб не был готов. Чудный обычай мне пришлось наблюдать в эти дни, впервые за время своей службы в Японии! Известная группа христиан, по взаимному соглашению, приходит к телу почившего с вечера и бодрствует до утра, слушая чтение Евангелия. Обычай этот есть и в обычной жизни, при погребении знакомых, и называется «чюуя». Трогательно было видеть старичков и старушек, в полудремоте, но около своего Дай-Сюкёо проводящих ночь. Умилительны были матери семейств, приходившие со своими грудными ребятками, здесь же располагавшимися с одеялами. Но мне не забыть одной ночи. Она тем сильнее поразила меня, что была почти неожиданна. Конечно, плохо спалось. Немного нападает забытье, очнешься: через стенку в церкви читают святое Евангелие. И с такою горечью в который уже раз почувствуешь, что все это не сон, а горькая действительность. Так было и в эту ночь. Потянуло к владыке. Пошел. Открываю дверь. И что же? Вокруг тела владыки сидят по-японски девочки нашей женской миссийской школы, человек сорок. У всех в руках святое Евангелие и зажженные свечи. Все с благоговением в последний раз поучаются от безмолвного владыки словесам Христовым. Я обомлел от неожиданности. Заплакал. И возвратился домой. Да, велика и искренна была любовь владыки к своим христианам, нежна была привязанность его к школам. И поняли это христиане. Почувствовали это своим сердцем ангельские души воспитанниц. Любовь к своему владыке привела их на всю ночь разделить с ним безмолвие смерти! Но говорил им владыка чрез Христово слово.

Во вторник, 7 числа, пред утренней панихидой, положили тело почившего святителя во гроб. Гроб был сделан из японского кипариса, из не гниющего дерева «хиноки». Употреблен самый лучший материал. Внутри обложен ватой, обит белым шелком. Снаружи отделан белым шелком и гасами. Но доски употреблены слишком толстые, и гроб сделан и длинный, и широкий, и высокий. Поэтому, только один гроб весил около шести пудов. По освящении гроба и переложении в него тела владыки, с малым крестным ходом, при перезвоне колоколов, гроб был перенесен в Воскресенский собор, где и поставили его посреди церкви, впереди архиерейской кафедры. Совершили сразу же панихиду. Вечером в этот же день и днем в среду, 8 февраля, здесь же, у гроба, были совершены панихиды. В это время любовь и усердие молодых людей создали прекрасный балдахин из зелени и цветов, который не только находился в соборе до погребения, но и после него был перенесен на кладбище и там заменил первый шатер над могилой владыки.

Немало хлопот было с вопросом о кладбище. Первоначально христиане предполагали купить большой участок на кладбище в Зоосигая, что-то около 600 квадратных саженей. На этот участок было дано согласие мною, ввиду того что в будущем около могилы святителя Божия можно бы широко развить и просветительное, и благотворительное дело. Однако постепенно на этот участок цену подняли так, что пришлось от него отказаться. Отвергнув прочие возможности, я предложил осуществить волю владыки и похоронить его в Янака. Но здесь не нашлось ни одного непроданного участка. Пришлось искать участок по соседству на городской земле. Нашли. Пришлось от Министерства внутренних дел просить разрешения городу продать этот участок нам. Разрешение получили. Город участок продал. Но он еще не в черте кладбища. Опять пришлось обращаться к Министерству внутренних дел за разрешением наш участок включить в кладбищинский. Разрешили. Только тогда можно было приступить к устройству склепа.

Участок, купленный нами в Янака на средства А. И. Синельниковой, небольшой. Но он вполне достаточный для того, чтобы на нем построить церковь формы корабля… Имея в виду со временем непременно устроить над могилой владыки церковь, и склеп я устроил так, чтобы он приходился как раз на средине будущей церкви.

От поверхности земли до верха склепа пять футов. Сняв землю на такую глубину и устроив пол церкви на одном уровне с верхом склепа, мы имели бы возможность малым чем быть отделенными от владыки и над его могилой возжечь и неугасимую лампаду, и установить неугасимый Псалтирь. Но это только внизу, в церкви святителя Николая Мирликийского, Чудотворца. Мне же хотелось бы построить еще церковь и вверху…

Разумеется, как бы было прекрасно, если бы владыка мог быть похоронен в созданном им соборе. Но мы живем в стране, где внутри больших городов не разрешается погребать решительно никого и где самих императоров погребают за городом, а попросту часто на открытом поле. Впрочем, не только нами были произведены соответствующие ходатайства, но просило о сем и Российское Императорское посольство. Но нарушить законы не представилось удобным. А, сказать правду, для миссии это было бы, пожалуй, и опасным.