Анна Малышева – Нежное дыхание смерти (страница 3)

– У него были наркотики с собой или он покупал их у кого-то? – задал ключевой вопрос комиссар. Ответ он получил самый философский.

– Неужели для вас новость, что в Венеции можно приобрести все, что душе угодно? – мягко заметил подмастерье, который собрал вещи Демина. – Он мог купить отраву. Деньги у него были.

Перешли к вопросу о деньгах. Выяснилось, что Демин расплачивался исключительно наличными, о какой бы сумме ни шла речь. У него всегда были при себе деньги, и он охотно угощал коллег по мастерской в кафе или пиццерии.

– Вы сообщили его жене? – вкрадчиво поинтересовался Джакометти.

– Еще нет, – ответил комиссар, некстати вспомнив Фульвию. – Но скоро сообщим. Нам надо знать, что говорить ей.

– Комиссар, а вы не слишком усложняете? – мягко спросил хозяин мастерской. – Скажите, если бы это был не русский, а итальянец, как мы с вами, что бы вы сделали?

– Я сказал бы, что парень сам виноват, и положил бы дело на полку, – отозвался комиссар. – Но это иностранец, и мне надо убедиться, что его никто не убивал.

– А что показала экспертиза?

– Смерть в результате дозы некачественного наркотика, – на этот раз ответил Нино. – Парень потерял чувство меры – обычное дело для наркоманов. Рано или поздно они уже не понимают, что вытворяют с собой. Им кажется, что доза в самый раз, а на деле ею слона можно убить.

– Нино, отнеси вещи в катер, – приказал Арицци. – И возвращайся быстрее. Осмотрим его комнату. Проводите меня, синьор Джакометти.

Тот с тяжелым вздохом поднялся с кресла и двинулся в глубь помещения. Комиссар пошел за ним.

– Вот. – Джакометти остановился перед запертой дверью в конце коридора. – Это его комната, но ключа у меня нет.

– У кого ключ? – обернулся комиссар к сопровождавшему их персоналу мастерской, сгоравшему от любопытства. – Кто-нибудь имеет запасной ключ?

– Я, – радостно отозвался уборщик – молодой парень заморенного вида. – Я убирал там. Ну и бардак же у него всегда был!

– Вчера или сегодня убирали?

– Я был на Сан-Марко! – гордо возвестил парень. – Я пришел только сегодня к вечеру!

– Отоприте! – приказал Арицци и пропустил уборщика вперед.

Тот, волнуясь от сознания собственной значимости, поковырялся в тугом замке и распахнул дверь настежь.

– Вот!

Комиссар шагнул в комнатенку. Огляделся и хмыкнул:

– Да, это не отель «Даниель Эксельсиор»! Вы уверены, что убирали тут хоть когда-нибудь?

Парень гордо кивнул.

– Три дня назад, – уточнил он. – Но это все равно бесполезно. Наркоман, я ведь вам говорю.

Комнатка представляла страшное зрелище. Заношенное белье кучей валялось в углу. Стол украшали оплывшие огарки свечей. Комиссар, нахмурившись, смотрел на них.

– Здесь не было света, – пояснил Джакометти. – Проводка, знаете ли, старая…

– Проводка времен Казановы, – подтвердил внезапно вернувшийся Нино. – Комиссар, я не думал, что у нас в Венеции столько населения. И по крайней мере половина собралась перед мастерской.

– Чего они хотят? – ужаснулся Джакометти. – Комиссар, вы обещали!

– Я ничего никому не сообщал, – отрезал Арицци, продолжая оглядывать комнату. – Нино, позаботься о том, чтобы синьора Джакометти не беспокоили.

– Они не уйдут, – сделал гримасу Нино. – По-моему, что-то узнали журналисты. Карнавал кончился, и они перед мертвым сезоном хотят чем-нибудь поживиться… Представляю заголовки! «Русских убивают!», «Смерть в Венеции!», «Скульптор-наркоман встретил утро 16 февраля в маске!».

Джакометти посерел.

– Комиссар, я на вас наделся, – продолжал он. – Моя мастерская ни при чем.

– Скажите это журналистам, – пожал тот плечами. – Черт, как жаль, что сегодня именно шестнадцатое! Все они еще крутятся в Венеции. Не будь карнавала, никто бы ничего не узнал. Я сожалею, синьор Джакометти.

Пока он расшаркивался с хозяином мастерской, Нино обшарил комнату. Это не отняло много времени – мебели было всего ничего: стол, стул, кровать и умывальник с мраморной доской, вделанной в стену. Из-под кровати Нино выдвинул какую-то посудину, неосторожно открыл ее и тут же захлопнул, переводя дух.

– Мадонна! – простонал он, тяжело дыша. – Ну и свинья же был этот Демин, упокоится он с миром!

– Что такое, Нино? – бросил в его сторону комиссар, продолжавший толковать с хозяином.

– Это ночной горшок! – не унимался тот. – Давно я такого не видел!

– Ничего удивительного, здесь нет канализации, – спокойно пожал плечами Джакометти, на губах которого возникла чуть заметная улыбка. – Мы все страдаем из-за средневековой планировки, не так ли?

– Как истинный венецианец, не могу с вами согласиться, – язвительно заметил Арицци. – Я нахожу прекрасным все, что говорит о нашей исключительности и самобытности. Даже если это ночной горшок.

– Ну, так далеко я в своей преданности родному городу не захожу, – еще милее улыбнулся Джакометти. – Комиссар, вы все осмотрели? Мы можем уйти?

– Пока – да, – сказал комиссар, бросая беглый взгляд на часы. – Нино, у тебя все?

– Все, – отозвался тот, моя руки под краном. Вода, как ни странно, шла. – Нет наркотиков, зато есть восемьсот шестьдесят пять долларов. У парня не было нужды в деньгах.

Джакометти навострил уши, и комиссар рассердился на помощника, который порой был излишне откровенен в присутствии посторонних. Однако сейчас выговаривать ему за это некогда – надо возвращаться в управление и разузнать у доктора подробности смерти Демина, если таковые появились. Потому Арицци только кивком позвал Нино к выходу. Дверь они за собой заперли, и комиссар попросил в комнату не входить. Полицейские покинули здание и в молчании уселись в катер. Только тут Арицци снова открыл рот:

– Твое мнение, Нино? Мы в этом деле лишние или нет?

– Лишние, комиссар, – лениво ответил тот, закуривая и глядя на канал несколько осоловевшими глазами. – Парень подох от наркотиков, но я могу поклясться, что он ими не торговал. Знаешь, на кого он похож? На человека, который внезапно дорвался до денег и не смог удержаться… Барахло у него паршивое, не похоже, что он располагал такими деньгами, чтобы платить за обучение и прочее… Думаю, комиссар, что он получил за работу деньги и сорвался…

– Получил где? – уточнил комиссар, прерывая поток домыслов Нино. Тот часто пускался в такие фантазии, что невозможно установить – где реальность, а где вымышленные им самим факты. – Не в Венеции же? Иначе откуда бы он взял деньги на обучение? Джакометти говорит, заплатил сразу.

– Очень просто, комиссар, – выпустил дым Нино и мгновенно поменял версию. Дым тут же рассеивался на резком ветру, дувшем ему прямо в лицо. Нино поднял воротник штатской куртки. Форму он носил в очень редких случаях. – Он приехал уже набитый бабками, как все они, русские… Может, оделся похуже, чтобы тут не обчистили, ведь знаешь, как бывает…

Арицци кивнул:

– Это точно, они специально рядятся в оборванцев, русские денежные мешки. Так ты думаешь, что парень был не так беден, как прикидывался?

– Как дважды два, комиссар! – улыбнулся ему помощник. – И вот он приезжает; учится делать этих уродцев, до поры до времени держится, а потом срывается.

– И этому способствует карнавал?

– Конечно!

– Верно, все как будто дуреют в это время. – Арицци вспомнил жену. – Я сам тоже… А ты?

– О, я нет! – Нино отрицательно помотал головой. – Нет возможности, комиссар! Итак, этот парень сорвался раз, другой, третий, потерял чувство меры, купил дрянь вместо наркотика!

– Послушай, чтобы дойти до всего этого, большого ума не надо, – несколько раздраженно заметил комиссар. – Но вот что, Нино… Как он мог столько сделать, находясь в подобном состоянии?

– О, комиссар! – Помощник помахал рукой. – Разве это невозможно? Я знал одного парня, он расписывал туристам физиономии на Сан-Марко, тот работал под такой наркотой… А все же работал!

– Одно дело – физиономии, другое – скульптура. Для этого требуется точность руки, глазомер, наконец, трезвость мысли… Да просто физическая сила. Откуда все это у наркомана?

– Он русский, не забывайте. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Может, он всегда так работал. Под кайфом!

– Ладно, – проворчал Арицци. – По крайней мере, мы знаем, что наркотиков у него не было. Он ими не торговал. Интерполу дело не спихнешь.

– Не бери в голову, комиссар! – дружески посоветовал Нино. – Скоро мы избавимся от парня! Мало ли таких помирает ежедневно в Венеции! Будь это итальянец, мы бы уже закрыли дело, правильно сказал Джакометти… Забавный, кстати, старик.

– Куда уж забавней! – буркнул комиссар. Дело и вправду переставало его занимать. Арицци все больше убеждался, что речь идет об обыкновенной смерти в результате передозировки. Теперь он выслушает в управлении, что скажет врач, а потом… Потом отправится к Фульвии… Если она, конечно, дома. А если нет? У кого тогда ее искать? Ее мать живет в Генуе, Фульвия могла отправиться к ней… Оттуда, издалека, ей будет лучше ставить условия. Сколько раз уже так бывало. Но захочет ли она того же и на сей раз? Что сделалось с женщиной после тридцати лет, уму непостижимо! Опасный возраст…

– Приехали, комиссар! – вывел его из оцепенения голос Нино, несколько охрипший на ветру. Полицейские вылезли из катера и вошли в управление.

Через полчаса Арицци получил окончательное медицинское заключение.

– Как мы и думали. – Нино удовлетворенно откинулся на спинку стула. – Парень весь нашпигован этой гадостью и колоться явно начал не в Венеции. Комиссар, а вот тут еще интересная штука… – Он провел пальцем по печатной строчке заключения. – На левом рукаве куртки обнаружены два отверстия, сделанные тонким острым предметом… Одно сделано под прямым углом, другое – наискось… Отверстия соответствуют следам от двух уколов на левой руке… На ткани и на коже обнаружены следы того же наркотика…