Анна Луна – Инопланетянин (страница 4)

– И как они хотят, чтобы я научилась новой профессии, если мне поручают задания для секретаря? – жаловалась девушка домашним, сидя на кухне и жуя бутерброд, сделанный мамой на завтрак.

– Не отчаивайся, – успокаивал ее папа – врач городской больницы, – все новички начинают с мелочей. Наши практиканты, например, ватные шарики и марлевые треугольники делают, судна больным меняют, постель перестилают. Тоже приходят в стационар и думают, что после третьего курса уже крутые врачи, а мы им – вату в руки и вперёд, познавайте азы медицины.

– Папа, ты не прав! Считаешь, что это хорошо? Как студенты станут врачами, если им не поручать важных процедур, – сердито крикнула Мила.

– Да какие они врачи! Не смеши меня. Они даже внутримышечные инъекции ещё не могут делать!

– Во-во! И как они научатся делать уколы, если вы не даёте? – поддержала дочку мама и поставила тарелку с омлетом перед отцом.

– Ты полагаешь, что учиться они должны на пациентах? – задал папа вопрос и так как никто ему не ответил, продолжил. – Нет, дорогая моя, пусть манекен для практики используют или на родственниках тренируются.

– Тогда чему же ваши студенты учатся на практике? – Мила поставила кружку с недопитым кофе и хотела уже встать, желая избежать дискуссии, чтобы ещё больше не испортить себе настроение.

– Жизни. Общению с больными. Человечности. Хороший доктор не тот, кто много знает. Хороший врач должен чувствовать пациента, понимать его страдание и боль. Ты будущий юрист, дочка, изучай профессию с низов, ковыряйся в бумажках, читай записи, анализируй улики и пытайся сделать свои выводы. От твоего решения будет зависеть жизнь и свобода людей. Тебе нельзя допускать ошибки.

– Ладно, Петруша, хватит дочку воспитывать, завтракай, – остановила быстрый поток слов мама, – ты не видишь, на девочке лица нет.

Мила действительно сидела за столом и глотала слезы от обиды. Она надеялась, что домашние поддержат и даже если не помогут, то посочувствуют, встанут на ее сторону, а получила в ответ на жалобу сердитую отповедь.

Но, если отбросить эмоции в сторону и хорошенько подумать, папа, несомненно, был прав. Просто Людочке хотелось идти семимильными шагами, а ее заставляют передвигаться ползком. С таким подходом девушке было трудно примириться.

Продолжая мысленно спорить с отцом, Мила пошла на практику в плохом настроении. Для работы ей выделили отдельный стол в кабинете оперативников, куда установили компьютер и принесли толстые папки со старыми делами. Увидев две внушительные горы пыльной бумаги, которые она должна заархивировать в электронные папки, Мила ещё больше расстроилась. Чтобы прийти в себя, она взяла тряпку и пошла в туалет: перелистывать старые бумаги, обслюнявив палец, не хотелось. Так можно и заразы наглотаться.

Когда она вернулась, в кабинете все будто сошли с ума. Не замолкал телефон, и кто-нибудь периодически громко отвечал. Что-то возбужденно обсуждая, опера доставали из сейфа пистолеты. Заскочил криминалист.

– Все готовы? Поехали!

– Вы куда? – крикнула вслед Мила.

– В доме на Васильева нашли труп мужчины, – ответил криминалист и, уже закрывая дверь, обернулся и спросил:

– Хочешь с нами?

Второе приглашение Мила ждать не стала. Она схватила сумочку, телефон и выбежала за следственной группой.

Вот этот случай и стал поворотным в ее судьбе.

Глава 3. Варя

– Он сегодня навеселе? – шепотом спросила Варя и кивнула в сторону зала.

– Нет. Только бутылку пива выпил и все.

– А-а-а. То-то я смотрю добрый, – Варя внимательно присмотрелась к подруге, которая стояла к ней почему-то боком. Одна сторона лица была прикрыта густой прядью волос.

– Он нас с Машенькой любит, – стала тихо оправдываться Лена, искоса поглядывая на дверь, – только посторонних не жалует. Сама знаешь.

– А это что? – Варя резко откинула волосы с лица подруги: правый глаз Лены заплыл, бровь рассекала красная ссадина, к виску уже начинала расплываться синева. – Это тоже от большой любви?

Варя вскочила с места, чуть не опрокинув стул, на котором сидела, и ринулась в комнату. Лена бросилась наперерез и закрыла телом проход. Она умоляюще смотрела на подругу и качала головой, и столько страдания было в ее взгляде, что Варя остановилась. Из подбитого глаза вытекла одинокая слеза. Движения девушек напоминали пантомиму, потому что происходили в полной тишине. Но давним подругам не нужны слова. Они молча обнялись и беззвучно заплакали.

Снова вернулись к столу. Лена осторожно, чтобы не задеть ненароком больное место, промокнула слезы уголком полотенца, высморкалась и поставила на плиту чайник. Варя облокотилась на стол, положила подбородок на сжатые в замок ладони и наблюдала за действиями подруги.

Она вспомнила замечательную поговорку: «Жизнь прожить не поле перейти».

Жизнь Лены была не сахар. Инвалид отец сидел днем у магазина и починял обувь односельчан, а вечером покупал на вырученные деньги бутылку водки. Мать рано постарела из-за постоянных хлопот о большом семействе. А еще следом бегали три сестры, мал-мала меньше. Чтобы помочь матери, Лена ушла из школы после девятого класса и поступила в училище.

И замуж по этой же причине вышла рано, в восемнадцать лет. За год до этого она начала встречаться с главарем местных хулиганов. Он был старше Лены всего на два года, но уже тогда казался прожженным жизнью мужиком. Сколько Варя ни уговаривала подругу не портить себе судьбу, сколько ни умоляла – все было зря. От шальной девчонки отказались все друзья, мать каждый день встречала на пороге с ремнем в руках, отец говорил, что уголовника на порог не пустит, но Ленка твердила одно: я его люблю, и точка.

Сашка и вправду был красив какой-то бедовой красотой. Длинные черные волосы, синие с прищуром глаза, пухлые губы, ямочка на подбородке – все в его облике сводило с ума, будило тайные девичьи мечты, лишало сна. Не одна сельская девчонка попалась на его хорошенькое личико. Тайно вздыхала о нем когда-то и Варя.

Ходил Сашка вразвалочку, попыхивая сигаретой, торчащей из уголка рта. Всегда в кармане водились деньги, поэтому окружен он был группой таких же отвязных парней. Никто из Сашкиной компании не окончил нормально школу. И не потому, что ума не хватало, а потому, что было лень каждый день ходить на уроки, делать домашние задания, слушать учителей. А воспитывать дома их тоже было некому: неблагополучные семьи не создают положительных моделей поведения. Редко какой мальчишка пойдет другой жизненной дорогой.

Когда хулиганы подросли, с ними не стал связываться даже местный участковый. Да и что мог сделать щупленький паренек с верзилами, самый маленький из которых был выше его на полголовы. Так и сложилось, что «банда», как парни сами себя называли, стала царствовать в поселке. Парни могли спокойно в магазине купить товар без очереди, влезть первыми в автобус, идущий в город, растолкав всех старух, засвистеть и заулюлюкать вслед хорошенькой девчонке.

А уж когда они показывались на рынке, раскинутом возле магазина, казалось, будто ураган прошел по рядам. Попробуй, не дай такому бандиту бесплатное яблоко или огурец! И только с торговцами со знойного юга хулиганы немного считались: уважали силу семьи, которая, если что, встанет на защиту своего обиженного родственника.

Для деревенских подростков поведение «банды», было чем-то фантастическим, тем, на что скромные школьники никогда не решились бы сами.

Возможно, Варя долго еще сохла бы по хулигану Сашке и страшно ревновала его к подруге, если бы не один случай, свидетелем которому она стала, когда училась уже в последнем классе. Однажды, возвращаясь домой из школы, она шла по мосту, перекинутому через речку Чернушку, которая делила их поселок на две равные части. Вдруг девушка услышала отчаянный визг, сменившийся на жалобное поскуливание. Сомнений не было: какое-то живое существо нуждается в помощи.

Варя, бросив на ходу сумку, бегом бросилась по крутому берегу к воде. Чем ближе она подбегала, тем ужаснее становились хрипы, которые с завидной регулярностью менялись на резкие взвизгивания, и тем страшнее на душе было у Вари.

– В капкан кто-то попал, что ли? – пробормотала она на ходу и тут же засомневалась. – Ну, какой разумный человек будет ставить капкан у моста, по которому возвращаются школьники с занятий!

Отчаянный визг раздавался из-за прибрежных кустов. Варя хотела сразу броситься на помощь, но вдруг услышала голоса. Подумав, что кто-то успел раньше ее спасти бедное животное, девушка смело раскрыла ветки и замерла от неожиданности. Увиденная картина заставила ее отпрянуть. Ветки ракитника с шумом сомкнулись, но компания, расположившаяся на небольшой полянке между кустов, ничего не заметила.

Сделав два коротких вдоха и сосчитав до пяти, чтобы унять панику и бешено бьющееся сердце, (так советовал поступать в экстренных ситуациях ее преподаватель ОБЖ), Варя осторожно снова раздвинула ветки. Ей было страшно посмотреть на полянку, но она сделала над собой усилие и широко раскрыла глаза.

К дереву, стоящему у самой воды, была привязана маленькая белая дворняжка с черными ушами и хвостом, а напротив, в нескольких метрах от нее, стояли местные хулиганы и из рогатки стреляли в собаку камнями. Животное то скулило, то взвизгивало, когда в него попадал очередной камень. В некоторых местах появились ранки, из которых сочилась кровь. Видимо, развлечение продолжалось уже какое–то время.