Анна Манул – На краю света (страница 2)

Скрипнула дверь, и появилось трое пиратов. Один был европейского вида, с живыми хитрыми глазками и невысокого роста. Он был за главного, а помогало ему двое тайцев, или южно-китайцев, или вьетнамцев – Аня не могла понять.

– Встаём! На выход! – главный из тройки повторил по-тайски и по-английски. Аня с видом королевы в изгнании, распрямив спину, стала выходить первой, не видела смысла тянуть. Она сидела ближе всех к двери. Негритянка фыркнула тихонько, но вышла второй, за ней потянулись две испуганные тайки. Вся компания очутилась в коридоре нижней палубы, просторном, освещённом электрическим светом, но почему-то с затемнёнными окнами.

– Это господин Такеши и госпожа Дарина, – заявил пиратский лейтенант, показав на подошедшего к ним пожилого японца среднего роста и пожилую ухоженную кругленькую восточно-европейку, ростом ровно с этого «господина Такеши». Одеты они были хорошо, а вид имели такой, словно ни черта не боятся, и им принадлежит пол-мира.

– Назовите себя, не дерзите и не тупите, и вас отпустят, – продолжал тем временем представитель захватчиков. Аня вообще ничего не поняла – как отпустят и куда, но решила: надо немного надерзить. Ей что-то стало весело при виде осязаемой и зримой опасности, и хотелось немного дать сдачи, пусть даже словами, и пусть даже с риском «получить по ушам» за это.

– Кто такая? – заговорил Такеши, обращаясь к негритянке.

– Китти Розита Магдалена, колдунья вуду, – свысока ответила та.

– Дарина, проверь, какая она колдунья.

Дарина подошла к Китти Розите и что-то прошептала ей на ухо, та фыркнула опять, но больше никакого сопротивления не выказала, и обе женщины ушли куда-то по коридору.

– Кто такие?

– Зара и Май, мы держим салон красоты в городе.

– Тут что забыли?

– Мы едем к сестре, она нас ждёт на конечной станции.

– Две рёвы-коровы, – ехидно заметил Такеши и добавил— Отпустить. Один из помощников лейтенанта увёл мелко семенящих таек по коридору.

– Блондинка, ты кто? – обратился Такеши к Ане.

– Я Аня из России, меня сюда отправил жених, он завтра приезжает…– начала Аня дерзко врать на хорошем тайском.

– Аня, ты врёшь, – отрубил Такеши, – Занимаешься в жизни чем?

– Хочу учиться на переводчика, – на этот раз Аня сказала правду.

– А так занимаешься, значит, женихом, – съязвил Такеши.

– Да. Я ещё молода и красива, – Аня добавила это на корейском, тоном примерной девочки.

– Побеседуешь с Дариной, какой из тебя переводчик, – решил Такеши – а пока иди за мной. Так и Аня пошла по тому же коридору, впереди шёл Такеши, а сзади двое оставшихся пиратов.

Глава 4. Надежда

– Оля хорошая девушка, а ты, Угрюмов, связался с какой-то Надей из Москвы, ну зачем, вы же с Олей вроде душа в душу жили, – выговаривал Ивану майор Рязанцев. Оля была дочерью троюродной сестры майора Дымова из той же Конторы.

– Но она…

– Я знаю, что она c характером, и что вы только три месяца как знакомы. Но какого чёрта ты укатил крутить отпускной роман к этой Надежде? Хорошая же партия, Оля. Тебе 20, ей 19, всё хорошо, молодая-красивая, порядочная, – прощупывал ситуацию Рязанцев.

– Я не могу. Она ко мне слишком привязана, насчёт Нади она просто рылась в моём личном телефоне (хорошо, служебный ей не по зубам), я на минуту отвлёкся, она ухитрилась подсмотреть графический ключ. Работать тоже «не отпускает», один вопрос: «Когда придёшь? Я скучаю, мне делать нечего», – в разговоре Иван как мог смягчал странности Оли, постепенно проявившиеся за три месяца знакомства. У Оли были свои собственные, весьма своеобразные понятия насчёт секса как ненужной и грязной вещи, поэтому если до него доходило, она лежала даже не как бесчувственное бревно, а как полное внутреннего протеста и горького разочарования бревно, поэтому Иван через какое-то время перестал пытаться чем-то таким с ней заниматься. Об этом Иван промолчал, как и об истерике с угрозами «убить эту шлюху» (Оля увидела фото Нади в соцсети – на картинке женщина сидела за столиком в модном ресторане, в нарядном, не слишком вызывающем платье и с бокалом вина – праздновала совершеннолетие дочери и свой тихий полюбовный развод с мужем).

В разговоре Иван не хотел позорить Олю, которой он увлёкся было за невероятно красивое ангельское лицо и точёную фигуру – и вроде бы тихий, ласковый нрав, и с которой съехался на снимаемой за свои деньги квартирке. Однако вскоре Оля повадилась пилить Ивана по любому поводу, даже не повышая тихий и мелодичный голос, но речи её были весьма бессвязными – Иван даже стал бояться с ней спорить после пары таких инцидентов, иначе Оля начинала плакать, а потом бормотать – не заливать же ей холодную воду за шкирку, а попытки мягко разобраться и успокоить не помогали, проще было выждать, когда сама замолчит. Это Иван Рязанцеву тоже не сказал, хотя Рязанцев, как начальник, относился к Ивану с очень большой долей отцовских чувств, поскольку его сыновья были уже очень взрослыми и жили далеко, а безродному и способному Ивану было только 20, почти самое начало жизни.

– М-да. У вас точно всё? Ты хорошо подумал?

– Да. Она не хочет, и я тоже, – Иван хотел сказать «а я так тем более», но опять смягчил. Про себя же заметил, что терпеть не может обидки, брезгливость, скучающий вид и слежку, больше любит веселье, доверие и открытость, тогда бы и никакая Надежда не понадобилась.

– Подумал я хорошо, – продолжал Иван – и ей дал время успокоиться. С майором Дымовым я хотел бы поговорить… – Иван опять замялся, он хотел сказать, что нашёл телефон хорошего частного санатория, но нельзя же прямо предложить Дымову поместить туда находящуюся в расстроенных чувствах родственницу.

– С майором Дымовым я поговорю. Есть одно интересное место, Горный Приют. Виды там красивые. Дымов даже хотел Олю туда свозить, чтобы отдохнула в тишине, – Рязанцев очень откровенно намекнул, что состояние Оли и существование санатория для него тоже не секрет. Иван даже удивился такой откровенности.

– А ты поедешь в Юго-Восточную Азию, будет тебе трудное задание, – добавил Рязанцев.

– Когда? – спросил Иван. Он был рад внезапному повороту событий, было тяжело ходить по той же земле, что и Ольга, и утраченная Надежда, которая внезапно перестала ему писать.

– Через три дня. Некто Такеши сильно поднялся, перепродаёт артефакты. Официально он занят контрабандой алмазов, но на самом деле больше по артефактам. Материалы тебе подготовят сегодня к вечеру, почитаешь. Завтра к вечеру доложишь, всё ли понял.

– Хорошо, – сказал Иван.

– Можешь идти, – с холодком попрощался Рязанцев и через пять минут уже забыл про Ивана, стал обдумывать разные многоходовые интриги – по всему выходило, что в Управлении (оно же Контора) завёлся крот, а ещё странно, что кто-то предупредил Такеши о готовящейся облаве на него, уж не этот ли крот. Контора имела свои интересы по всему миру, но в последнее время начальник Дымова и Рязанцева, генерал Дорохов, много говорил о Юго-Восточной Азии как о новом богатом и развивающемся регионе, куда было бы не вредно усиленно «потянуть лапы», чтобы укрепить там влияние. .

Чуть позже своего отпускного романа Иван всеми правдами и неправдами нигде не мог найти Надежду, заподозрил её даже тоже в причастности к какой-нибудь нетривиальной конторе, но потом всё же пришло короткое сообщение в соцсети: «Я познакомилась с китайцем, богатый, зовут Ли Шэминь», – вполне в слегка восторженном и не очень связном стиле Надежды. Иван не удержался от поиска в интернете, и вышло, что Ли Шэминь с фото (мужчина средних лет с книжкой Плавучие Города в руке) это полу-китаец, полу-белый, по профессии архитектор, и действительно очень зажиточный. «Ох уж эта Надя, всё бы ей богатого», – с тоской вздохнул Иван и отправил ей в ответ: «Ты счастлива?» – «Да.» – «Ну, будь», – и постарался выбросить Надежду из головы, как раз глубоко закопался в материалы по Такеши.

Глава 5. Райский уголок

После короткого разговора, Такеши уговорил Аню работать на него. Частично запугивал: «Ты же не хочешь пойти на корм акулам? Кто тебя хватится, ты одна в мире, бабка твоя уже умерла, я узнавал, да и живая – не то что бы была существенной силой в этом мире». Частично улещивал: «У тебя будет своя собственная квартира в центре Крунгтепа, будешь там жить одна, как барыня, в своё удовольствие, пока ты работаешь на меня». Услышав про квартиру, Аня вздохнула и согласилась на работу воровки артефактов. Тут Такеши не обманул – квартира-однушка была новой, светлой, очень чистой. Воду можно было расходовать безлимитно, выложенная кремовой плиткой кухня была удобной и красивой, кожаный диван в комнате был широким и удобным, так и приглашал отдохнуть после плодотворного труда за письменным столом с суперсовременным компьютером и мощными колонками – Аня могла танцевать перед парой зеркал в рост человека под музыку, и не выслушивать упрёки соседей, звукоизоляция была надёжной. Раз в два-три дня к ней заходил угрюмый мужчина по имени Валентин, справлялся – не надо ли по хозяйству чего (один раз потёк кран) и не обижают ли соседи (конфликтов не было, соседи были очень цивилизованными на вид, а чем на самом деле занимались – Аня так поняла, что кто чем, в том числе и тёмными делишками). В подъезде дежурила консьержка, другой охраны не было, но Валентин заверял, что в Городе вообще тихо. На улочке стояли многоэтажные дома, все тоже очень приличные, с разнообразными магазинами, кафе, и даже салонами красоты на первых этажах – гуляй не хочу по таким улочкам, совмещая прогулки и шоппинг. На соседней улице красовались школа и фитнес-клуб.