Анна Любарская – Между небом и водой (страница 27)

Глядя в глаза Найрону, который подобрал колени к животу и тихонько застонал, Токвин склонился над ним, и раздельно произнес:

– Зачем – ты – дрался – с Микелом?

– Он говорил о вас неправду, – прошептал мальчик.

– Никогда – не лезь – в драку – из-за меня. Никогда – не лезь – в драку – с более – сильным – противником, пока – не научишься – себя – защищать, – Токвин словно впечатывал эти слова в сознание Найрона. Они загорались перед его внутренним взором, постепенно сменяя друг друга. Найрон закрыл глаза. Хлопок по щеке. Открыл.

– Не спать, – Даг взял его за руку, сжал. Найрон снова кашлянул. На этот раз изо рта потекла струйка крови, не желающая останавливаться. Он начал захлебываться. Токвин слегка приподнял его голову, мальчик вновь задышал.

Дверь распахнулась. Вслед за Аруго Вестом в комнату стремительно вошел светловолосый мужчина средних лет в бежевом плаще. Сел рядом с Найроном на место Токвина, который быстро отошел в сторону. Оглядел оранжевыми глазами его с ног до головы. Приложил ладонь к желудку, по которому мгновенно разлился тягучий холод. Это было не очень приятное ощущение, но после той боли, которую испытал Найрон – это было почти блаженством. Приложив вторую ладонь к ране на плече, мужчина невнятно промычал, повернув лицо к Токвину:

– М-м-м. Вовремя. Минут десять бы еще… Везунчик! – последнее он сказал уже разборчивее, обращаясь к Найрону. Потом, вновь обратившись к Токвину, добавил:

– Поинтересуйтесь у второго драчуна, кто его обучил этому удару? Дети так не дерутся, это один из бойцовских приёмов низших, – в ответ на это Токвин с легкой иронией в голосе ответил:

– Я знаю.

– В том числе и низших, участвующих…, – Найрону не было видно почему, но Пилан внезапно сбился и замолк.

Найрон даже не старался вникнуть в суть их разговора. Для него сейчас имели значение только две вещи. Первая, это то, что боль прекратилась. Вторая – Токвин не допустит, чтобы Микел смог повторить что-либо подобное. Он не сказал вслух, но Найрон прочел это в его глазах. Через полчаса молчания, когда лекарь, наконец, закончил, Токвин произнес:

– Спасибо Пилан. Ты спас его.

В ответ тот замахал руками.

– Ну что ты, Даг! – он улыбнулся, – какие пустяки. Мне приходилось гораздо более страшные ранения лечить, – он медленно встал, не отрывая взгляда от учителя. Тот слегка повел бровями.

– Конечно.

Пилан перестал, наконец, буравить взглядом Токвина и обратился к Аруго:

– Ну, а где же второй? – Вест сделал пригласительный жест и открыл дверь.

– Как себя чувствуешь? – Токвин устало опустился на диван напротив.

– Нормально. Только в глазах немного… двоится…- прошептал Найрон, садясь на диване и обнимая руками колени.

– Так бывает. Было бы странно, если бы не двоилось, – Токвин усмехнулся, – я не знал, что Микел способен на такое. Если бы знал, не допустил бы.

– А на что такое он способен? Он же просто ударил меня…

– Нет. Это боевой прием низших мыследеев. Вокруг колена в момент удара формируется толстая воздушная прослойка. Твердая. Она делает такой удар раза в три сильнее, чем просто удар коленом в живот. И первоклассники обычно не способны применять такой прием.

Найрон мог только озадаченно моргать, никакие умные мысли в голове не появлялись.

– Знаешь, думаю, на самом деле мы бы не узнали об этом умении Микела до конца его обучения в школе, – Токвин криво усмехнулся, – если бы он не решил, что ты придушишь его. Он защищал свою жизнь.

– Я не первый начал… Вы думаете, я виноват…

– Вы оба виноваты, – жестко отрезал Токвин, – Найрон ты хочешь помочь мне? Оказать услугу? Разумеется, я возьму тебя под свою защиту, ты ведь этого добивался, подбрасывая тряпки в кабинет демарго? – взгляд Токвина обжигал. Найрон почувствовал, что не в силах пошевелиться, придавленный этим тяжелым взглядом. С трудом кивнул.

– Тогда, если услышишь что-либо обо мне, о школе, о чьих-то подозрительных делах – не лезь в драку. Дослушай до конца, а потом сообщи мне.

Найрон открыл рот, задохнувшись.

– Вы предлагаете мне шпионить?

– Хм. Я предлагаю тебе сообщать мне информацию, которую ты случайно можешь узнать. Шпионаж, Найрон, искусство тонкое, требующее опыта и понимания очень многих вещей. Никто не поручает шпионить маленьким мальчикам, – он улыбнулся, но глаза оставались холодными.

– А что будет с Микелом? – Найрон изо всех сил старался скрыть неприязненное любопытство в голосе.

– Во-первых, я выясню источник его боевого таланта, – насмешка явственно прозвучала в словах учителя, – Во-вторых, его не выгонят, потому что ты виноват не меньше его, а выгнать тебя я не позволю. В-третьих, демарго пригласит ваших родителей сюда для беседы. Так что готовься, – в голосе Дага не было даже намека на сочувствие.

Найрон, не моргая, смотрел на него.

– Я не хочу, чтобы отцу сообщали.

– Думаешь, кого-то это интересует? – Токвин встал и занялся чайником.

Найрон искал слова для того, чтобы как-то убедить учителя в том, что не нужно вызывать отца, но его прервали. Вернулся Аруго. Странно посмотрев на Найрона, повернулся к Токвину:

– Чуть не придушил. Пришлось приводить в порядок гортань и связки. Что там между вами произошло? Девочки ничего толком объяснить не могут, – это он спросил уже у Найрона, но за него ответил Токвин.

– Произошло то, Аруго, в чем разбираться я буду сам.

Тот, потупившись, словно нашкодивший ученик, пожал плечами и подал Токвину кувшин с соком. Покорный гигант особенно забавно смотрелся рядом с невысоким, худощавым Токвином в бесформенно висевшей на нем просторной рубашке. Найрон со все возрастающим восхищением смотрел на него. Да Токвин здесь всех в кулаке держит! Кто он такой? Появился полгода назад, и почти все учителя вкупе с демарго ходят перед ним по струнке! Он задумался, может ли прямо спросить его об этом. И тут же насмешливо себе ответил, что спросить он, конечно, может. Только ответа не получит. Уверенность в этом росла в нем с каждой минутой. Наблюдая раньше за быстрыми движениями Токвина, его четкими указаниями на уроках, командными интонациями в разговорах с другими учителями, даже за откровенной грубостью с демарго, он всерьез не задумывался о причинах такого поведения. А сейчас этот вопрос начал мучить его сильнее боли, полчаса назад разрывающей на части желудок.

Кто такой Даг Токвин? Не враг. Не друг. Бывший учитель школы средней ступени. Вроде бы, обычный высший мыследей. Но ведь другие его явно боятся. И чем так насолил ему Зарик? Он, конечно, действительно довольно неопрятен, но Даг относится к нему с какой-то…ну…чуть ли не ненавистью.

Вест, прихватив с собой чашку с дымящимся соком, вышел.

– О чем задумался? Если о том, как уговорить меня не посылать письмо твоему отцу, то можешь не напрягаться, – Токвин насмешливо смотрел на него.

Не успев себя остановить, Найрон выпалил, пожалев об этом в тот же момент:

– Почему вы ушли из школы средней ступени?! – закончив фразу, он приготовился к тому, что сейчас на него, наконец, обрушится гнев на удивление долго хранящего спокойствие учителя.

Но тот, лишь задумчиво покачав головой, махнул рукой в сторону камина. Переведя взгляд, Найрон заворожено следил, как языки пламени замедлили свои трепыхания, потемнели, став густого лилового цвета, и застыли совсем. А потом, после вторичного взмаха, ожили и вновь стали обычным огнем. Найрон посмотрел на Токвина. Тот, поправив ворот просторной рубашки, сказал:

– Все, что тебе нужно обо мне знать, Найрон, заключается в четырех вещах. Первое: я учитель. Второе: ты должен доверять мне. Третье: я не дам тебя в обиду. И четвертое: поблажек от меня не дождешься, – холодно улыбнувшись напоследок, Даг предложил проводить Найрона до гостиной, но тот, угрюмо покачав головой, отказался. Было уже время обеда и он пошел туда сам, засунув руки в карманы и, пытаясь представить себе реакцию отца.

Судя по испуганно расступающимся перед ним ученикам, весть об их с Микелом битве разнеслась уже, как минимум, по двум жилым сферам. Конечно же, благодаря Лисе и Кри. Но самого Микела видно не было. Найрона встретила шумная толпа в гостиной. Кто-то кричал, что он герой, кто-то – что дурак. Нашлись и такие, кто назвал Найрона убийцей. Видимо, Лиса очень красочно описала то, как он душил Микела, и не слишком вдавалась в подробности, рассказывая об ударе коленом. В стороне ото всех сидел в любимом кресле Найрона Тео и, не отрываясь, смотрел на него. Когда все угомонились, подробно допросив Найрона обо всем, что произошло в библиотеке, после того, как многие поменяли свои мнения о нем на противоположные, Тео подошел к нему, щекоча за ухом блаженно расползшегося по руке варанга.

– Пойдем, поговорим? Я недавно на одной плантации беседку обнаружил. И воины там не дежурят.

– Пошли, – Найрон провел пальцем вдоль варангова хвостика, тот лениво что-то проурчал в ответ.

Пройдя по мосткам к плантации нармики, они действительно в самой гуще деревьев увидели плетеную из злиса небольшую круглую беседку. Внутри были скамейки и круглый столик. Вытащив из кармана мешочек и, рассыпав сушеные фрукты и тянучки, Тео сел, положив Стича на стол. Тот, недолго думая, вцепился в сушеную нармику и принялся ее грызть, возбужденно подергивая пушистым хвостом.

– Я слышал, как Аруго говорил с каким-то человеком. Кажется, лекарем. Тот сказал, что ты мог погибнуть, если бы он не прилетел так быстро. Тебе повезло, что он оказался дома.