Анна Литвинова – Солнце против правил (страница 31)

Тормоза взвизгнули в метре от парочки. Девушка шарахнулась. Парень не шевельнулся.

По статусу Барбашеву давно бы надо на двух машинах ездить, во второй — парни верные-накачанные, но он не хотел. Полагал: захотят грохнуть — и взвод автоматчиков не поможет. Передвигался с водителем при оружии и помощником, верным псом.

Но службу безопасности поселка точно надо разогнать. Как могли допустить посторонних под его забор?

Хотя нет: все-таки среагировали. Запоздало явились. Вывалились из дежурной машины толпой, бросились к незваным гостям.

И в этот момент помощник сказал:

— Это дети Василисы.

— Что?

— Лия и Борис. Дочь и сын Федоскиной.

Поселковая охрана напирала на пришельцев, пыталась загнать в авто. Те возмущались, парень тряс каким-то удостоверением.

Служба безопасности у них — все из бывших. Даже если ксива у пацана настоящая, все равно вышвырнут, еще и по шее накостыляют. Но пару минут, пока все устроится, придется торчать в машине.

Василиса — давнее и неинтересное прошлое. На ее детей тоже плевать.

Однако все ж спросил у помощника:

— Что им нужно?

— Дочка хочет поговорить.

— О чем?

— О своей маме.

— Ты откуда знаешь?

— Они уже неделю к тебе прорываются. В офис приходили, через пиар-службу подкатывались.

У Барбашева своих детей не было. А маленькая девочка с красивым именем Лия запомнилась. Даже умилила немного. Носилась когда-то по его яхте, бесстрашно сигала в бассейн, рвалась к штурвалу. Совсем ребенок, но движения плавные, женственные, улыбка кокетливая. Казалось: вырастет красавицей неописуемой. Но получилась самая обычная. Полненькая. Охранник поселковый уже схватил ее за предплечье, грубо волочет прочь. Еще трое пытаются старшего брата угомонить.

Служба безопасности полностью в своем праве, и гостей нежданных допускать к дому нельзя, но все-таки слишком грубо с девушкой. И опасности от детей Василисы ему никакой. Распахнул дверь машины. Рявкнул:

— Отпустить!

Поселковые стражи замерли.

Начальник показал на Бориса:

— У него травмат был.

— Возьми себе.

Хмуро взглянул на потрепанных в схватке с охраной брата с сестрой:

— Зачем пришли?

— За правдой, — с вызовом отозвался Борис.

— Уверен, что оно тебе нужно? — усмехнулся Барбашев.

Глупое правило, что о покойных надо говорить только хорошее, всегда его бесило.

И когда сам был зол — о других тоже не получалось по-доброму.

Но если детки хотят правду — пусть получат.

Кивнул:

— Пошли.

Водитель, как всегда, если посторонние, двинулся было к основному дому, но Барбашев отмахнулся:

— Езжай. До завтра свободен.

— Я нужен? — прошелестел помощник.

Он присутствовал при всех его встречах, но сегодня Барбашеву не хотелось, чтобы тот находился рядом.

— Иди к себе.

Ординарец его по имени Виктор проживал в том же поселке — в домике, разумеется, рангом попроще.

Но прислужник не зря с ним бок о бок всю разумную жизнь. Показал глазами на Бориса. Верно. Парень крепкий. И без травмата может проблемы доставить.

Щелкнул пальцами — ладно, к ноге. Охраняй.

Прошли вчетвером в каминный зал. Помещение огромное, удивительное, интерьерный журнал больших денег предлагал за съемку. Барбашев хотел, чтоб как в рыцарском замке, но дизайнер уговорил на стимпанк. Название жуткое, но если без труб, то нормально выходит. Темное дерево, шоколадные панели на потолке, черная кожа кресел, латунные светильники Edison Light Globes со старомодными лампочками накаливания. Гости вошли робко. Борис пытался делать вид, что и сам живет в роскоши, но Лия выглядела откровенно смущенной, в скользкое, холодное кресло присела на самый краешек.

Анатолий Барбашев поместился на диване напротив, буркнул:

— Фуршета не будет. Десять минут на вопросы — и прочь.

Девушка смотрела на него во все глаза. Прошептала:

— Вы правда у моей мамы сочинения списывали?

Барбашев махнул на помощника (тот, как и положено по рангу, присел на почтительном расстоянии):

— Он да, списывал. А мне было проще купить.

Борис и Лия переглянулись. Парень спросил:

— Вы, что ли, все вместе учились?

Олигарх Барбашев кивнул:

— Ну да.

Девушка выпалила:

— И в кого из вас моя мама влюблена была?

Стул, где сидел Виктор, проскреб кафельный пол. Барбашев взглянул удивленно — помощнику, видно, полагалось соблюдать строжайшую тишину, когда шеф ведет разговор.

Показал в сторону своего прихлебателя:

— Виктор за Луизкой таскался. С самыми у нас в классе большими титьками. А мама твоя красивой жизни хотела. Поэтому за мной бегала. Я ж мог ей: и часики электронные, и сланчики с бисером. А уж за плеер японский на все готова была.

Лия плохо представляла, как сдержанная, всегда с большим, даже в нищете, достоинством, мама обхаживает этого омерзительного типа. Борис с насмешкой спросил:

— На все — это как?

— Хоть в койку, хоть ротиком, — отрубил Барбашев. — Но цену себе набить умела. Отдалась в итоге за джинсы. Wrangler ей взял из «Березки». У спекулей такие двести пятьдесят стоили.

Лия побледнела. Прошептала:

— Я… вам не верю! Мама не могла!

Виктор взглянул на девушку с нескрываемым сочувствием. Но та не смотрела на скромного помощника. А Барбашев продолжал разоряться:

— Любую можно купить. Вопрос в цене. Помнишь, — обернулся к помощнику, — как Васька на яхте у меня сидела в шезлонге с коктейлем и кричала: «Я хочу жить так всегда!» Любила, любила твоя мама за чужой счет пошиковать. В Питере, когда в «Европу» ходили, на самое дорогое вино меня развела. Двадцать семь тыщ баксов за бутылку. Сам такое впервые попробовал.