Анна Левин – Дикарка на отборе невест (страница 16)
Ну и семейка! Реши я по-настоящему бороться за короля, спокойной жизни мне не дадут, ни потенциальная свекровь, ни брат жениха. Хорошо, что в будущем с этой проблемой разбираться будет Маргарет или какая-нибудь другая аристократка! Мне интриг и борьбы за собственного мужа с его матерью и даром не надо, я мечтаю о счастливой семье, в которой будет царить уважение и гармония, а не склоки.
Наконец Морай перестал разглядывать мой корсаж (вряд ли пялился на грудь, наверное, вышивка понравилась), и подошел к павильону леди Олдголд. Маргарет вспыхнула, как пропитанный бензином дом, выставила вперед декольте и выпечку, завлекающе демонстрируя и первое, и второе. Захотелось вцепиться ей в волосы, но быстро одернула себя: ее поведение — сплошной пробел в воспитании, мне нет дела до ее попыток очаровать короля. Не ревную же я, еще чего не хватало!
Морай купил великолепные корзиночки со свежими ягодами, и угостил людей вокруг. Королева-мать подарила улыбку леди Олдголд, и проследовала за сыном к следующей невесте, торговавшей украшениями. Обойдя еще несколько девушек, правитель остановился возле моего павильона, разглядывая содержимое прилавка.
— С праздником, леди Караваджо! Вижу, торговля идет успешно.
— Благодарю, ваше величество, и вас с праздником! Успешно, керамика ручной работы понравилась гостям ярмарки. Не желаете ли вы приобрести что-нибудь? Могу посоветовать оберег для защиты от врагов.
— Конечно, что еще королю нужно с таким количеством недругов? — усмехнулся Морай. — Возьму, а еще заверните вот это блюдо, подарю матушке.
— Как мило! — восхитилась королева Гленна, однако я уловила в ее голосе презрительную насмешку.
Сделав еще несколько покупок, правитель одарил меня долгим взглядом, после которого захотелось податься в монахини, и отправился инспектировать следующую невесту. Неприлично выдохнула, как простолюдинка, а не благородная леди, и продолжила торговать керамикой.
Весь день прошел за прилавком, и лишь под вечер меня позвала королевская семья, отдыхавшая в поставленной специально для них беседке. Маргарет проводила ненавидящим взглядом, а я завиляла бедрами: пусть смотрит мне вслед, и бесится!
— Подскажите, леди Караваджо, почему вы выбрали объектом своей благотворительной деятельности именно приют Святой Лилии?
Вопрос был в целом невинный, но я заметила всеобщее напряжение. Тонкое, едва уловимое, но острое, как игла.
— Потому что сироты нуждались в помощи, ваше величество.
— Я так не думаю, — со змеиной улыбкой вмешалась вдовствующая королева. — Приют находится под моим патронажем, дети ни в чем не нуждаются. Неужели вы считаете, что я недостаточно хорошо выполняю свои обязанности?
Умная девушка глупо округлила бы глаза, рассыпалась в извинениях, и обстреляла бы короля кокетливыми взглядами. Но мой ум помахал ручкой, и покинул чат.
Глава 28
Победительница первого этапа
— Ваше величество, я никогда не усомнилась бы в вашем благородстве и доброте, однако в результате какого-то недоразумения приют все же стал нуждаться в дополнительной помощи.
Морай с Максимилианом посмотрели на меня в изумлении, а королева — с непреодолимой ненавистью. Наконец король сказал:
— Объясните, что вы имеете в виду.
И тут Остапа понесло…
— Недавно я посетила приют, как раз в тот день, когда на улицах возникли беспорядки.
Лицо правителя не дрогнуло при упоминании того дня, зато его мать снова презрительно скривилась.
— Не самое достойное место для девушки благородного происхождения. Хотя…
Это многозначительное «хотя» и последовавшее молчание лучше любых слов показали ее отношение ко мне, дикарке из рода Караваджо, внучке всеми презираемой Эмилии.
— Грустно, что мне пришлось сие увидеть, но что еще печальнее — это жизнь сирот в постоянной опасности. И исходит она не только от озлобленных уличных группировок. Знаете, мне в приюте долго не могли подать стакан с питьевой водой, ибо ее попросту не было! Чтобы дать воду мне, кому-то из детей пришлось обойтись на ужин дождевой водой из бочки. О питании и вовсе говорить нечего: рациона сирот хватает только на минимальное поддержание организма, о полноценном развитии даже речи идти не может.
— Да как вы смеете! — рявкнула королева. — Эти дети, которых вы привели на ярмарку, не похожи на голодающих оборванок!
— Пришлось откормить их, как поросят перед продажей, и приодеть. Настоящая нищета и страдания отталкивают людей, а красивый образ сироток привлек всеобщую симпатию. Многие девочки уже нашли приемные семьи, и лишь благодаря миловидности. Остальные сироты выглядят иначе, можете лично навестить приют, и поймете, что я говорю правду.
— Это ложь, вы посмели оклеветать меня! Сын, я требую исключить эту дикарку из отбора! Никто и не думает, что она дойдет до финала, но само ее присутствие рядом с нами оскорбительно.
Да пожалуйста, змея, твой сын мне и даром не сдался! Оба сына, раз на то пошло. Но для начала я выскажусь до конца.
— Ваше величество, вы несправедливо обвиняете меня во лжи. Знаете ли вы, что с начала года четверо юношей-сирот погибло в шахтах? Из-за недостатка денег приют позволяет детям работать: девушки занимаются шитьем или росписью керамики, а парней берут в шахты, на заводы, и часто там случаются несчастные случаи. Сейчас март, выходит, с начала года произошло больше одной смерти в месяц.
Королева Гленна побагровела, и яростно прошипела:
— Значит, руководство приюта ворует деньги, которые я постоянно выделяю сиротам!
— Директриса тоже работает, если вам интересно, ваше величество, причем наравне с детьми.
— Достаточно, — с ледяным спокойствием произнес Морай.
— Это попытка меня скомпрометировать! — взвизгнула его мать.
Могла ли я промолчать? Разумеется, нет!
— Это попытка помочь детям. Они заслужили больше, чем голод и жестокую смерть от удушья глубоко под землей.
— Довольно! — более резко сказал король, и я поняла, что теперь точно пришло время умолкнуть. — Вы можете идти, леди Караваджо.
Присела в поклоне, и твердой походкой отправилась к прилавку, хотя внутри все кипело от злости, обиды и слез. Нельзя показывать свои чувства: дашь слабину, и тебя обглодают без остатка.
— Мира, что случилось? — рядом появилась взволнованная Исла. — Ты такая бледная, тебе плохо? Что Сайберам было нужно?
— Дома расскажу. Не сейчас, пожалуйста. Улыбайся!
Еще полтора часа мы продолжили собирать деньги на благотворительность, после чего королевская семья в полном сборе вышла на середину площади.
— Надеюсь, вам понравилась праздничная ярмарка? — спросил король, вызвав одобрительный гомон и аплодисменты. — Мне тоже, я благодарю всех, кто принял в ней участие, и отдельно хочу отметить участниц отбора невест! Они приложили максимум усилий, чтобы привнести волшебство в этот праздник. Сделали его незабываемым.
О да, мою перепалку с королевой-матерью Морай еще долго не забудет! Интересно, что меня ждет за нанесение оскорбления члену правящей семьи? Выгонят из столицы, или что похуже?
— Нелегко было выбрать победительницу первого этапа, и тем более — девушку, которая покинет отбор, однако правило есть правило, порой приходится принимать сложное решение. Итак, лучшей в первом испытании стала…
Глава 29
Женские войны
Морай
Дикарка, однозначно, но само это слово перестало казаться мне ужасным. Наоборот, огонь в ее глазах, пылавшее сердце и боль в тихом голосе взволновали меня, с большим трудом подавил эмоции, оставаясь внешне холодным, и попросил ее вернуться к прилавку.
— Омерзительная выскочка! — тут же взъярилась мать. — Деревенщина, позорный послед недостойной семьи! Эти Караваджо совсем ума лишились, раз не сумели втолковать своей родственнице правила поведения!
Я повернулся к брату:
— Максимилиан, прими участие в ярмарке, сделай несколько покупок, подари сладости детям, пообщайся с народом. Только не оказывай знаков внимания моим невестам, будь добр.
Он понял, что я хочу поговорить с матерью без свидетелей, и молча удалился, хотя вряд ли упустил из виду последний намек.
— Матушка, а теперь расскажите мне, пожалуйста, то, о чем говорила леди Пальмира, соответствует действительности?
— Какая она леди! Безродная девка, затесавшаяся в герцогскую семью.
— Это мы пока оставим за пределами дискуссии, хотя я настаиваю, чтобы
— Морай, неужели ты готов поверить этой шал… девушке? — она едва пересилила себя, и обошлась без оскорбления. — Разумеется, я забочусь об этих оборванцах, выделяю деньги, чтобы у них было все необходимое.
Прозвучало уверенно, но что-то все равно мне не понравилось. Те обвинения Миры, слова о погибших в шахте детях… Тут нужна проверка. Дал знак Юэну подойти.
— Ты же слышал наш разговор с леди Пальмирой? Отправляйся в приют, выясни все. И не забудь узнать о гибели детей в шахте.
Мой друг коротко поклонился, и немедленно исчез. Зато у матери снова произошел прорыв ненависти к леди Караваджо:
— Как ты можешь так меня унижать⁈ Ты действительно поверил словам грубой девки, а не собственной матери? Да кто она такая, всего лишь никому не нужный выродок Эмилии, лишившейся и фамилии, и положения в обществе после брака с бедным рыцарем. Точнее даже не Эмилии, а ее дочери, о которой нам ничего не известно. Эта Пальмира невежественная, грубая, вот и оболгала меня, лишь бы впечатлить тебя, а ты позволил смазливой мордашке очаровать тебя, и теперь трясешься над ней, как над истинной, хотя метки нет, и эта потаскуха не может быть истинной дракона!