Анна Маркова – Святитель Тихон Задонский (страница 40)

Видим это зло — самолюбие, неправду и слепоту в христианах, которые или молча проходят мимо ближних своих бедствующих и как будто их не видят, или не стыдятся отвечать: какое мне дело до него? (1, Т. 2, с. 134)

Признак самолюбия — когда кто добро делает ради похвалы и славы своей или иной какой корысти, ибо такой своей славы, а не Божией ищет. (1, Т. 2, с. 260–261)

О духовном и плотском

Плотской человек больше всего опасается лишиться чести, богатства, изгнанным быть, а духовный на все это с охотой, или великодушием, готовым себя показывает. (1, Т. 1, с. 122)

Плотское рождение есть плоть, духовное же есть дух. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух (Ин. 3, 6). А поскольку оба эти рождения друг другу противоположны, то отсюда восстает вражда и борьба между плотью и духом в христианине: плоть желает противного духу, а дух — противного плоти. Плоть хочет умертвить дух, дух же хочет умертвить плоть. Плоть хочет покорить дух, дух же хочет покорить плоть. Плоть хочет обладать духом, дух же — плотью. (1, Т. 5, с. 183)

В христианине два закона обретаются: закон ума и закон членов, как святой апостол Павел изобразил: Но в членах моих вижу, говорит, иной закон, противоборствующий закону ума моего (Рим. 7, 23); или, как тот же апостол говорит: плоть и дух. Плоть, сказал он, желает противного духу, а дух — противного плоти (Гал. 5, 17). Эти два закона, закон плоти и закон ума, или плоть и дух, всегда между собою брань имеют. Что один хочет, от того другой отвращается. Что один повелевает, другой запрещает. Что один созидает, другой то разоряет. Что плоть избирает, от того дух отворачивается, и что хочет дух, того не хочет плоть.

Плоть хочет гордиться, величаться, дух же хочет смиренномудрствовать.

Плоть хочет в славе и чести быть, дух же все это считает сором.

Плоть хочет в богатстве быть, дух же в нищете.

Плоть хочет успокаиваться, а дух — бодрствовать, трудиться.

Плоть хочет праздновать, пьянствовать, веселиться, а дух — воздерживаться, поститься, о грехах сетовать.

Плоть хочет врагу своему мстить, а дух — любить врагов, делать добро ненавидящим, благословлять проклинающих.

Плоть хочет самой себе угождать, а дух — ближнему во благо.

Плоть хочет чужое похищать, а дух и свое раздавать.

Плоть хочет во всем воле своей следовать, а дух — воле Божией.

Итак, между плотью и духом — непрестанная брань. А от этих желаний противоположных двоякое восстает мудрование, или действие, плотское и духовное. Плотское мудрование — это когда мудрствуется или делается то, что плоть хочет. А духовное мудрование — когда мудрствуется то, что дух хочет. А кто что мудрствует, таковым и человеком называется. Кто по-плотски мудрствует, плотским человеком называется и таковой и есть; кто по-духовному — духовным. Или, проще сказать, кто плоть слушает и ей повинуется, тот плотской человек, а кто духу следует и плоть покоряет духу, тот духовный. (1, Т. 1, с. 43)

Бывает брань между плотью и духом в склонностях, которые касаются нравов. Плоть хочет делать то, что ей свойственно и приятно, как-то: величаться, гордиться, превозноситься, в славе, чести и почтении у людей быть, сладострастию своему угождать, ближнему за обиду мстить, богатство собирать, уповать на свою силу, хитрость, богатство, на князей и вельмож века сего и проч. Но дух от всего того отвращается, как от суетного, и научает Бога бояться, любить, почитать, и на Него единого надеяться, и Его призывать, и у Него помощи искать. И в этой брани плоти нашей против духа нашего помогает сатана, который как прародителей наших в раю, так и ныне христиан отвратить тщится от любви Божией, послушания и почитания. (1, Т. 3, с. 210)

Плотской человек не любит и ближнего, а духовный и от врагов своих любви своей не отъемлет. (1, Т. 1, с. 122)

Сыны века сего, или по плоти живущие люди, за великое имеют богатство, славу и роскошь мира сего, и сие, как тройственного бога, почитают, ищут и прилепляются тому. Ибо где сокровище их, там будет и сердце их (Мф. 6, 21). Христиане это все за малое или даже за ничто почитать должны, ибо они к великим воистину вещам позваны, как сказано и ниже скажется, ибо все (века сего) великое проходит: и мир проходит, и похоть его (1 Ин. 2, 17), как их от того отводит апостол: Не любите мира, ни того, что в мире (1 Ин. 2, 15). При нашедшей же кончине все это отступает от человека, и так не остается ему ничего, и бывает он, как один из малых, простых, нищих и убогих. (1, Т. 3, с. 235–236)

Что такое духовный и что такое плотской человек. Духовный человек тот, который духовно мудрствует, плотские деяния умерщвляет, и плоды нового рождения показывает, хотя и жену имеет, детей рожает, ружье носит, орденами украшается. Плотской человек тот, который по плоти живет, дела плотские творит, хотя бы рясою, клобуком и мантиею покрывался или наружным крестом украшался. Ибо не платье и прочая наружность делает христианина и духовного человека, но вера живая, плодами украшенная. И напротив, плотского делает неверие с беззаконными плодами, как из апостольского учения и вышеписанного рассуждения можно видеть. (1, Т. 3, с. 51)

В человеке, христианскую веру воспринявшем, два закона обретаются: закон плоти и закон духа, или закон телесный и закон ума, как изобразил святой апостол Павел, говоря: В членах моих (телесных) вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего (Рим. 7, 23). Или, как тот же апостол говорит, (противопоставляются в человеке) плоть и дух: Плоть желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся (Гал. 5, 17). (1, Т. 1, с. 122)

Что любит человек, о том и радуется. И поскольку любовь бывает двоякая, мирская или плотская и духовная или Божия, так и радость бывает двоякая, мирская или плотская и духовная или христианская. (1, Т. 3, с. 229)

О праздности

Праздность, или удаление от трудов, или леность, есть сама по себе грех, ибо противна заповеди Божией, которая велит нам в поте лица нашего есть хлеб наш. (1, Т. 2, с. 172)

Многие христиане, поскольку хлеб готовый имеют, ни за какое дело приняться не хотят, а в праздности живут и в бесполезных и бездельных разговорах упражняются, или то и знают, что прогуливаются и из гостей в гости проезжаются. Такая праздность всему злу их учит. (1, Т. 4, с. 226)

Христиане не должны в праздности жить, но должны в благословенных трудах упражняться. Поскольку сама собою праздность есть грех, ибо противна заповеди Божией: В поте лица твоего будешь есть хлеб твой, — говорил Бог Адаму (Быт. 3, 19), и эта заповедь и нас, сынов Адамовых, касается. (1, Т. 3, с. 226)

Те нищие, которые могут трудиться и трудами себя и домашних питать, но не хотят, и так, в праздности и лености живя, не имеют, чем себе довольствовать, и хотят чужими трудами питаться. Эти сами в своей нищете виноваты; они не утешения, а суда Божия, как тунеядцы, ожидать должны, если не покаются, ибо против заповеди Божией поступают, которой повелевается нам в поте лица нашего искать хлеба себе (Быт. 3, 19). (1, Т. 2, с. 332

В праздности живущие и чужими трудами питающиеся непрестанно грешат, и до тех пор грешить не перестанут, пока в благословенные труды не отдадут себя. (1, Т. 2, с. 172)

О неправедном приобретении

Лихоимственная страсть многим и тяжким грехам виною бывает. (1, Т. 1, с. 134)

Сребролюбец и лихоимец хотя Истинного Бога исповедует, но самым делом отступил от Него: ибо устами только Его почитает, но сердцем другому господину, то есть мамоне, работает, служит, покоряется. (1, Т. 2, с. 178)

Насколько хищение и воровство вредно, настолько развращенные человеческие сердца, обладав мы ими, бывают. О лютые времена! О развращение людей! Иные отнимают у ближнего своего собственное его добро разбоем, другие воровством, третьи обманом, четвертые лестью, пятые коварством, другие иным беззаконным образом. (1, Т. 1, с. 78)

Сребролюбец и лихоимец, хотя много богатства имеет, окаяннее всех, ибо покоя и безопасности иметь никогда не может, ибо внутри себя всегда носит мучителя, которому бедно служит, и от этого непрестанно и везде мучается. (1, Т. 2, с. 177)

Пристрастие к мирским вещам многих и великих грехов виною бывает, как-то: желающие обогатиться часто и по большей части достают богатство лихвой, неправдой, и крайней обидой ближнего, и закона Божия презрением (1, Т. 1, с. 170)

Лихоимство опаснее прочих беззаконий. Блуднику, злобному, пьянице и прочим нужно только отстать от грехов и покаяться, чтобы спастись, а лихоимцу не только отстать должно от лихоимства, но и похищенное возвратить тому, у кого похитил, или, если того сделать невозможно, расточить то, что во зле собрал, и так каяться. Ибо иначе ему каяться невозможно. (1, Т. 2, с. 181)

Сребролюбие, или любовь к богатству, как корень всех зол апостолом осуждается (1 Тим. 6, 10). Оно научает похищать, красть, лихоимствовать, суды неправо судить, правого обвинять и виноватого оправдать, научает лгать, напрасно клясться, имя Божие всуе призывать и клятву нарушать, обманывать, лукавить; словом, всему злу научает оно, что от христиан удалено быть должно. (1, Т. 3, с. 259–260)

О грехах

Люди за грех почитают то, в чем греха нет; и, напротив, не считают за грех то, в чем великий грех есть: добродетель называют пороком, порок добродетелью. Поэтому многие считают грехом касаться некоторых снедей, чего Бог не запретил; но поедают дома вдов, сирот и прочих беззащитных людей, что Бог под угрозой временной и вечной казни запретил. Отсюда и прочие беззаконные плоды бывают, которые безбожная жизнь показывает, как-то: клятвопреступление, лихоимство, хищение, лесть, обман, лукавство, не примирительная злоба, всякая нечистота и всякое беззаконие. (1, Т. 2, с. 10)