Анна Мария Роу – Отбор для сивиллы. Часть 2 (страница 2)

Через окна этой лаборатории выпрыгнуть было бы проблематично: узкие, едва боком пролезть.

Книги были везде: на подоконниках, полках, а на единственном столе, не заваленном фолиантами и свитками, стояли рядами колбы, артефакты, горелка, какие-то заготовки и даже небольшой магический усилитель. И чистота там была идеальнейшая.

– А это что? – Юйлун осторожно дотронулся до небольших сфер то ли из яшмы, то ли из нефрита в футляре из красного бархата.

– Не трогай! – Миранда буквально вырвала коробочку из-под рук. – Они еще не настроены.

– А что это будет?

– Еще не решила. Может, активатор артефактов на расстоянии. Может, стабилизатор энергетического поля, чтобы не было помех для артефактов тонкой настройки.

– Ну, первый вариант еще куда ни шло, но второй! Эта задача же диссонирует со структурой материала.

– А вот и нет! – удивленно протянула Миранда. – Тебе просто нравятся игрушки.

– А что практичного в том, чтобы артефакт заработал на расстоянии и без твоего участия? А вот побаловаться … – парень даже глаза зажмурил от предвкушения.

Девушка вдруг замерла с открытым ртом.

– Видение? Опять? – в голосе парня послышалось то ли беспокойство, то ли страх.

Выброс магической энергии не только башню разнесет, но и на половину мили ее раскидает. Но бастард приказал инстинкту самосохранения заткнуться. Как эта девушка до сих пор выжила-то?

– Нет, – Миранда захлопнула рот и деловито начала настраивать портал. – Здесь кто-то умирает, – опять секунда молчания. – Почти уже умер.

– Ясно, – Юйлун схватил сивиллу за руку, и они вместе шагнули в сияющий овал.

***

Дар семьи Олдридж – их проклятие.

Бенжамин в это верил, а вот его старший брат – нет.

И все же – нынешний граф Олдридж умирал. И ни магия, ни медицина не могли помочь. И многие в свете уже открыто обращались к Бенжамину по титулу, которым он не владел.

Что бы ни происходило в жизни братьев, но Бен искренне любил и даже немного боготворил Джеймса. И на многое был готов пойти, чтобы тот жил. И был здоров. Встретил бы достойную девушку, обзавелся выводком детишек, которых дядюшка Бен бессовестно баловал бы. Ведь это им, а не ему нести бремя ответственности и забот, которые негласно прилагаются к каждому громкому титулу.

Официально цветом магии его семьи был голубой. Маги воздушной стихии. Как правило, воздушники становятся боевиками, но почти все Олдриджи служили во флоте. Их кораблям всегда сопутствовал попутный ветер, не были страшны бури, рифы и коварные морские течения. Даже безбожные пираты не считали трусостью держаться подальше от тех кораблей. Удача удачей, но…

По старинной легенде род Олдридж получил право повелевать морским ветром от сирены. А, значит, и убеждать они тоже умели. И прославили свое имя в том числе и как искусные дипломаты. Они могли выторговать самые выгодные условия и у Королей Польских, и у вождей Западного побережья Африки, привезти караваны из Цинской империи или договориться о продаже ценностей Ватикана. Играючи. Они врали, как дышали, и не мыслили свою жизнь без интриг.

Долгие годы Олдриджи считались сильным и богатым семейством, хоть и малочисленным. Но, как сказала бабка Бенжамина: не стоило оборотню охотиться в своей деревне.

Пока они продавали стеклянные бусы за золото и лазурит в Южной Америке, деньги текли рекой. Но зачем куда-то ехать, если совсем рядом, буквально за порогом дома, ходят такие же люди, с таким же страстями и слабостями.

Так что однажды, вернувшись из очередного затянувшегося путешествия, предок Бенжамина провозгласил себя принцем придуманной страны, а затем еще и умудрился продать сертификаты на владение воображаемой землей англичанам, прельстившимся рассказами о золотых рудниках.

В начале века в Южной Америке новые государства то появлялись, то исчезали – никто не удивился еще одному. На следующий день и забыли бы. Но принц Ляиса продемонстрировал дарственную на большой кусок прибрежной территории, которую ему подписал местный индейский вождь. Скромно умолчав, что индеец был в стельку пьян.

И во всех газетах разошлись новости о том, что новый правитель Ляиса ищет желающих для переселения в новую страну, очень похожую на европейскую, с современным городом, музеями, театрами и библиотеками. С мягким климатом, почти без хищных животных и ядовитых растений, с золотыми и серебряным рудниками, огромными кофейными и хлопковыми плантациями.

Наглец даже к сивилле заявился. Мол, дело государственной важности.

Какая разница, в чьи уши лить мед?

Да и азарт Олдриджа взял. Его чары не замечали самые лучшие менталисты Индии и Цинской Империи, сможет ли сивилла устоять?

Приватная беседа быстро стала достоянием общественности, как на то и рассчитывали. Сивиллой тогда была женщина, любившая море. Выслушав графа, за свою протекцию она потребовала себе живого дельфина и ракушку. Обычную витую ракушку, что украшала камин в родовом замке.

Подарки она приняла, пару нужных слов сказала. Ее услышали.

Представительство Свободного государства Ляис на следующий день выпустило то ли две, то ли три тысячи облигаций, которые расхватывали как горячие пирожки. Олдриджи богатели не по дням, а по часам.

Первый корабль с наивными переселенцами покинул порт в 1822 году, а через пару месяцев за ним отправился еще один. Впереди их ждали джунгли, влажный климат, тучи насекомых и скорая гибель.

Но кому-то из несчастных все-таки удалось вернуться обратно, и уж он постарался, чтобы все узнали, что граф Олдридж – обычный аферист.

Месяц в Тауэре – небольшая плата за баснословное богатство, которого хватило и ему, и его детям, и даже внукам немного осталось.

Потому что удача после этой аферы словно отвернулась от семьи. Морские ветра больше не слушались, корабли садились на мель или шли прямым курсом на рифы. Если раньше Олдриджы тонко чувствовали ложь и недомолвки, то теперь их могла обмануть даже рыночная торговка.

Бабка, воспитавшая Бенжамина и Джеймса, была уверена, что это все от того, что сивилла забрала талисман рода. Что толку уметь на время заговорить кредитора, если он очухается через пару часов. И перспективным невестам попробуй навешать лапши на уши – они с поразительным упорством отказывались влюбляться! А уж соваться в игру с акциями и вовсе бесполезно.

Но если найти раковину морской девы, то старые добрые времена вернутся. И ветра опять откликнутся на зов. И менталисты не увидят скрытого смысла в заманчивой со всех сторон афере. И девушки полюбят обедневшего, но гордого дворянина.

Но только Джеймс в это не верил. В нем было больше крови их матери, чем старинного рода морских мореходов. Честность и принципиальность брата нравилась Бенжамину. Он-то такими качествами не обладал. Но умел идти к цели, несмотря ни на что.

Если он решил, что вернет раковину домой, значит, он ее вернет. И то, что она находится в сокровищнице сивилл, его не остановит.

А то титул только мешает. Все еще есть те, кто помнит если не эту неудачную аферу, так слухи про нее. И ведут себя настороженно.

Бенжамин вполне сносно жил с крохами дара: наловчился использовать то, что дано, эффективно, а не страдать по утраченному величию, как отец. Вполне успешно поступил, получил диплом и строил карьеру как амбициозный чиновник, пользовался популярностью у дам… «Того обманывать не надо, кто сам обманываться рад» – был его девиз. Главное, без магии, наблюдая и делая выводы, понять, чем же можно зацепить человека, а уже потом можно и вплести в речь немного силы морской девы. И кто ж поймет, где тут магия, а где собственное решение человека.

Ну хочет смазливый франк встретиться с каким-то чудиком-артефактором, почему бы и не пригласить юношу в свое поместье. А то, что Олдридж об этом Дебуа, кажется, второй раз в жизни слышит – так то несущественные мелочи.

И страдающий клептоманией Тейлор принесет ему все интересные вещички, что найдет.

Горничная шепнет о странностях и слабостях.

Любой человек может быть полезен.

***

Лорд Джастин Тейлор.

Звучит же?

Сильный род боевых магов, все дедушки, дяди и тети, мать с отцом, братья и сестра – все боевики, владеющие кто огнем, кто металлом, кто водой… Огромные, как тролли. И такие же красивые.

И вот рождается мальчик, только болезненный такой. Хрупкий. Локоны золотые. И глаза огромные, доверчиво распахнутые миру. Такой миленький, такой красивенький, такая лапочка… Но слабенький. Чуть посильнее обними, и уже косточки затрещат. Плачет, и сердце сжимается. Хочется не то что конфетку или игрушку, а звёздочку с неба достать, чтобы утешить масечку.

Малыша холили, лелеяли, пылинки сдували. Вся родня души не чаяла в крошечке, любой каприз бежала исполнять ещё до того, как прозвучит требовательное «хочу». Ещё и дар проявился нестандартный. Что будет делать маг, единственная способность которого – чувствовать прошлое вещей, в семье потомственных боевиков?

Все такие сильные, огромные, добродушные и всей душой любящие маленького Джастина. Попробуй кто обидь малыша, сразу же сбегутся на помощь. Даже до кулаков дело не дойдет – затопчут.

Любили. Но и жалели тоже. Как же так, такой мелкий, такой бесполезный. Свой, родной.

Джастину хотелось большего. Может быть даже немного героического. Он даже желание на новогоднюю ночь загадал: обрести уникальный дар. Дети обычно лошадок просят, оловянных солдатиков, железную дорогу или же мелкого грифона, которого можно выгуливать в парке. И их желания сбываются. Если финансы родителей позволяют, конечно.