Анна Литвинова – Игры судьбы или случайности не случайны (страница 41)

— Дааа, девочка… — протянул Олег Георгиевич, — удивила ты меня. Из тебя получился бы неплохой боец при другом раскладе.

— Интересно, каком? — Муру комплимент не впечатлил. Она хмуро смотрела из-под сдвинутых бровей, даже не пытаясь откинуть растрепанные волосы с лица.

Но отвечать ей не стали. Мужчина медленно подошел ко мне, явно желая произвести впечатление следующими словами.

— Оленька, — бросил он короткий взгляд на девушку, — ваша фатальная проблема в том, что вы абсолютно не умеете выбирать себе парней.

Мы вновь промолчали, но это уже не имело значения. Мужчина по всей видимости до такой степени упивался своим положением и нашей беспомощностью, что в диалоге не нуждался.

— Вы же наверняка думаете, что это красивый молодой парень с замечательной успеваемостью в университете, приятными интеллигентными родителями, и кучей всяких положительных качеств? Как бы не так… Это мерзкая, отвратительная тварь, которой не место среди людей.

Я с трудом сглотнул, боясь поверить своей догадке. Он не может знать! Откуда?

— Это противоестественный вид, нарушающий равновесие в природе. Вид, считающий себя выше и лучше простого человека. Вид, которого не должно существовать.

Олег Георгиевич замолк, наслаждаясь производимым эффектом. Я был не удивлен…

Я был практически раздавлен открывающейся перспективой. Встретиться лицом к лицу с инквизитором… Которых практически истребили… Да с большей вероятностью можно было встретить дракона на выходе из подъезда с утра.

Мелькнула мысль, что если выживу, то надо обязательно купить лотерейку. Определенно мой день сегодня. Едва подавив неуместный смешок, я перевел взгляд на Муру и замер в недоумении. Девушка не выглядела напуганной. На ее лице читалось удивление и настороженность, а вот в глазах.… В глазах плескалась такая бешеная ярость, что мне стало не по себе. Самое удивительное, что ярость была направлена не на меня, а на этого недобитого фанатика. С чего бы вдруг? Она в принципе не может ничего знать об охотниках…

От этой мысли на меня накатила такая безысходная ярость, что цепи вновь звякнули, не давая мне броситься на того, кто считал себя вправе истреблять оборотней лишь за то, что природа решила сделать их отличными от людей. И тут же ее сменило облегчение. Муре, как ни странно, ничего не угрожало в отличие от меня. Ведь слава богам, она была самым обычным человеком…

— Вот так вот, Оленька, угораздило же вас влюбиться в волка. Да, да, не удивляйтесь, это совсем не детские сказки для запугивания маленьких детей. Оборотни, эти грязные животные, реально существуют и отравляют своим существованием нашу планету. Но, слава высшим силам, остались еще мы, охотники. Чистильщики, избавляющие мир от этой гадости.

Олег Георгиевич вплотную подошел ко мне и продолжил вдохновенно вещать.

— Скоро тут будут твои родители и брат, — я сильно дернулся, оскалившись и вызвав этим довольную усмешку у охотника, — и тогда мы избавимся от целой семейки разом. А тебя я заставлю смотреть, как один за другим будут умирать твои родные, а затем и любимая девушка. Чтобы ты молил, чтобы я убил тебя первым. Вдруг ты решишь рассказать о других твоих сородичах? И тогда, возможно, мы кого-нибудь оставим в живых. Посадим на цепь и заставим быть теми, кто вы есть на самом деле — животными…

Ненавижу!

Вот сволочь! Ублюдок! Мразь!

Я дергал цепи со всей силы, постепенно зверея от той мерзости, что он задумал, но они не поддавались ни на миллиметр. Осознание того, что я буду причиной гибели родных и Муры жгло изнутри раскаленным клеймом, не давая нормально дышать.

— Отпусти хотя бы ее! — в отчаянии крикнул я, — с каких это пор вы начали уничтожать людей?

Олег Георгиевич неопределенно хмыкнул. Черт с ним, да и со мной, заодно, только бы она не пострадала! Какой же я идиот! Ведь это я ее втянул во все это, это по моей вине она оказалась здесь…меня защищала, глупая…А теперь ее уничтожат просто потому, что оказалась не там и не с тем. Мозг лихорадочно работал, ища выходы из нашего отчаянного положения, и не находил…

— Ты прав, с людьми мы не воюем, — надежда всколыхнулась во мне неуверенным огоньком, заставив вмиг замереть и недоверчиво уставиться на говорившего, — но она теперь слишком много знает. А лишние свидетели нам ни к чему. Это допустимая и необходимая потеря среди населения.

Будь ты проклят, инквизитор!!! Какие к лешему допустимые потери?!!!

Я смотрел на Муру, безумно жалея обо всех несказанных словах, несовершенных поступках, и о самом главном…что я не могу абсолютно ничего сделать и спасти ее. Понимала ли она меня? Я очень надеялся, что да. Потому что сейчас ничего другого мне не оставалось. Хотя…я еще могу успеть сказать, как сожалею обо всем, что произошло…и о том, как сильно я ее люблю…

В этот момент зрачки в глазах девушки ощутимо вытянулись, став практически кошачьими. Я сморгнул, но это была не галлюцинация. Мои брови помимо воли поползли вверх от изумления, но Мура угрюмо полоснула по мне взглядом, заставляя нацепить равнодушную маску. Что здесь происходит, черт вас всех дери?

Этого просто не может быть!

Нереально! Невозможно!!

Кто ты такая, Мура? О чем ты не успела мне рассказать?

— Можно мне хотя бы последнее желание? — голос Муры звучал подавленно, звеня скрытыми слезами.

— Да, моя дорогая? — заботливо откликнулся Олег Георгиевич, подходя к ней, — только давай без банальностей. Я тебя не отпущу, приговор окончательный.

— Можно мне в туалет? А то с мокрыми штанами в мир иной не слишком комфортно… — голос Муры затих, не договорив фразу. Она смотрела на этого подонка широко открытыми глазами, в которых стояли неподдельные слезы.

— Это запросто, но с одним условием, — девушка чуть приподняла брови в немом вопросе, — только в моем присутствии. Согласна?

Мура неуверенно кивнула, будто смущаясь.

— Стас! — из-за двери выглянул парень с татуировкой, — принеси ведро для помоев. Дама желает в клозет.

Они громко заржали, переглядываясь друг с другом.

Мура внимательно смотрела мне в глаза, будто пытаясь что-то сказать. Я не понимал. На ее лице читалась решимость, сожаление и еще что-то…будто она извинялась…за что?

Стас приволок ведро, грохнув его на середину комнаты, и остался здесь же, демонстративно поигрывая ключами. Да меня медленно дошло, что он задумал, и мое лицо исказила гримаса ярости и отвращения.

Твари…

— Вот, пожалуйста, приступай, — хохотнул Олег Георгиевич, даже не делая попыток отвести глаза.

Под пристальными взглядами Мура попыталась расстегнуть узкие джинсы, но у нее ничего не получилось. Руки были связаны за запястья плотно, не давая ни сантиметра для маневра. Она пыхтела уже минут пять, когда, повинуясь кивку старшего, Стас шагнул к ней и одним движением ножа перерезал веревки. Мура коротко улыбнулась мне, сверкнув кошачьими зрачками, и резко выдохнула, будто перед прыжком с обрыва…

Мура

Охотники…эти выродки, уничтожившие моих родителей, друзей, знакомых, соплеменников…исчадия самой преисподней, вынудившие большую часть жизни меня и брата провести в бегах…суки, лишившие меня практически всего, что могло быть у обычного счастливого ребенка…

НЕНАВИЖУ!!!

Ярость красной пеленой застилала глаза, вынуждая бросить все силы на то, чтобы затормозить трансформацию. Во время напыщенной тирады этого самоуверенного болвана, я непроизвольно стиснула перекладину и она треснула. Слава богам, что за звоном цепей, которыми был прикован Чип, этого никто не услышал.

Я понимала, что веревки обороту особо не помешают, но понадобится несколько дополнительных секунд, чтобы от них избавиться. Это может плачевно для нас кончиться, если у них есть пистолеты, поэтому следовало придумать другой план. Я сосредоточенно обдумывала варианты развития событий.

С самого начала мне стало понятно, что следили именно за Чипом, а про мою сущность никто и не догадывается. И легкий холодок пополз по спине, когда я на миг представила, что будет, если они узнают, какое сокровище попало им в лапы. Нет! Надо было сделать так, чтобы мне развязали руки и оборот был максимально быстрым и неожиданным. Это наш единственный шанс, если использовать его с долей удачи и элементом внезапности.

Осталось только правильно разыграть карты…

— Можно мне хотя бы последнее желание? — Станиславский бы аплодировал мне стоя до мозолей на ладонях. Пришлось слегка выпустить когти, чтобы они глубоко разрезали ладони в судорожно стиснутых кулаках и на глазах выступили слезы. А от боли они или от страха, никто, кроме меня, не узнает.

Я глядела на Чипа, пытаясь сказать ему, что все плохое, что было до этого, неважно. Что я сожалею, что не доверилась ему настолько, чтобы все о себе рассказать. Что не призналась в том, что знаю, кто он…

Желание этих извращенцев за мной понаблюдать меня не особо удивило. Просто легко допускала мысль, что меня рассматривают не только в качестве жертвы… В глазах Стаса я сразу заметила похотливый огонек и желание «попользовать» красивое молодое тело. Что ж, не будем разочаровывать благодарного зрителя.

Долго пыхтела и показательно не могла расстегнуть штаны. Был, конечно, шанс, что тот же Стас предпочтет расстегнуть мне штаны сам. Или, в самом плохом варианте, предложат прям не снимая совершить процесс… В любом случае я бы обернулась. Неизвестно, появился бы шанс на спасение позже…