Анна Левин – Кровные драконы. Академия (страница 23)

Какую любопытную мысль она только что высказала.

— Однако я все равно за долгие годы неразделенной любви научилась быть внимательной, извлекать факты даже из пустых разговоров. Зимой его не было в столице, для всех это была лишь игра обстоятельств, но мне-то ясно, что лишь серьезнейшие неприятности могли удержать его вдали от столицы и зимних развлечений! Помимо доводов разума любопытство одолело меня, я узнала через доверенных лиц, что в Рибере одна девушка покончила с собой. Смертная, но из уважаемой семьи, ее отец приближен к местному воеводе. А Рибер, к твоему сведению, находится всего в нескольких часах езды от родового замка Беломорских Сколлкаструм.

Моя фантазия заработала так, что половина напитка оказалась на пледе. Поведение Ярогнева вчера показалось мне небезупречным, несколько раз он действительно позволил себе лишнего, но представить его злодеем…

— Но ведь ты точно не знаешь, что случилось, верно? Вдруг это всего лишь совпадение.

— Поверь, его отсутствие, когда остальное общество собирается вместе, совпадает лишь с теми проблемами, в которые он вляпывается. Мне известно, что Беломорским пришлось приложить много усилий, чтобы события в Рибере не стали достоянием общественности. Конечно, если кто-нибудь захотел бы разузнать — сделал бы это, но никому нет дела до мертвой девушки, никто об этом и не знает. Лишь я связала два события, но ходить, всюду сплетничать я не собираюсь. Ты — первая, кому я рассказала об этом, и то, чтобы защитить. Если он посчитал тебя симпатичной — тебе лучше держаться от него подальше.

Оставшейся напиток я проглотила одним залпом.

Теперь слова Ярославы, поведение Беломорского в библиотеке и то, как он поцеловал мою руку на прощание, сошлись в одну картину. Да, слишком он был хорош, чтобы видеть в нем монстра, но, с другой стороны, даже самые родовитые драконы могут вести себя омерзительно с теми, кто стоит ниже их.

Острая игла разочарования застряла в сердце, да так, что стало трудно дышать. Хотелось убежать, мчаться до изнеможения, чтобы физическая усталость выжгла тяжелые мысли из головы.

Неужели он подумал, что я похожа на тех, с кем он раньше имел дело? Что мою жизнь можно втоптать в грязь, и не поморщиться. Хотя даже если девушка из уважаемой семьи совершила такую ошибку, я — безродная сирота — вообще должна была на колени перед ним рухнуть, моля о внимании. Так он себе это, наверное, и представлял.

Теперь стало понятно, почему Матвей взревновал столь явно.

— Матвей, — вдруг тихо произнесла Ольга.

Я встрепенулась, увидев, что дракон действительно направляется в нашу сторону.

— Спасибо, — поблагодарила я Ольгу, — я не забуду того, что услышала. Мне действительно стоило знать об этом.

Она ободряюще улыбнулась, и я поняла, что среди драконов у меня есть хотя бы одна подруга.

— Сударыни! — воскликнул Матвей. — Вам не холодно? Сегодня погода такая ветреная, что совсем несвойственно Академии.

— У нас был горячий ча.

— Жаль, что мы не прихватили больше!

— Жаль, что среди нас нет огненных, чтобы разогреть оставшийся ча.

Матвей дернулся от слов драконицы, но ничего не сказал.

Зато в разговор вступили новые лица, сделав наше с Ольгой уединение еще менее уединенным.

— Сударь Ясногоров, ваши дополнительные занятия уже закончились?

Компания из пяти парней с Хельги во главе вызвала неприятные впечатления, хотя я не могла понять, отчего именно.

— Как видите, сударь Хрусталев.

— Должно быть, это утомительно, заниматься, когда остальные уже давно отдыхают, но учиться быть главой рода не так-то просто. Особенно, когда такая ноша сваливается на плечи так преждевременно, и так трагично!

Я не видела лица Матвея, но из-за возникшей между нами связи ощутила его гнев так, будто сама его испытывала.

— Долг — превыше всего, — ответил он ровно.

— Сударыня Кривич! — дракон переключился на Ольгу. — Простите, что не сразу выразил вам свое почтение!

— Все в порядке, сударь Хрусталев, я как раз вела приятную беседу.

Дальше, я так полагаю, она хотела представить нас друг другу, но он со смешком вскинул руку.

— Увольте, сударыня, неужели вы действительно хотели представить мне смертную? Умоляю, не позорьте меня такой низостью! Я же не вы, чтобы так мараться!

Внутри все сжалось от боли и ярости, но, прежде чем я что-то сказала, Матвей бросился на него. Будто и не со мной все происходило, словно сон, плохой сон. Хрусталев отлетел на пару метров, упал на спину, но тут же вскочил на ноги, отнял окровавленную руку от носа, и с дикими глазами кинулся к Матвею. Хельги и другие драконы его удержали.

— Вадим, опомнись! — прорычал Эрлинг, и я поняла, где слышала его голос раньше.

В первый день прибытия в Академию, после знакомства с Матвеем я заблудилась в запутанных коридорах, и едва не наткнулась на компанию парней. Среди них вкрадчивый голос, вещавший о ненависти к смертным. Ему оппонировал жесткий властный парень. Как оказалось, Хельги.

— Возомнил себя здесь главным? — не помня себя от ярости вопил Вадим. — Думаешь, раз ты наследник древнего рода, да еще получаешь подачки от Казимировых, то ты лучше остальных?

— Воздержись от дальнейшего, — гневно процедил Матвей.

Мы с Ольгой вцепились в его плечи, и даже несмотря на напряженность ситуации я невольно отметила, какие сильные у него руки.

— Правда глаза колет? — надрывался Хрусталев. — Ну конечно, привык, что все перед тобой на задних лапках пляшут: бедный сударь Ясногоров, вся семья погибла, на него свалилась такая ноша! Тьфу! Противно слушать! Я-то знаю, что ты высокомерный кретин, считающий себя центром мира. На глазах у всей Академии якшаешься со смертной, нацепил на ее убогую голову свою родовую диадему, и никто и пискнуть не посмел. А когда женишься на какой-нибудь достойной драконице, эту грязь у себя приютишь?

Меня затрясло так, что Ольга была вынуждена меня поддержать, а не сдерживаемого больше Матвея пытались удержать другие парни, пришедшие с Хельги. Сам Эрлинг за шкирку встряхивал Вадима:

— Немедленно прекрати! Что вообще на тебя нашло? Извинись перед сударем Ясногоровым и сударыней!

Лицо Вадима перекосило знатно. Вот бы это выражение осталось у него навсегда.

— Извиниться? Перед ними? Ты же сам его терпеть не можешь, после того, что учудила его сестра! Зато понятно, что у них это семейное. Творят, что хотят, и никого не стесняются. Она ведь сама дала смертной свою диадему, диадему Ясногоровых! В которой должна была выйти замуж за твоего брата, а в итоге решила поменять одну постель на другую.

Сила Матвея полыхнула невыносимо ярким светом, и парни в прямом смысле разлетелись в стороны. Даже нас с Ольгой отбросило, но он не обратил внимания. Однако прежде чем он добрался до Вадима, сам Хельги врезал Хрусталеву в живот, а потом добавил коленом в нос.

— Немедленно прекратите!

К нам мчалась охрана, уловившая нарушение порядка на территории Академии, и несколько преподавателей.

Господин Мщеров круглыми глазами обвел присутствующих, и не терпящим возражений тоном приказал следовать в ректорат.

Первый день в Академии закончился грандиозным разбирательством.

— Как могло такое случиться, что шестеро учеников из уважаемых семей устроили самую настоящую драку во дворе Академии?

Попечительский совет собрался в полном составе, и ранее спокойный и дружелюбный господин Круторогов выглядел разъяренным драконом даже в своем людском обличии.

Никто не ответил, и попечители снова задали тот же вопрос.

— Сударь Ясногоров, объяснитесь!

Матвей стоял прямо, гордо, твердо глядя им в лица, но нахмуренный лоб и упрямо сомкнутые губы свидетельствовали о решении молчать до конца.

— Сударь Эрлинг! По какому праву вы ударили сударя Хрусталева?

Бросила взгляд на Хельги, и на долю секунды мы встретились глазами. Я быстро отвела свои, но ощущала, что он по-прежнему смотрит на меня.

— Вам нечего сказать? — леденящим тоном произнес Круторогов. — А вы?

Остальные хмурились и опускали глаза, но также хранили молчание.

— Сударь Хрусталев?

Вадим мрачно сверлил глазами Матвея с Хельги. Целители хорошо над ним поработали (здесь работали лучшие исцеляющие драконы), но лицо парня все равно вызывало во мне злорадное упоение.

— Сударь, на вас напали, может, вы расскажете, по какой причине?

Его опять перекосило, но и он не сказал ни слова.

— Сударыни, — голос попечителя немного потеплел. — Вы находились рядом, и знаете, что произошло. Поделитесь с нами.

Лучше бы он накричал на нас: грубость легче отражать, чем вежливую просьбу. Попечители внимательно вцепились взглядами в наши лица, Ольга побледнела, но даже рта не раскрыла. Я смотрела на Круторогова, теряясь в его добрых глазах. Когда он смотрел на остальных, его лицо было жестким и гневным, но со мной он словно преображался.

— Не молчите. Это серьезное происшествие, и в ваших же интересах, чтобы мы во всем разобрались, — произнес другой попечитель, господин Яркан из рода Пустынных Миражей.

Ольга тихо покашляла, привлекая к себе внимание.

— Простите, но мы с сударыней Стрелицкой не участвовали ни в чем. Мы мирно проводили время после занятий, беседуя о первом дне в Академии, как и положено девушкам.

Ее милая улыбка пришлась как нельзя кстати. Думаю, она специально пыталась создать такое впечатление. А почему бы и нет: мы всего лишь две наивные девочки, ничего не знаем, ничего не видели.