Анна Макар – Чистое сердце (страница 4)

– Куда теперь? – спросил Сэт.

– В морг. Сядь за руль, – Джерри кинул помощнику ключи и помахал полупустой папкой. – Я пока прочитаю повнимательнее… этот «талмуд». Морг на Главной улице, дом 116.

– А адрес есть? Я б вбил в навигатор

– Что тут вбивать? Поезжай прямо. Это адрес и есть, – сказал Джерри, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Главная улица так и называется – Главная.

– Оригинально! – усмехнулся Сэт, пристегнулся и завел мотор.

Сэт вел не торопясь, то ли из–за неопытности, то ли из–за того, что машина не его. Поэтому у Джерри было несколько минут ознакомиться с делом поближе.

На первом листе в углу приклеено фото из школьного альбома. Красивая девушка. Имея такую дочь, нельзя не опасаться, когда она выходит за порог. Ниже следовали анкетные данные погибшей – Джудит Кэрри Маршблок. Семнадцать лет. Старший ребенок. Мать – Дайана Маршблок. С трех лет ходила в детский сад, училась отлично, дружила с Шейлой Отари… Лишь сухая выжимка фактов, без эмоций. Для родных она всегда останется Джудит со своим прошлым, мечтами и страхами, когда в деле будет фигурировать как жертва или еще хуже – труп, безликий объект преступления. Для расследования не важно, какой цвет или запах она любила, кем мечтала стать, какую пижаму носила… Приступив к практике, Джерри часто вспоминал слова старого преподавателя академии: «Никогда не давайте читать уголовное дело любящим жертву людям!»

Дальше лежал протокол осмотра места преступления. Две стандартных фотографии среднего качества: обзорная и узловая фотосъемка. Вместо ориентирующего снимка прилагалась распечатка спутниковой карты. Неровный крестик, обозначающий место убийства, был нацарапан в лесном массиве черной пастой, на полях неразборчиво зафиксированы GPS координаты. Обзорная съемка сделана только с одной точки, вероятно со стороны дороги. Особой информативности она не несет: сосны, кусты – ничего примечательного, вряд ли по ней можно с точностью определить нужное место. Детальную местный криминалист сделать не потрудился, если такой здесь вообще имелся. Но на узловом снимке, фиксирующем позу трупа, также хорошо видны и состояние одежды, и рана на теле. Не исключено, что эти фото – дело рук одного из полицейских–добровольцев, так что можно считать, что он справился.

Третий лист – опрос матери погибшей. Ничего вразумительного она пояснить не могла: «Дочь ушла к подруге и не вернулась вовремя». Ясно – убита горем.

– Он даже результаты судмедэкспертизы не запросил! – вслух произнес Джерри и покачал головой.

Через десять минут мужчины вошли в приземистое здание динвудского морга. В крохотной прихожей их встретил очень худой мужчина лет шестидесяти. Весь в черном бесформенном одеянии, с обвисшей кожей, острым носом и вытянутыми чертами лица, он был похож на ворона. Джерри представил его в молодости с черными волосами – это еще больше усилило бы сходство.

– Здравствуйте! – хриплым голосом, идеально подходящим его образу, поприветствовал работник и поманил полицейских за собой. – Меня зовут Кристофер.

Джерри показал ему удостоверение, кивнул и последовал за ним, Сэт поплелся сзади. Походка у Кристофера была шаркающая, шажочки мелкие.

– Вы один здесь работаете?

– Городок у нас небольшой, – прокаркал работник, протягивая посетителям перчатки, халаты и бахилы. – Тихий вообще–то, так что я один здесь справляюсь. У меня есть помощник, когда нужно тяжести поднимать или еще чего, но в основном я все сам.

Джерри услышал, как шумно вздохнул Сэт, когда они шагнули в холодильник. Градусник у двери свидетельствовал о том, что температура внутри не дотягивала до необходимой, поэтому Джерри ничуть не удивился, что на пороге их встретил приторный запах гниения, смешанный с ароматами формалина, крови, кала и мочи. Большинство каталок были пусты, только в конце зала лежало два тела.

– Сегодня вот всего двое постояльцев, – продолжал Кристофер. – Одна из них моя соседка, мисс Бладберри. Хорошая женщина была. Я еще с детства ее помню. Я понимаю, вы же здесь по другому поводу. Здесь она, бедняжка. – Он подвел их к дальней каталке. Кристофер откинул простыню с ее лица, а потом посторонился, уступая место Джерри. – Вы сами смотрите, что нужно.

Джудит Маршблок – последняя жертва неизвестного маньяка, все еще была красавицей, если не считать темных синяков под глазами, ввалившихся щек и глупо приоткрытого рта. Ярко рыжие на фотографии, волосы потускнели и будто истончились. Джерри стянул простыню и тяжело сглотнул. Грудь у девушки была распорота ровно по центру одной длинной вертикальной линией. Теперь ее стягивали грубые стежки.

– Вы ее исследовали?

– Я. Да, – пожал плечами Кристофер. – Заключение уже готово, я должен был передать шерифу сегодня. Но можете забрать сами.

– Сексуальное насилие?

– Первым делом отмели эту версию, все проверили. Даже гинеколога вызывал из больницы, она тоже подтвердила. Девушка девственна, и нигде… – он жестом указал на собственные ягодицы, – не обнаружено следов сексуального насилия.

– Что еще можете сказать?

– На теле был один длинный разрез, через который и удалили сердце. Сломаны два ребра слева. В остальном она вся как новенькая была, когда ее привезли, ни гематом, ни ссадин. А вот это, – Кристофер указал на голову, – уже моя работа. Мозг в идеальном состоянии. У нее отсутствует кровоизлияние в месте пореза на груди, даже внутреннего нет. Очень ювелирно все сосуды отрезаны и будто… эээ… мгновенно запаяны. При таких травмах все внутри должно быть в гематомах, и во рту кровь. А тут… – он пожал плечами.

– Как это возможно?

– Я не представляю. Сердце вырезано так искусно, будто его собирались пересаживать. Но в таких условиях, конечно, ни о какой пересадке говорить не приходится. Сердце нужно изымать в стерильных условиях, а не в лесу. Оно может биться несколько часов, если его правильно перевозить. Но нет, – он покачал головой. – Даже если б то были воры донорских органов, они б сделали это в какой–то подпольной больнице, – он тяжело вздохнул и погладил Джудит по руке. – Бедняжка! Все это делалось без наркоза, никаких следов медицинских препаратов в крови. Ей даже не удосужились дать по голове. Она чувствовала все, пока не отключилась от болевого шока. Очень странно, конечно. Она будто просто лежала и не сопротивлялась. На ней ни одной ссадины, нет следов борьбы. А посмотрите на запястья! – Кристофер взял ладонь девушки и развернул ее тыльной стороной. – Беднягу даже за руки не придерживали. Она не сопротивлялась. Надеюсь, она умерла со страху от сердечного приступа до того, как с ней это сделали. Это единственный вариант. И еще один минус к теории о донорских органах, кстати.

– А если не было сердечного приступа, как ее обездвижили?

– Это самое странное. Я не знаю таких способов. Уже все перебрал. Могли бы ударить электрошокером, но на теле опять же никаких ожогов. Я все–таки склоняюсь к инфаркту, хотя оставшиеся сосуды в полном порядке. Без осмотра сердца я не могу давать таких заключений. Странно, очень странно…

– А образцы из–под ногтей?

– Этим всем занимались криминалисты, приезжали из Грейхилла. Должны были взять и это, и отпечатки снять. Если хотите я позвоню, узнаю.

– Нет, не нужно. Спасибо вам! – Джерри накрыл Джудит простыней.

– Я могу приводить ее в порядок? Родители хотели похоронить ее завтра.

– Если шериф даст разрешение, я не возражаю. Я все увидел.

Детектив развернулся к выходу и только сейчас заметил Сэта. Он прислонился к стене возле двери и уставился в одну точку.

– Идем, – Джерри тихонько взял напарника за плечо и подтолкнул. – Я сам поведу.

На следующий день после трагедии то, что произошло с Джудит, все еще было главной темой для обсуждения. Старшеклассники, многие из которых учились вместе с погибшей, долго не могли угомониться даже после звонка. Вчера директор сообщил им новость на последнем уроке и попросил идти прямиком домой. До самого вечера телефонные линии Динвуда обрывались, передавая из уст в уста многочисленные сплетни и домыслы.

– Тихо, ребята, – попытался угомонить учеников преподаватель математики. – Тихо! – он постучал указкой по столу.

– Мистер Хьюз, – обратился к нему русоволосый парень с трудно произносимой фамилией. Класс мгновенно затих, Алекс Матьюкхааркус определённо пользовался бо́льшим авторитетом в коллективе, чем учитель. – У нас погибла одноклассница, – жуя жвачку, продолжил он. – Мы хотим знать подробности, а нас лишают этого права.

– Алекс, я понимаю ваше желание, – Хьюз причмокнул губами, размышляя. Класс молча ждал. Стоит ему сказать не то, что они хотят услышать, и он потеряет остатки уважения навсегда. – Я понимаю, как тяжело пережить потерю… – ученики загомонили, учитель поднял руку. – Подождите, подождите, я не закончил. Когда я учился в школе, у меня была одноклассница, – Хьюз пристроил указку точно параллельно краю стола. – Она погибла, угодив под машину, прямо возле своего дома. Ее звали Сьюзи, ей было тринадцать лет. Нам тоже хотелось знать виновного, отомстить, хотя бы по–детски: закидать его дом туалетной бумагой или тухлыми яйцами. Вряд ли мы могли бы решиться на что–то большее, это и к лучшему, конечно. Но потом учитель сказал нам, что мы не должны тратить ресурс на месть. Этим мы не почтим ее память. Лучше сделать то, о чем мечтала Сьюзи, закончить дело, начатое ей. Что она не успела сделать? Да ничего не успела! Ни одна такая молодая девчонка не должна умирать, тем более подобным образом. Тогда мы вспомнили. Ее мама на похоронах сказала, что Сью мечтала стать ветеринаром и открыть приют для бездомных животных. Конечно, это сделать мы не могли, но всем классом собрали свои карманные деньги, купили корм и отправились в действующий приют волонтерами. Целый месяц мы по очереди помогали работникам приюта. Мы так и не узнали, кто сбил Сьюзи. Но своим поступком мы почтили ее память гораздо лучше, чем местью. За работой нам стало гораздо легче принять утрату.