Анна Литвинова – Солнце против правил (страница 15)

— Сама ты чушь! Любой приличный сценарий пишется по шаблону.

— Ты случайно не депутат? — хихикнула Лия.

— Это при чем здесь?

— Да был у нас на районе. Хозяйка квартирная ходила к нему, жаловалась, что фонарь на улице не горит. Так он ей допрос устроил на час. И расписал проблему на три страницы. Хотя можно было уложиться в пару слов.

— Не умеешь ты в будущее смотреть, — поморщился Юрик. — И тенденцию не видишь. С моим талантом и твоей фотогеничностью скоро весь «Тик-ток» порвем. Тогда сценарий можно будет на аукцион выставлять. За приличные деньги.

— Ну это ты загнул, — развеселилась она.

— Как потрясающе, когда в твоих глазах искорки вспыхивают, — взглянул с вожделением.

В принципе, блогер ей нравился. Стройный, черты лица милые. А главное, в ней умеет красоту разглядеть — и другим показать. Но как-то совсем он не вписывается в ее окружение, в ее жизнь. Да и трус, вот что главное. Впрочем, брат еще более ненадежным человеком оказался. Что за мужики пошли?

— Юрик, ты ведь не местный? — Лия взглянула внимательно.

Парень закатил глаза:

— Конечно, не местный.

— А что в наших краях делаешь?

— Поджелудочная у меня больная. Лечусь в вашей дыре. Раньше в Карловы Вары ездил, а теперь туда не пускают из-за ковида.

— Я так и поняла, что отдыхающий. А почему тогда гуляешь в утреннее время? Должен на процедурах быть.

— Забил я на процедуры. Вполне хватает ваших омерзительных «Ессентуков».

Лие местная минеральная вода тоже не нравилась, но что, право, за дурная манера: пользоваться благами и отчаянно их же хаять? Спросила с иронией:

— Ты, конечно, москвич?

— А ты, конечно, москвичам завидуешь и терпеть их не можешь.

— Да мне-то нормально. Но ты лучше будь аккуратней. За борзость здесь можно и в пятак получить.

Она быстро пролистала сценарий. Если отбросить шелуху, колонтитулы и ремарки, Юрик планировал всего-то подъехать к детскому саду в момент, когда дети пойдут на прогулку. И заснять, сквозь прутья забора, непотребное поведение воспитательницы. Подобные видео Лия видела многократно. Неплохо, но «Тик-ток» не взорвет.

Спросила капризным тоном:

— А где роль для меня?

— Будешь читать закадровый текст.

— Скучища. Надо как-то спровоцировать эту воспитательницу.

— Но что мы можем сделать?

— Есть у меня одна мысль.

Идея пришла в голову утром — когда с Поршем гуляла и умилялась, насколько дворовое животное милое, преданное и смышленое.

Может не сработать, конечно, но почему не попробовать?

На воспитательницу Марину Андреевну жаловались давно, но заменить ее было некем. Всем возмущенным родителям заведующая детским садом предлагала оформиться на работу самим. Однако желающих целый день возиться с детьми за зарплату в восемнадцать тысяч не находилось. И Марина Андреевна продолжала тешить свой дурной нрав. Для советского времени вела себя почти нормально. Но избалованные демократией миллениалы искренне возмущались, когда воспитательница орала на их детей: «Ты что, дебил?», «Куда полез? Носом к стенке до конца прогулки!».

По понедельникам малолетним воспитанникам приходилось тяжелее всего — возвращаться после долгожданных выходных к постылой работе Марине Андреевне всегда не хотелось.

Лия с Поршем и Юриком приехали к двенадцати дня — дети как раз гуляли.

Сад ограждал неглухой забор, и оператор немедленно кинулся снимать: как некто Сидоров (хулиганистый парень лет четырех) посмел бросаться песком — и в наказание остался стоять в песочнице на коленках. Как его одногруппница толкнула подружку — и получила от Марины Андреевны увесистый подзатыльник.

Лия притворялась, будто оператора не знает, выгуливала вдоль садовского забора Порша. Щенок с увлечением обнюхивал чужие какашки и нагло задирал взрослых собак.

Злые люди часто сюсюкают над животными, но ей почему-то казалось: Марина Андреевна, женщина с лицом всем недовольной бульдожки, ненавидит весь мир.

Юра перехватил ее взгляд, махнул рукой: мол, пора. Лия нагнулась, отцепила поводок. Порш взглянул удивленно. А она швырнула сквозь прутья садовского забора небольшой мячик. Щенок с восторгом рванул за ним.

— Собачка! — обрадовались дети.

И дружно кинулись гладить щенка. Порш (не зря Лие казалось, что у него слишком добрые глаза) героически терпел малышачьи нежности.

Марина Андреевна набрала полные легкие воздуха:

— А ну, отошли от собаки!

Дети шарахнулись. Порш прижал уши, взглянул затравленно. Юрик — видела Лия — с азартом снимал крупные планы. А воспитательница подошла к щенку и без малейших сомнений пнула его в бок ногой.

— Пустите меня, пустите! — закричала от калитки Лия.

Порш скулил. Багровая от гнева Марина Андреевна заорала:

— Твоя собака?

— Да, простите, пожалуйста! Он сорвался с поводка, убежал!

— Так следи за псом, тварь. Ходят тут, срут, еще на детей бросаются!

И — благо щенок не огрызался — еще раз залепила ему ногой.

На глазах Лии выступили совсем не театральные слезы. Она закричала:

— Что вы делаете! Он же маленький!

Дети тоже переживали, дружно начали всхлипывать.

Зажужжал зуммер — охранник открыл калитку. Лия бросилась к Поршу, схватила на руки. Щенок дрожал. Марина Андреевна рыкнула:

— Убирайся.

— Вы могли ребро ему сломать.

— Пошла вон отсюда!

Юра энергично махал: мол, достаточно, уходи. Но Лия не удержалась. Припечатала на прощанье:

— Подлая ты, жирная, мерзкая сука.

Дети неуверенно захихикали, а воспитательница разразилась ей вслед матерной тирадой.

Юрик встретил у калитки, обнял, расцеловал в обе щеки. Восторгался:

— Гениально! Тарантино отдыхает!

А Лия смотрела в печальные глаза щенка и чувствовала себя дико виноватой.

Отметить окончание съемочного дня Юрик позвал в грузинское кафе.

— Ты ж больной, — напомнила она.

— Не умру от одного раза. Воротит меня уже от парового.

И смело заказал лобио, пхали, капусту по-гурийски, вина домашнего.

— Не рано? — покосилась на бутылку Лия.

— Нам, киношникам, можно.