Анна Левин – Кровные драконы. Белое море (страница 10)

— Можно вопрос? — неожиданно поднял руку Демьян Клеверов.

— Задавайте, — разрешил Яркан с поистине драконьим благодушием, от которого у меня мурашки по коже пробежали.

— А почему не снарядили больше кораблей? Почему многим драконам позволили погибнуть? Вряд ли дело было в нехватке материальных ресурсов, раз у них были амбиции захвата чужих континентов.

— Хороший вопрос! Еще немного, и я «излечу» всех от глупости, навеянной вам классическими учебниками. Пожалуй, даже стоит назначить господина Мщерова в попечительский совет вместо себя: он будет настаивать на одобренном материале, а я — сражаться за чистоту и непредвзятость знаний.

Мне его грубость и сарказм начинали нравиться, хотя кровные драконы с шоком привыкали ко столь непривычной манере обращения.

— Отвечая на вопрос сударя Клеверова, сразу попрошу прощения за следующие слова. Возможно, нежным барышням понадобятся платочки — утирать впечатлительные носы, но я не могу вам лгать, какой тогда из меня преподаватель?

Он обвел нас цепким взглядом, и без дальнейших предисловий заявил:

— Слабые должны умереть — таков был порядок нового мира. Идя на войну, никто не возьмет с собой обузу, которую нужно кормить, охранять и все время поддерживать. Корабли с избранными, самыми лучшими драконами Южного материка отправились создавать новый мир; те же, кто не мог терпеть тяготы плавания и дальнейших сражений, остались дома, погибая вместе со своей родиной. И никто не ныл, нет, это было честью, достойной гибелью. Ну а колонизаторы остались сами по себе, представ перед простым выбором: либо смерть и забвение на чужбине, либо победа и вечная слава. Итог очевиден.

— Да, южане покорили всех! — с важным видом вставила Нина Грачева, будто завоевание Норгратера — ее личная заслуга.

— Не всех. Северяне так и остались непобежденными, и встали под стяг Казимировых по своей воле, — его горячий взгляд снова мазнул по Ярославе. — И это я не говорю о пустынных жителях. Вы же знаете о них? Эти невероятные драконы песков Сахры Ульмовти наотрез отказались признавать над собой чью-либо власть. Когда их попытались истребить, фидаины дали такой отпор, что нам до сих пор не удалось захватить кого-либо в плен или узнать что-либо об их укладе жизни. Они с легкостью уходят под песок, преодолевая расстояние прямо под дюнами, их коже не вредят бури, которые сдирают лица с простых смертных. Кстати, именно по этой причине в Сахре Ульмовти не живут люди: им там и минуты не продержаться.

Макар и Нина бросили на меня одинаковые взгляды, словно говоря, что у жителей той страны есть определенное преимущество.

— А о морских обитателях кислотного моря вы можете узнать у сударыни Беломорской: она с ними встречалась достаточно часто.

Все снова глянули на Ярославу, которая по-прежнему не проявляла эмоций. Если Яркан хотел раззадорить ее, то пока что проигрывал.

— А люди? — вдруг спросил Макар, отчего образовалась мертвая тишина. — Как покорители впервые встретили людей? На Южном материке ведь их не было. В учебниках нет прямого ответа, хотя в ходе завоевания велись хроники.

Преподаватель хмуро посмотрел на парня, но причин не ответить у него не было: Макар не проявил открытого неуважения, и сформулировал вопрос вполне корректно. Хотя я отчетливо почувствовала исходящие от Александра и других мальчишек волны ненависти к Курилину.

— Те, кто вели хроники, не дали четкого ответа, поэтому в разных державах данную часть истории покорения трактуют по-разному. Могу сказать одно: драконы не были готовы к подобной встрече. Они считали себя единственной разумной формой жизни на планете. Может, разведывательные группы и встречали коренных драконов Норгратера, но вот о людях им точно не было известно. Какими они предстали перед закаленными в испытаниях и технически развитыми выходцами Южного континента? Слабые, недолго живущие и быстро стареющие, верующие во всяких нелепых богов, которых сами же себе и выдумали. Южане презирали все, что выходило за пределы логики и научных рамок, поэтому долго не признавали новоявленных соседей. А потом, перестав испытывать отвращение, решили покорить, как и драконов Норгратера. И первым, что колонизаторы сделали, — запретили любые религии и прочие свидетельства невежества. Это дало свои плоды: как только люди отринули бессмысленных богов, в их жизнь пришла гармония, процветание, знания и возможность жить в добрососедских отношениях с драконами. Как вы знаете (или не знаете, в своем невежестве вы меня сегодня едва не утопили), смертные сейчас трудятся во многих важных сферах, живут в достатке и пользуются самыми разными привилегиями, например, они могут учиться в Академии!

Идиоты вокруг благостно кивали, довольствуясь осознанием своего благородства как «высшей расы». Ублюдки! Кровь вскипела от унижения и невозможности высказать всю правду в лицо. Привычным усилием сдержала рвущийся наружу крик, пытаясь изобразить спокойствие или хотя бы просто не пропустить ненависть во взгляд.

В одной из башен Академии зазвенел колокол, возвещая конец занятия.

— Ну надо же, как быстро прошло время! А мы столько еще не прошли, — ученики облегченно вздохнули, но поперхнулись от следующих его слов. — Тогда придется дать вам для самостоятельного изучения побольше материала, чтобы на следующей встрече вы меня поражали знаниями, а не тупостью!

Удручив юных драконов большим списком заданий, Джандаль Яркан покинул кабинет, после чего недовольные ученики поплелись готовиться к следующему занятию — трансформации. Сегодня должен состояться первый практический урок, что раньше вызывало у всех волнение; сейчас же ребята с трудом удерживались от открытого недовольства временным преподавателем.

— Скорее бы вернулся господин Мщеров, — возмущалась одна из подруг Ярославы, но шепотом, опасаясь острого слуха попечителя.

Олег с Демьяном постарались вовлечь нас в обсуждение предстоящей практики по трансформации, чтобы сгладить неловкость от монолога Яркана о людях. Хотя, если подумать, он облек реальность в более-менее пристойную форму, чтобы не оскорбить нас — учеников из смертных. Он не называл нас примитивными, недостойными, низшей расой, наоборот, выставил едва ли не ровней драконам! И с чего он это так разошелся, неужели то, что со мной сделал Хрусталев так повлияло на его мировоззрение? Или он чувствует вину за то, что сам поощрял когда-то дискриминацию, и привел нас к тому ужасу?

Глава 4. Подавленный резерв

Люди не обладали способностью трансформироваться, но от явки на занятие нас никто не освобождал, поэтому мы направились в столовую, чтобы подкрепиться до того, как наденем положенные костюмы, и предстанем перед господином Расколовым — одним из лучших преподавателей в Академии.

Заняли свой любимый столик, принимаясь за еду в усеченном составе. Позже к нам присоединилась сестры Ольга и Мирослава Кривич со своими подругами. Последним пришел Глеб Скуратов. Я знала, что Матвей вместе с другими учениками четвертого курса уехал на экскурсию, но не удержалась от разочарованного вздоха: раньше Глеб с Матвеем всегда появлялись вместе.

— Всем привет! — с привычной доброжелательностью поздоровался Глеб. — Как впечатление от преподавателя Яркана?

— Так ты знал? — его брат Олег вспыхнул негодованием.

— Нет, минут пять назад услышал, как «пустынный» дракон равнял с землей уровень вашего образования. Круторогов пытался его успокоить, но Яркан едва не в голос кричал, какие вы безнадежно тупые. Что же произошло? Наш попечитель, конечно, не подарок, но так вывести его из себя…

Смеясь, мы рассказали ему о занятии. Мне понравилось, как он прошелся по Макару Курилину, но потом Демьян восторженно стал воспевать Ярославу: как она ответила на вопрос, достойно себя вела, не отреагировала, когда Яркан поставил ей незаслуженно низкую оценку. Олег с жаром его поддержал, не замечая, как напряглись обе сестры Кривич.

Взгляд Глеба переместился к сударыне Беломорской, и все остальные посмотрели на нее. Она в этот момент элегантно отпивала сок, по-прежнему держа безупречную осанку. Ее подружки смотрели на нее со сложной смесью восторга, зависти и обожания. Причем в свое окружение Ярослава пустила самых знатных девушек, и стала среди них безоговорочным лидером.

С недавних пор мы отпустили взаимную вражду, но я невольно злилась, глядя на нее, и понимая, что она стала причиной слез двух моих подруг. Мало того, что Александр Верстанин заинтересовался северянкой, разбив сердце Ольги, так еще и Глеб Скуратов попал под ее чары!

Я сразу заметила, что Глеб и Мирослава стали иначе себя вести: его глаза не наполнялись счастьем при виде прелестной драконицы. Он будто заставлял себя быть влюбленным. Мирослава тоже потеряла свою очаровательную улыбку, все время вымученно растягивая губы, позволяя Глебу ухаживать за собой, пока его взгляд внимательно изучал другую. Тогда на балу, когда мы впервые познакомились, я любовалась их парой, считая их образцом любви и верности. Скуратов с его грубовато-мужественной внешностью и тяжелым взглядом сказочно преображался при виде Мирославы, словно его наполнял свет ее нежности. Драконица сияла от счастья, не боясь показывать Глебу силу своих чувств. Я верила, что это самая настоящая, самая искренняя, вечная любовь, и даже немного им завидовала. Оба из кровных драконов, из знатных семей, поощрявших подобный союз. Только все рассыпалось на части, стоило Глебу увидеть Ярославу на том турнире.