Анна Любарская – Тень высокой башни (страница 23)
Открыв глаза, Найрон увидел, что посетители сели за стол, в трех взмахах шворха от него. Ноги начали болеть из-за неудобной позы, но он и мысли не допускал о том, чтобы распрямить их.
- Дэмайло мил, разрешил нам посовещаться в библиотеке, - в холодном голосе женщины послышалась ирония.
- Ну, - рыжеволосый парень нервно потер ладони, - шворхов и дерево осмотрели, учителей и уборщика опросили. Какие выводы?
- Хм. И шворхи и дерево убиты велениями высшего порядка, - седой мужчина потер переносицу, - Не сконцентрированными, рассеянными велениями. Неумело. Я бы сказал, ученически. Это не гаскер, как предполагает демарго.
- То есть, хотите сказать, Гвен, что кто-то из учеников высшей школы, пролетая мимо, - женщина иронично улыбнулась, обводя всех повеселевшим взглядом, - швырнул неумелое веление по дереву и улетел? А потом он, снова пролетая мимо, сделал то же самое, но уже со шворхами? И все это притом, что ни один ученик высшей школы не долетит без каравана от своей школы сюда? В последние пару времен до ближайшей школы высшей ступени около трех тысяч взмахов шворхов.
- М-м-м. Тэсса. Я не говорил, что это ученик высшей школы, залетевший сюда ненароком.
- Тогда?
Парень и мужчина с крючковатым носом переводили взгляды с Гвена на Тэссу.
- Ну…Тогда. Тогда это может быть не ученик, а учитель.
- Учитель.
- Да, учитель. Здесь же в учителях большинство средних мыследеев. А что, если кто-то из них - незаконченный высший? Решил таки достичь успеха и принялся тренироваться на живом. Хочет отработать навыки высшего мыследейства, чтобы потом предъявить себя Собранию и добиться признания себя высшим мыследеем. Получить работу в школе средней ступени.
- Но ведь он мог вторично поступить в школу высшей ступени и пройти испытание третьего года… - вмешался парень.
- А! - торжествующе воскликнул Гвен, - может, и не мог. Не смог заставить себя сделать это и пошел окольным путем.
- Но, Гвен, в конце концов, он же должен понимать, что это противоречит Своду правил и обычаям! - не выдержал крючконосый.
- В том то и дело, Мистар, что мы можем иметь дело с человеком, который не во всем отдает себе отчет.
- С сумасшедшим?! - подалась вперед Тэсса, приоткрыв рот.
- С сумасшедшим учителем…- прошептал парень, - Но, в таком случае, дети в опасности. Что, если ему придет в голову в следующий раз испытать свое умение на ком-нибудь из них?
Найрон сглотнул. Совершенно онемевшие ноги не давали ему полностью сосредоточиться на разговоре, но сейчас он забыл о них. Один из учителей - опасный сумасшедший! Облизав пересохшие губы, Найрон подумал, не написать ли письмо отцу, чтобы он забрал его отсюда. Может, его переведут в другую школу? Но, вспомнив об отце, он тут же вспомнил и о маме, и отбросил мысли о письме. Он ни за что, никогда не попросит у него помощи!
Снова напряженно вслушиваясь в разговор, Найрон начал молить Всевышие, чтобы они закончили побыстрее, иначе его ноги просто отвалятся.
- Мистар, - обратился Гвен к крючконосому, - я считаю, что нам нужно оставить наблюдателя и сделать вид, что мы ни в чем не разобрались. Если поднимем шум, распустим школу, это не даст ничего, кроме паники, недовольства родителей и необходимости уплотнять соседние школы низшей ступени. А мы так и не узнаем, кто это был. Пусть наш человек узнает, кто из учителей сделал это.
- И кого же вы предполагаете в наблюдатели, Гвен? - сухо осведомилась Тэсса, глядя ему в глаза, - ведь это должен быть тот, кого не видели здесь?
- Конечно, Тэсса. Думаю, Айрэ мог бы проявить себя…
- Нет!
- Тэсса, он сам просил дать ему задание. Уверен, это не опаснее, чем служба в армии, против которой вы вроде бы не возражали.
Женщина встала. Обвела гневным взглядом смотрящих на нее мужчин. Повела плечами, села обратно. Упавшим голосом пробормотала:
- Вы правы, вряд ли опаснее. Но я …
- Мы обеспечим его всем необходимым. А надежная связь у него и так имеется. Тэсса, он - лучшая кандидатура. Ведь свободных рабочих мест здесь нет, а любая замена без причин будет выглядеть подозрительно. Причину же в такой короткий срок не создашь.
Найрон почувствовал, что теряет нить их разговора. К тому же у него уже занемели не только ноги, но и руки, которыми он опирался о пол, чтобы не свалиться на бок.
Когда все они встали и, тихо что-то уточняя друг у друга напоследок, вышли из библиотеки, Найрон облегченно вздохнул. С трудом распрямив затекшие ноги, после чего по ним принялись яростно бегать иголочки, он выполз из-под стола, моля Всевышие, чтобы библиотекарь не застала его сейчас. Оставив книги на столе, прихрамывая, подбежал к двери и осторожно выглянул. Убедившись, что коридор пуст, поковылял к выходу на платформу. В голове крутились подслушанный разговор и собственные беспорядочные мысли. Найрон почувствовал, что ему совершенно необходимо где-нибудь сесть и спокойно поразмыслить надо всем. Усмехнувшись, он подумал, что лучшим местом для этого была бы библиотека. Но ему почему-то не хотелось возвращаться туда. Как будто кто-то мог подсмотреть за ним, после того, как он подсматривал за другими.
Он уже прошел мимо комнаты Зарика, когда тот выскочил из-за двери, будто поджидал его там.
- Малыш Найрон! Прошу вас, зайдите к Зарику! - умаляющим голосом прокричал Сём.
- Я не…
- Пожалуйста, будьте так любезны! - Зарик разве что не плакал. У Найрона защемило в груди, но он напомнил себе о пыльном полу в коридоре и дружелюбной компании Микела. Нахмурился. О чем Сём хочет с ним говорить? О его поступке? Но ему нечего сказать в свое оправдание… И почему он должен оправдываться перед этим уборщиком?! Найрон приготовился сказать что-нибудь грубое и пойти дальше, но лицо Зарика выражало такую надежду, что ноги сами понесли его в комнату.
Сём забегал по своему пыльному закутку. Откуда-то вытащил небольшую кастрюльку, влил в нее сок нармики из кувшина, подвесил над огнем в камине. Найрон переминался с ноги на ногу. Обернувшись, Зарик заговорил с полными слез глазами и, одновременно, с улыбкой на лице:
- Малыш Найрон так красив…У него такое светлое, прекрасное лицо, умные глаза цвета ночного неба, - Найрон вздрогнул, - его ум так быстр и точен…- Зарик приблизился к Найрону и улыбка, осветившая его смуглое лицо, внезапно исчезла, - Найрон так красив, но его поступки так черны и безобразны…
Поперхнувшись воздухом от столь резкого перехода, Найрон уставился на Зарика. Тот печально смотрел ему в глаза. Сузив их, не отводя взгляда, Найрон прошипел:
- Ты мне будешь указывать на мои поступки?! Лучше приберись в школе хоть раз, у меня чуть глаза не выскочили, когда Нитс пылью их запорошил!
- Зарик хорошо убирает, Зарик очень не любит грязь, - с обидой в голосе возразил тот, моргая.
- Оно и видно! - крикнул Найрон и, невольно сделав отталкивающее движение рукой, развернулся к двери. За спиной послышался звук падения чего-то небольшого и плеск жидкости. Обернувшись, Найрон увидел, что кастрюлька с соком упала в огонь, который делал попытки не потухнуть, и сердито стрелял во все стороны маленькими язычками пламени. Зарик, испуганно всплеснув руками, бросился к камину, споткнулся о поломанный стул и, держась за колено, подбежал к огню. Принялся доставать кастрюльку и вытирать сок с пола. Испуганно оглянулся на Найрона.
Взявшись за мягкую дверную ручку, мальчик глухо пробормотал:
- Я не специально, - вышел, захлопнув дверь.
Вернее, попытавшись это сделать. Та, как и в первый раз, лишь тихо чмокнула. Отдернув руку, Найрон брезгливо скривился: лучше бы попросил кого-нибудь из учителей подкрепить веление, хранящее дверь. И прибрался в комнате. И не лез со своим соком!
Шагая по мостку к гостиной, Найрон сердился на себя за жалость, от которой никак не мог избавиться. Жалость мешала думать, вызывала ощущение боли, жгла все изнутри. Он говорил себе, что его никто не жалеет, и что не стоит жалеть других, и что жалость - это лишь слабость. Но в голове возник непрошеный тоненький звенящий голосок:
- А маму тебе тоже не жаль?
- При чем здесь мама? - сжал Найрон кулаки.
- Разве тебе не жаль ее?
- Жаль. Но ее нет. А почему я должен жалеть других?
- Потому что ты можешь.
Найрон отрицательно мотнул головой.
Нечего запутывать себя. Нечего отвлекаться и заниматься ерундой. Зарик заслуживает такого отношения. Войдя в гостиную, Найрон взял с полки одну из своих чистых тетрадей, карандаш, выбрал укромное местечко в кресле, стоявшем в стороне от остальных, и забрался в него с ногами. Принялся думать, морща лоб и радуясь, что в гостиной нет никого из компании Микела. Лишь несколько старшеклассников, сидящих над уроками, да двое мальчиков из его класса, вдумчиво игравших в краммс за столом.
Заточив карандаш велением, Найрон принялся рисовать в тетради кружочки и ставить рядом надписи: Дэмайло, Токвин, Блум, Томс, Вест, Немиза, Эданс, Милн. Затем, штрихуя их по-разному, начал размышлять: Дэмайло и Токвин - оба высшие мыследеи. Им незачем доказывать это, а значит, их можно сразу вычеркнуть. Что он и сделал аккуратными жирными крестиками.
Лони Блум - старик, зачем ему в таком возрасте чего-либо добиваться? Перечеркнул.
Томс? Эта маленькая рыженькая? Которая вся аж светится, когда рассказывает о влиянии на живое и показывает им веления? Она любит свою работу и вполне довольна собой. Это просто в глаза бросается. Перечеркнул.