Анна Левин – Кровные драконы. Белое море (страница 39)

— Госпожа Стрелицкая, сударыня, приветствуем!

Хозяин дома с семьей оказал нам честь, встретив учтивым образом, и мы ответили со всей положенной вежливостью. Пройдя дальше, мы увидели госпожу Дымову, которая с восторгом оглядывала мою фигуру.

— Как я рада вас видеть, госпожа Стрелицкая! О, сударыня, вам так идет это платье! Вы выглядите, словно принцесса! Ну точно Аурелия!

Я зарделась, повторяя за опекуншей слова благодарности.

— Когда я заказывала свое платье, среди набросков заметила эту красоту, и сразу представила вас, сударыня! Пришлось постараться, чтобы узнать ваши мерки, и не испортить сюрприз. И ведь подошло!

Дальше Матильда скромно выразила неловкость от принятия столь дорогого наряда, и Дымова решительно отмахнулась, заявив, что больше всего на свете любит делать подарки.

— Смотрите, а вот и Беломорские, — весело шепнула Милена.

Снова повторились положенные формулы приветствия, но на этот раз я испытала искреннюю радость. Рядом с Кристофером обнаружился лорд Девон Дартмур, улыбнувшийся мне как кровной родственнице. Его сын и наследник Эксетер недвусмысленно держал под руку Ярославу, и я обрадовалась, видя ее румянец и блеск в глазах. Ярогнев сдержанно поздоровался, но его взгляд лучше слов говорил, как он ждет наш танец. Зато Леон довольно улыбался, не стесняясь выказывать свой восторг моим внешним видом. Рядом стояли еще два его родных брата, приходившихся кузенами Беломорским. Какая красивая у них родня! Все были как на подбор: высокие, широкоплечие, подтянутые, разве что отрастили бороды, контрастируя с гладко выбритым Ярогневом.

Тем временем к нам стекалось все больше и больше гостей: девушки окружали Ярославу, кокетливо стреляли глазками в ее старшего брата, пока ему приходилось отвечать на вопросы друзей. Меня удивило то, как все здесь его любят, и что Ярослава обладала такой же притягательностью. Раньше, когда мы враждовали, одного ее слова хватало, чтобы устроить мне тяжелую жизнь. Сейчас она, наоборот, была так вежлива, что драконицам пришлось обходиться со мной соответствующе. Вряд ли они считали меня ровней, но пример сударыни Беломорской и тот факт, что я учусь в Академии, заметно смягчили обычное предубеждение по отношению к смертным.

Все остальное время до начала танцев я тщетно надеялась на разговор с Ярогневом, но его надежно скрыли от меня спины драконов (среди которых оказался приглашенный господин Расколов). Махнув на них рукой, обратила все свое внимание на младшего Дартмура, пытаясь понять, насколько взаимны их чувства, и обрадовалась, заметив явную симпатию между ними. Наверное, это было даже чем-то большим, чем симпатия, и я непроизвольно улыбнулась, подумав, что Ярослава зря когда-то страдала из-за Матвея.

Но вот и долгое ожидание оказалось позади, пары заняли свои места, жизнерадостный Леон хитро мне подмигнул, и я искренне наслаждалась каждой минутой. Первый танец у драконов — всегда ритмичный, даже суровый в своей торжественности. Второй — спокойный, больше похожий на спектакль, чем на собственно танец. Леон двигался изящно, на губах цвела улыбка. Ему явно нравилось танцевать, в отличие от его братьев, которые более уместно смотрелись бы на поле битвы, чем в бальном зале.

Отдыхая во время короткого перерыва, я с трепетом ожидала своего нового кавалера, который не замедлил появиться из толпы. Эксетер пригласил дочь устроителя бала, Ярославу ангажировал сам лорд Дартмур, неугомонный Леон кружился вокруг очаровательной сударыни Черноречной, и я подумала, что надолго запомню этот прекрасный вечер.

— Сударыня, — тихо сказал Ярогнев, и от его хрипловатого голоса по коже прошли мурашки. — Вы очень красивы.

— Благодарю сударь, и за комплимент, и за букет. К сожалению, у меня не было возможности поблагодарить вас раньше.

Его глаза лучезарно полыхнули, но он сдержанно подал мне руку, чтобы занять место среди танцующих пар.

— Не думал, что вы догадаетесь, от кого он.

— Для этого существуют открытки.

— Полагаю, цветы вызвали много неловких расспросов. Лишь потом я понял, что букет от тайного дарителя может доставить больше неудобств, чем радости, и мне стало стыдно за свое ребячество.

— Поэтому отправляя платье, вы прикрылись именем госпожи Дымовой?

На этот раз он засмеялся, и его лицо снова стало живым и до неприличия красивым.

— Как вы догадались?

— Во-первых, между платьем и цветами прослеживалось определенное сходство, словно букет подбирали под наряд. Ну и эта кремовая лента на коробке: такой же были обвиты цветы. И вы не выказали удивления, а смотрели так, словно пытались понять, угадали вы с подарком, или нет. Только как вы подговорили, и, главное, объяснили это госпоже Дымовой?

— Она проницательна, и сразу заметила то, что ей видеть не следовало. Вот я и втянул ее в этот маленький заговор. Надеюсь, платье вам понравилось.

Кивнула, не став уточнять, насколько оно мне понравилось. Оно было идеальным, таким, какое я бы и сама заказала, будь у меня возможность.

— Вы очень внимательны, сударь, и у вас хороший вкус.

— У меня есть младшая сестра, поэтому пришлось разобраться во всем этом, чтобы радовать ее по возможности.

— Вот бы и мне такого брата! — сказала в шутку, и пожалела, так как его взгляд бросил меня в жар.

— Не волнуйтесь, сударыня, может, он у вас и будет.

Мой глупый вид вызвал у него улыбку, и Ярогнев пояснил:

— Что-то подсказывает мне, что господин Круторогов намерен вернуть себе утраченные годы, и второй раз жениться. Только тогда уж вам придется заботиться о брате, и в этом нелегком деле вам понадобится надежный супруг.

Танец потребовал разойтись в стороны, и у меня появилась секундная передышка. Неужели это правда? Неужели отец собирается жениться? Но при чем тут я, как я буду заботиться о будущем брате, если официально считаюсь мертвой?! И какой еще супруг? Только если…

А ведь именно этого Матвей и боялся, об этом упомянул в том разговоре с Хельги в тайном дворике Академии. Если меня признают, если крол объявит меня Крутороговой, я верну свою жизнь, и смогу получить все положенное мне как кровной драконице. В том числе — возможность сочетаться браком с драконом, ведь смертные на это не имеют права. Дочь Артемия даже с такой биографией — желанная невеста. И первым кандидатом на мою руку будет Ярогнев.

— Сударь, нам нужно поговорить, — сама не знаю, откуда во мне нашлось столько решительности.

— Вы не приглашены на следующий танец?

— Нет.

— Хорошо.

Он взял меня за талию, поднимая вверх, гораздо выше, чем кавалеры поднимали других девушек, и к нам тут же прикипело внимание. Я смутилась, настраиваясь на серьезный разговор, но в то же время не могла не осознавать, что никто из моих знакомых не танцует так хорошо, как Ярогнев.

Наступило время для отдыха, и мы постарались незаметно улизнуть из зала. Беломорский явно уже бывал здесь, поэтому уверенно вел меня куда-то запутанными коридорами. Стало неловко, но мне нужны были ответы, а в его благородстве я больше не сомневалась.

— Здесь нам никто не помешает.

Он развел руки, призывая резерв, и я увидела слабое мерцание в воздухе. Руки снова задрожали, да так сильно, что Ярогнев взял мои ладони в свои, обеспокоенно глядя мне в глаза.

— И давно это началось?

— Не могу сказать точно.

— Обострение слуха или зрения вы контролируете, или оно происходит само? Снадобье помогает?

— Я ничего не контролирую, и расход снадобья увеличился.

Его лицо снова превратилось в маску, что меня испугало.

— Скажите, это и дальше будет продолжаться? Почему я не могу принять истинную форму? Господин Клеверов не дает мне ответов, как и господин Круторогов, а мне очень страшно, я хочу знать правду!

Ярогнев мягко сжал мои руки, подвел к диванчику, и бережно усадил.

— Я не целитель, но, зная основы трансформации, могу предположить следующее. Не зря физическому развитию детей уделяют столь много внимания, ведь именно до первого перевоплощения наши кости напитываются резервом, как и иные органы. Природная сила пропитывает каждую клеточку наших тел, и во время трансформации она помогает нам принимать истинный облик, трансформирует нас из человекоподобных в драконов. Ваш же резерв все эти годы пребывал в спячке, скрытый так глубоко, что никто не увидел в вас драконицу. И теперь он рвется наружу, дикий и неконтролируемый, но не может пробиться, так как ваше тело не прошло нужной подготовки, вы не можете принять истинный облик, так как ваши кости и внутренние органы не наполнились родовой силой. Это как слепить сосуд из глины, но не обжечь его, приспособив для использования, а сразу залить водой. Как думаете, что случится с сосудом?

Страх перехватил мое горло.

— Я умру?

— Я не допущу этого, — с суровой решительностью сказал Ярогнев. — Все это время я искал способ помочь вам, но, кажется, вы первая драконица, с которой произошло подобное. И как вас могли счесть лишенной резерва, если он в вас присутствовал? Как он мог так долго не проявляться? Но, — добавил он, увидев ужас в моих глазах, — ничего непоправимого пока не произошло, и не произойдет. Я не позволю плохому случиться. Вы верите мне?

Глядя на него, я понимала, что лишь ему и могу доверять.

— Верю. И хочу задать вам вопрос. Вы с самого начала знали, кто я на самом деле? И лишь поэтому спасли мою жизнь?