Анна Любарская – Тень высокой башни (страница 10)

На следующий день, который должен был быть не менее радостным, потому что мама обещала взять его в город, Найрон со счастливой улыбкой вспоминал свой день рождения. Все вышло просто замечательно: пришли пятнадцать соседских детей и несколько взрослых, их родители. После вкуснейшего угощения дети играли в прятки, в редук и угадайку, было весело. И с ним, Найроном, играли так же охотно, как с братьями и сестрой. Правда, он не пытался влиять на вещи… В общем, дети вдоволь наигрались, налюбовались подарками и здорово провели время, пока взрослые гости о чем-то судачили за столом с папой и мамой.

И это было не все. Найрон бросил довольный взгляд на тускло поблескивавший голубоватый брусок, стоявший на столе. Его подарил незнакомый Найрону худой бледный мальчик с серыми жиденькими волосами. Он назвался Ренотьё, “…зови меня просто Рен”. Сказал, что их семья будет теперь жить неподалеку. Они пока остановились у родственников, но совсем скоро построят свой дом. Рен объяснил, что брусок - это вода. Веление мастера сделало из нее весьма необычный отражатель. Если посмотреться в него - увидишь свое отражение. Но, если смотреть в него часто и подолгу - отражение постепенно проявится на его поверхности, станет цветным и четким, как картина.

Найрону понравилось, что Рен не спрашивал его о том, какой он мыследей, низший или средний, и о том, какие веления он уже освоил. Не сплетничал о других и не хвастался своими родителями. После того, как все вместе наигрались и разошлись по компаниям, они сели в небольшое, уже потрепанное, а потому никем не любимое кресло, и принялись рассматривать подаренные книжки, обмениваясь впечатлениями.

Рен рассказал, что его отец - новый помощник Библиотекаря в Легарите, а мама - лекарь. И хотя при такой работе они могли быть только высшими мыследеями, он говорил об этом так спокойно, будто о пейзаже за окном. Пусть Найрона и разбирало любопытство относительно силы Рена, он удержался от вопроса. Когда захочет, сам скажет. Ведь он сам не хотел бы говорить новому другу об опасениях отца. Во всяком случае, пока.

В том, что они с Реном станут друзьями, у него не было сомнений. И Найрон теперь лежал счастливый, и улыбался в подушку, не столько от большого количества прекрасных подарков, сколько от мыслей о новом друге.

Когда они с мамой собрались и полетели к каравану, Найрон никак не мог перестать думать о Рене и об их будущей дружбе. Настроение слегка портило только то, что мама снова стала хмурой. Она неохотно отвечала на вопросы и думала о чем-то своем. Найрон подумал, что она, наверное, переживает из-за его неудач на уроках Вира. Ведь наверняка тот сказал ей о кожаных лоскутках! Расписал, насколько хуже обстоит с ними дело у Найрона, чем у Люциса и Креи. От этих мыслей он отвлекся только в центре города, когда они, спрыгнув с каравана, полетели к первой лавке. Небольшая коричневая сфера с вывеской “Великий портняжка Пуль” висела рядом со сферой побольше - домом портного-мыследея. Опустившись на порог, они прошли в узорные двери и очутились в крошечном круглом помещении. Крошечным оно казалось не из-за своих размеров, а из-за того, что было заставлено полками и вешалками с самой разной одеждой. Здесь были тканые платья и рубашки, кожаные и замшевые брюки, юбки, куртки и плащи всех цветов и размеров. От этого изобилия мысли Найрона разбежались, он забыл зачем они сюда пришли и стоял, приоткрыв рот и распахнув глаза. В чувство его привел мамин голос:

- Доброго вам дня, уважаемый Пуль!

- И вам того же! Желаете купить обновку, Мира? Для вас или для нашего милого мальчика? - последние слова, сказанные слишком уж заискивающим тоном, заставили Найрона поморщиться. Обернувшись на голос, он разглядел в полутьме лавки низенького кругленького человечка с черной кудрявой шевелюрой, никак не вязавшейся с его обликом. Улыбнувшись уголком губ, Найрон подумал, что лысина пошла бы ему больше.

Человечек бегал по лавке, натыкаясь на полки и вешалки, и предлагал одну вещь за другой. Мама еле успевала прикладывать их к Найрону и качать головой. Ему понравились две рубашки. Одна - тканая, красного цвета, с высокой горловиной, и еще плетеная серая, с костяными пуговицами в виде крошечных роклов. Но мама не обратила внимания на его умаляющую гримаску. Рассеянно просматривая вещи, пробуя их на ощупь, она выбрала, наконец, скучную зеленоватую рубашку и замшевую теплую куртку, пробормотав, что скоро наступит время холодных ветров.

Мама отсчитала Пулю двадцать пять капелей, Найрон бросил прощальный взгляд на понравившиеся рубашки и вышел вслед за ней.

В следующей лавке, где было множество книг, карандашей и наборов писчей бумаги, им пришлось постоять в очереди. Скучая и оглядываясь по сторонам, Найрон краем уха слышал обрывки разговоров и шелест страниц. Лавка была гораздо больше, чем предыдущая, и в ней помещались довольно длинные стеллажи, между которыми витал сладковатый запах бумаги и книжной пыли. На корешке каждого фолианта были цифры, указывающие срок действия веления, не дающего книге рассыпаться в труху.

- Да что вы, дорогая? И это у вас в Файрите? Вечно там что-то происходит! - донесся до Найрона дребезжащий голос.

Мама подтолкнула его, так как очередь ушла вперед. Теперь он увидел старушку, говорящую с молодой женщиной возле книжного стеллажа.

- Расспрашивают всех соседей, беспокоят, а откуда нам знать? Ну, улетели люди внезапно…Мало ли что у них…

- Ну, конечно! Может, заболел кто, а может в гости к родным подались, - закивала старушка.

Очередь вновь сдвинулась и Найрон, наконец, оказался рядом с книгами, лежащими прямо на прилавке. Внимание его привлек учебник “Вода для начинающих - влияние на форму”, и он дернул маму за рукав.

- Мам, такая же…

Но мама шикнула:

- Тише, мы же здесь не одни!

- Да нет, им-то некуда особо, а дочка к ним сама редко-редко прилетает. О ней, кстати, тоже спрашивали…

- Я вовсе не громко сказал, - возмутился Найрон теперь уже в полный голос, и получил легкий подзатыльник. От обиды на глаза навернулись слезы.

- Что желаете? - очередь подошла и хозяин лавки вежливо наклонился к маме, вопросительно поглядывая на нее и Найрона. Он открыл было рот, чтобы спросить о цене учебника, но мама, оглядываясь, тихо пробормотала:

- М-м-м…Нам бы что-нибудь из сказок…

- Да еще странные такие, подозрительные, - не унималась женщина, поддерживая старушку за локоть, - вот, взгляните, Таниса, здесь чудесные рецепты…

- Сказки? - улыбнулся хозяин, - у нас их великое множество, желаете сказки о кошмарных чудовищах или, может быть, о великих воинах…

Найрон положил ладонь на приглянувшуюся книгу.

- Мам! Я хочу учебник, такой, как Корвину давал…

- Тебе рано заниматься по учебникам!

- Но, может, у меня станет лучше получаться…

- Я же сказала тебе, дорогой, только в школе! - мама строго глянула на Найрона и, улыбнувшись продавцу, удивленно наблюдавшему за их перепалкой, пояснила:

- Сын так рвется учиться, что не может дождаться поступления в школу.

Хозяин лавки вежливо улыбнулся.

- Думаю, ничего страшного не случится, если мальчик позанимается с вашим приходящим учителем по этому учебнику…

- Но наш учитель не рекомендовал нам его, - сухо отрезала мама.

Улыбнувшись еще более вежливо, тот молча обвел рукой полки с книгами, висящие за его спиной и прилавок. Кивнув, мама повернулась к Найрону.

- Милый, выбирай сказки, нам нужно успеть еще в одно место.

Нахохлившись, Найрон без особого интереса ткнул пальцем в какую-то книгу с яркой обложкой и, сунув руки в карманы, вышел из лавки. По пути в следующую лавку, пристегнутый к ремню у мамы за спиной, Найрон не выдержал и спросил плаксивым голосом, почему она не хочет, чтобы он занимался по учебнику. Но мама не ответила. Так, в молчании, они долетели до невзрачной, обвитой злисом, сферы без всяких вывесок. Дверь ее была заперта и мама постучала кулаком. Когда та с шелестом отворилась, она сказала, чтобы Найрон постоял на пороге и вошла.

Скучая, он начал прохаживаться из стороны в сторону, благо порог был большим. Время от времени он перегибался через перила и смотрел вниз, туда, где висели многочисленные сферы домов и лавок, пролетали караваны и люди. Еще ниже клубился туман, сквозь который смутно виднелось несколько скал, одна из которых быстро оплывала, а другая, напротив, росла. Три дома, находящиеся ниже всех, медленно плыли наверх, прочь от скалы.

Когда мама, наконец, вышла, у нее в руке мелькнуло что-то светлое и маленькое, но она быстро положила это в сумку. Сказав, что теперь им нужно возвращаться домой и, не обращая внимания на протесты Найрона, мама пристегнула его и направилась к летящему в сторону дома каравану.

Оставшуюся половину дня Найрон был предоставлен самому себе. Отец был на работе, младшие развлекались в гостях у детей Гординов, Корвин собирал вещи для школы. Точнее, он морщил лоб и писал список, чтобы ничего не забыть, а мама ходила вокруг него и подсказывала, когда он все-таки что-то забывал в него внести. Завтра папа с мамой повезут его на приемную встречу в школу средней ступени.

Найрон же, с трудом сдерживая восторг, наблюдал с платформы за строительством дома семьи Рена. Сначала с каравана выгрузили огромное домное дерево. Его толстый, обхватов в десять, ствол был покрыт черной лоснящейся шкурой, а прозрачные пузыри обвиты щупальцами. Потом несколько высших, висящих полукругом, начали применять к дереву веления. Его шкура разошлась, выпустив древесину, текущую в воздухе густой лентой. Лента стала расширяться, сворачиваться, и вот - это уже полая сфера. В ней медленно прорезаются окна, через которые видно, как внутри вырастают перемычки - будущие пол и стены, а от стен отделяются двери. Ко дну сферы мыследеи присоединили пузыри, хотя она должна держаться в воздухе благодаря велению, которое будет сохраняться столько же, сколько и дом, не меньше десяти лет. Из оставшейся части дерева они сформировали платформу и соединили ее со сферой откидным мостиком. Несколько часов Найрон не отрывался от зрелища. В одном из высших он узнал человека, в позапрошлом году продлевавшего веление, которое хранит их дом в неизменности. Скоро семья Рена переберется в эту сферу и они будут жить совсем рядом, смогут ходить друг к другу в гости по мостикам и платформам двух соседних домов.